Он отвёл взгляд, принялся возиться с телефоном. Классика — когда неудобно, делай вид, что занят чем-то срочным.
— Светка, ну не надо так сразу в штыки. Мы же семья, должны помогать друг другу, — пробормотал он, не поднимая глаз.
— Семья? — я усмехнулась. — Интересная у тебя семья получается. Твоя мамаша считает меня чужой уже двенадцать лет, твоя сестра за всё это время ни разу не поздравила меня с днём рождения, а теперь вдруг я должна им квартиру отдать?
— Не отдать, а помочь! — Юра наконец оторвался от экрана. — Кате же с ребёнком негде жить! Она снимает однушку за тридцать тысяч, представляешь, какие деньги на ветер?
— Представляю, — кивнула я. — И что, моя двушка в центре города должна решить все проблемы твоей сестрички?
— У нас же есть эта квартира! — он обвёл рукой нашу общую жилплощадь. — Нам хватает. А та, старая твоя, простаивает. Неужели жалко родному человеку?
Я глубоко вдохнула. Спокойствие, только спокойствие.
— Юра, давай по порядку. Эта квартира — моя. Я купила её на свои деньги ещё до того, как мы с тобой познакомились. Помнишь?
— Ну да, но...
— Подожди. Когда мы поженились, я сдавала её и складывала деньги на ремонт в этой квартире. На нашей общей. Помнишь, какой здесь был совдеп? Ты сам говорил — хорошо, что есть подушка безопасности.
— Было дело, — буркнул муж.
— Потом мы делали ремонт. Пятьсот тысяч я вложила из денег от сдачи той квартиры. А ты сколько?
— Света, не надо в рублях считать между мужем и женой!
— А квартиры считать можно? — я почувствовала, как начинает закипать. — Слушай, я тебе нормально объясняю. Та квартира — моя добрачная собственность. Юридически она только моя. И сдаю я её сейчас за тридцать пять тысяч в месяц. Эти деньги идут на твою дочь, на её секции, репетиторов, одежду. На отпуск наш общий. Куда хочешь, туда.
— Аня и так моя дочь, я и так на неё трачусь!
— Тратишься? — я вскинула брови. — Юра, твоя зарплата — восемьдесят тысяч. Из них двадцать пять уходит на твои личные нужды, я молчу об этом. Оставшиеся пятьдесят пять — на ипотеку и коммуналку. А на всё остальное — мои деньги. Моя зарплата плюс эти тридцать пять тысяч от квартиры.
— Ты что, бухгалтерию завела?!
— Не завела. Просто я в курсе, сколько денег в семье и откуда они берутся. В отличие от некоторых.
Юра вскочил, прошёлся по комнате.
— Знаешь, мама права. Говорила — связался с меркантильной. Всё у тебя на счетах, всё по полочкам!
— Ага, — кивнула я. — Меркантильная — это когда не хочешь дарить имущество за миллион триста людям, которые тебя терпеть не могут. Логично.
— Катя тебя не...
— Брось, Юра. В прошлом году на твоём дне рождения твоя сестра при всех сказала: "Как хорошо, что хоть у нас в семье нормальные девочки растут, не то что некоторые карьеристки". Это при том, что я в декрете сидела! С Аней, между прочим, твоей родной дочерью!
— Она не то имела в виду...
— Да ладно тебе, — я махнула рукой. — Проехали. Я не держу зла. Но и квартиру дарить не собираюсь.
Юра остановился у окна, долго молчал.
— Света, мне мама звонила сегодня. Сказала, что если мы не поможем Кате, она от нас отвернётся. Навсегда.
— О, как страшно, — я изобразила ужас. — Юра, твоя мама от нас отвернулась в тот день, когда узнала, что я не собираюсь менять фамилию. Это было двенадцать лет назад. С тех пор она исправно игнорирует все мои попытки наладить отношения, при встрече целуется в щёку сквозь зубы и постоянно намекает, что ты мог бы найти получше. Чего я теряю?
— Семью теряешь!
— Чью семью, Юра? — я поднялась с дивана, подошла к нему. — Ту, где меня не считают за человека? Где моего ребёнка целых два года не признавали, пока генетическую экспертизу не сделали по твоей же матушкиной инициативе?
— Свет, ну...
— Нет, давай вспомним! — я чувствовала, как дрожат руки. — Ане было четыре месяца. Четыре! Твоя мама при мне говорила подруге: "Не похожа на нашу породу, надо проверить". Ты помнишь, как я тогда рыдала? Как к психологу ходила полгода?
Юра сжал кулаки.
— Она извинилась потом.
— Она сказала: "Ну ладно, ошиблась, бывает". Это не извинения, Юра. Это отмаза.
— Господи, Света, сколько можно старое ворошить!
— А сколько можно на мне ездить?! — я повысила голос. — Каждый праздник — к твоей маме. Каждое лето — к твоей маме на дачу, где я прислугой работаю, пока вы отдыхаете! Мои родители живут в другом городе, и я их вижу раз в год! Раз! Потому что ты вечно находишь причины, почему именно в эти выходные нельзя к ним поехать!
— Не ори! Аня услышит!
— Аня уже давно всё понимает, — я понизила голос. — Она в прошлом месяце спросила, почему бабушка Люба её меньше любит, чем двоюродных братьев. Что я должна была ответить?
Юра побледнел.
— Она так сказала?
— Дословно. Ещё добавила, что тётя Катя смотрит на неё странно, как будто она ей что-то должна.
— Ане восемь лет, она не может так анализировать!
— Может, Юра. Дети гораздо умнее, чем вы думаете. Она же видит, что на день рождения кузенов дарят дорогие подарки, а ей — носки. Что кузенов берут в парки развлечений, а её — нет. Что...
— Хватит! — Юра стукнул кулаком по подоконнику. — Какое это имеет отношение к квартире?!
— Прямое, — я села обратно на диван. — Та квартира — это единственное, что по-настоящему моё. Что я заработала сама, что никто не может отнять. Это моя подушка безопасности. Моя гарантия, что если что-то пойдёт не так, мне с ребёнком будет куда пойти.
— То есть ты уже планируешь развод?!
— Нет, Юра. Я планирую оставаться с тобой. Но я не идиотка. Я вижу, как в твоей семье относятся к жёнам. Вспомни жену твоего брата Димы.
— Это другое...
— Ничего не другое! Ирина двенадцать лет прожила с твоим братом. Родила двоих детей. А когда они развелись, осталась ни с чем! Потому что квартира была на его маме, машина — на нём, дача — тоже на маме. И где теперь Ирина? Снимает комнату в общаге!
— Она сама ушла!
— Она ушла, потому что он пил и поднимал на неё руку! — я смотрела Юре прямо в глаза. — И знаешь, что твоя мама сказала? "Сама виновата, мужа не уберегла". Вот так.
— Мама была расстроена, что семья распалась...
— Юра, хватит её оправдывать! Твоя мама — манипулятор. Она управляет вами, как марионетками. Дима так и остался в том же районе, в двух кварталах от неё. Живёт с новой женой в однушке, потому что мама "не одобряет ипотеку". Ему сорок три года!
— Он сам так решил!
— Она решила, а он согласился. Как всегда, — я вздохнула. — И теперь очередь за Катей. Интересно, что она придумала на этот раз?
Юра отвернулся.
— Она ничего не придумывала. Просто развелась с мужем и действительно осталась без жилья.
— Почему без жилья? А где её доля в их квартире?
— Квартира была на нём...
— Стоп, — я подняла руку. — Они были женаты шесть лет. Родился ребёнок. И квартиру не делили?
— Ну, она была куплена до брака...
— Как и моя! — я рассмеялась. — Видишь, как интересно получается? Когда чужая добрачная квартира — это святое, трогать нельзя. А когда моя — так это надо отдать, мы же семья!
— Это не одно и то же!
— Почему?
— Потому что... — Юра запнулся. — Потому что Катя — моя сестра!
— А я кто? Случайная попутчица?
— Не передёргивай!
— Я не передёргиваю, Юра. Я пытаюсь понять логику. Почему добрачная квартира бывшего мужа Кати — неприкосновенна, а моя — должна перейти твоей сестре?
— Потому что у нас есть где жить, а у неё — нет!
— У меня есть предложение, — я поднялась. — Раз уж мы семья и должны помогать друг другу. Пусть Катя поживёт месяц в моей квартире. Бесплатно. Месяц — это тридцать дней, она сэкономит тридцать тысяч на аренде. За это время найдёт что-то подходящее.
Юра помолчал, потом покачал головой.
— Мама говорит, месяца мало. Кате нужно время, чтобы встать на ноги.
— Сколько времени?
— Ну... год хотя бы.
— Год? — я присвистнула. — Значит, четыреста двадцать тысяч рублей я должна подарить? Юра, ты в своём уме?
— Не подарить! Просто не брать с неё плату!
— Это и называется "подарить". Четыреста двадцать тысяч, которые я могла бы получить, но не получу. Это доход, от которого я отказываюсь в пользу твоей сестры.
— Господи, опять эти расчёты!
— А как ещё объяснить?! — я развела руками. — Юра, давай я по-другому спрошу. А что Катя предлагает взамен?
— Что значит "взамен"?
— Ну вот она живёт в моей квартире год бесплатно. Экономит кучу денег. Что она готова сделать для нашей семьи? Может, будет сидеть с Аней, когда нам нужно? Или возьмёт на себя какие-то расходы? Или хотя бы спасибо скажет?
Юра растерянно молчал.
— Так я и думала, — усмехнулась я. — Знаешь, мне тут одна мысль в голову пришла. А что, если не "год", а "навсегда"?
— О чём ты?
— Юра, твоя мама не просто так это затеяла. Она хочет, чтобы Катя поселилась в моей квартире и получила прописку. А дальше — раз, и квартира уже не моя. Через суд можно много чего добиться, если человек там живёт и прописан, особенно с ребёнком.
— Ты что, в заговоры веришь?!
— В жизненный опыт, — я пожала плечами. — У меня подруга юрист. Она рассказывала кучу историй про добрых родственников, которые пускали пожить "на недельку", а потом годами через суд выселяли.
— Катя не такая!
— Откуда ты знаешь? Она вообще с тобой нормально общается?
Юра отвёл взгляд.
— Ну... не очень часто...
— Вот именно. Когда ей что-то нужно — мы лучшие родственники. Когда не нужно — мы не существуем. Помнишь, как она не пришла на день рождения Ани в прошлом году? Сказала, что занята.
— У неё дела были!
— Зато на вечеринку к подруге пришла. Я видела фотки в Инстаграме.
— Ты за ней следишь?!
— Юра, мы в друзьях. Она сама выкладывает. И знаешь, что меня больше всего удивляет? Она каждую неделю публикует посты из ресторанов, кафе, салонов красоты. Снимает квартиру за тридцать тысяч, но на развлечения деньги находятся.
— Может, мама ей помогает...
— Конечно помогает! А нам почему не помогает? Мы что, не дети твоей матери?
— Я — сын, а не дочь!
— И что? — я нахмурилась. — Дочери помогать надо, а сын сам справится? С какой стати?
— Ну, так принято...
— Юра, очнись! Твоя мать манипулирует Катей так же, как и тобой! Она приучила её к тому, что можно ничего не делать, а мама всё решит. И теперь Катя в тридцать два года не может сама себя обеспечить!
— Она работает!
— Кем? — я скрестила руки на груди.
— Ну... администратором в фитнес-клубе...
— За двадцать пять тысяч в месяц, — кивнула я. — А почему она не ищет работу получше? С её образованием можно хоть менеджером устроиться, хоть в офис. Там и сорок, и пятьдесят платят.
— Ей нужен свободный график, ребёнок же...
— Юра, ребёнку уже шесть лет. Он в садик ходит. Какой свободный график? И потом, если ей нужны деньги на аренду, логично искать работу, где больше платят, а не сидеть за копейки!
— Не все думают о деньгах так, как ты!
— Нет, Юра. Все думают. Просто кто-то старается заработать, а кто-то — отнять у других, — я подошла ближе. — Послушай, давай начистоту. Если я откажу, что будет?
Он помялся.
— Мама обидится...
— Дальше.
— Катя тоже...
— Дальше.
— Скажут, что ты жадная и бессердечная...
— То есть то, что уже говорят двенадцать лет, — усмехнулась я. — Что-то новенькое будет?
— Мама может перестать с нами общаться, — тихо сказал Юра.
— О, как страшно. И что мы потеряем?
— Света!
— Серьёзно, Юра! Что мы потеряем? Обязательные визиты по воскресеньям, где твоя мама два часа рассказывает, как у всех вокруг всё хорошо, а у нас — плохо? Подарки Ане, которые стыдно дарить? Намёки на то, что я плохо готовлю, плохо выгляжу и вообще плохая жена?
— Она не...
— Юра, в прошлое воскресенье твоя мама при Ане сказала: "Эх, Юрочка, не послушался ты меня тогда. Женился бы на Машке Соколовой — и жил бы сейчас как человек". Это цитата. Дословная.
Юра побледнел.
— Я не слышал...
— Ты был на кухне. А мы с Аней — в зале. Она потом всю дорогу домой молчала, а вечером спросила, почему бабушка хочет, чтобы у неё была другая мама.
— Боже...
— Вот именно. Так что давай без сантиментов. Я отдам квартиру Кате — и что изменится? Твоя мама меня полюбит?
— Может быть...
— Юра, — я взяла его за руки. — Послушай меня внимательно. Твоя мама меня не полюбит никогда. Потому что я не даю тебя контролировать. Потому что у меня есть своя голова и свои деньги. Потому что я не падаю в обморок от каждого её слова. Ей нужна безвольная невестка, которая будет прислуживать и благодарить. Я не такая.
— Ты просто упрямая!
— Я самостоятельная. Разница есть.
Юра вырвал руки, отвернулся.
— Значит, ты откажешь? Окончательно?
— Я готова сдавать квартиру Кате со скидкой, — сказала я. — Не тридцать пять тысяч, а двадцать пять. Как раз столько, сколько она платит сейчас. На год. С договором аренды. Это моё предложение.
— Мама сказала, что ты должна отдать бесплатно...
— Мама сказала? — я рассмеялась. — Юра, а ты хоть на секунду задумался, почему это именно я должна? Почему не твоя мама, у которой есть дача и трёшка в спальном районе? Почему не Дима, у которого тоже есть жильё? Почему именно я?
— Потому что у тебя есть лишняя квартира!
— У твоей мамы тоже есть! Дача пустует с октября по май. Почему Катя не может пожить там?
— Там холодно зимой...
— Ага. То есть в холодной даче без удобств Катя жить не может, а мою квартиру в центре с евроремонтом требовать — можно. Логично.
— Ты специально всё извращаешь!
— Я ничего не извращаю. Я задаю простые вопросы, — я устало опустилась на диван. — Юра, я правда устала. Устала быть крайней. Устала оправдываться. Устала доказывать, что я имею право на своё.
— Значит, решено? Ты откажешь?
— Я предложила вариант. Либо Катя снимает мою квартиру за разумные деньги с договором, либо ищет другой вариант. Третьего не дано.
Юра схватил телефон.
— Я позвоню маме. Скажу, что ты отказалась.
— Скажи, — кивнула я. — И передавай, что я открыта к диалогу. Но на своих условиях.
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я услышала, как он разговаривает в прихожей — сначала тихо, потом всё громче.
Через десять минут Юра вернулся. Лицо красное, взгляд бегающий.
— Мама сказала, что ты разрушаешь нашу семью, — процедил он сквозь зубы.
— Серьёзно? — я открыла глаза. — Это я разрушаю? Тем, что не хочу отдавать своё имущество?
— Ты эгоистка!
— Возможно, — пожала плечами я. — Но эта эгоистка двенадцать лет тянет на себе половину расходов семьи, воспитывает ребёнка, терпит хамство от твоих родственников и при этом не скандалит каждый день. Так что да, я эгоистка. Но я не дура.
Мы стояли, глядя друг на друга. Впервые за много лет я почувствовала: что-то изменилось. Может, к лучшему. А может, нет. Время покажет.
Главное — моя квартира осталась моей. И это было важнее всего.