Сначала наступавшие роты были встречены пулемётным огнём. Через некоторое время вражеская артиллерия открыла огонь по атакующим — они пытались укрыться в воронках и выдвинуть свои пулемёты во фланг противника.
В 6:55 роты 1-го батальона смогли прорваться через передовую траншею укрепления «Бастион де Курси», однако оставшиеся в тылу вражеские войска развернули пулемёты и ударили с тыла. 4-я рота 1-го батальона была исключена из общего наступления и отправлена для зачистки траншей. Перед второй линией обороны противника группу полковника Сперанского встретил пулемётный огонь, который повлёк тяжёлые потери. Наступавшим приходилось прорываться через собственный заградительный артиллерийский огонь, чтобы как можно скорее проникнуть во вражескую траншею. Барражный (заградительный) огонь французской артиллерии (вёлся по расписанию) из-за несвоевременной атаки нанёс серьёзные потери своим же войскам, раньше времени занявшим укрепления второй линии немецкой обороны. В ходе атаки передовых окопов противника были убиты капитан М.А. Климов и штабс-капитан В.М. Янушкевич.
После взятия вражеских траншей в с. Курси начались уличные бои, продолжавшиеся более двух часов. Противник цеплялся за каждый дом; по мере продвижения атаковавших их отряды «чистильщиков» производили зачистку домов и подвалов. После случаев стрельбы в спины наступавшим было предписано у всех винтовок, обнаруженных на улицах или изъятых у пленных, ломать приклады для невозможности дальнейшего применения. Через некоторое время артиллерия неприятеля открыла ураганный огонь, и продвижение войск продолжилось без тщательной зачистки...
Наступление и зачистка с. Курси велись неравномерно. Так, к моменту достижения центра восточной окраины Курси правый и левый фланги отставали. 3-й батальон, в задачи которого входило взятие укрепления «Свиная голова», встретил упорное сопротивление. К 9:00 атаковавшие смогли зачистить только две вражеских линии и, понеся большие потери, остановились. Из-за этого правый фланг 1-го батальона, вышедшего на восточную окраину Курси, не смыкался с «соседями» и нёс потери от ударов противника, который пытался использовать этот разрыв и просочиться в населённый пункт. В донесении командиру 1-го батальона командир 1-й роты штабс-капитан В.П. Маслов17 отмечал: «Нахожусь на южной окраине Курси […] веду бой гранатами справа, а спереди обстрел из многих пулеметов, потери очень большие. В тесную связь с 3-м батальоном войти не могу, а прорыв слишком, как на роту»18. Позже 3-й батальон, оставив 3-ю пулемётную роту на укреплении, начал медленно продвигаться вперёд.
2-й батальон, наступавший левее, понёс тяжёлые потери от артиллерии противника в самом начале боя и не мог действовать самостоятельно. В 9:30 командир 3-й роты 1-го батальона А. Тамбурер докладывал, что он находился на дороге, связывавшей с. Курси и замок Курси, а личный состав 2-го батальона частично примкнул к его роте.
Понимая опасность неравномерного продвижения войск и открытия флангов, командир полка отправил в батальоны приказ, согласно которому первоначальный план по выходу в корпусной резерв отменялся, и после взятия Курси 1-му батальону следовало продвигаться к каналу и установить связь со 2-м полком для выравнивания фронта.
4-я рота 1-го батальона, отправленная для зачистки траншей в начале боя, к 11:00 последней вышла на восточную окраину селения. Роты 1-го батальона организовывали оборону в траншеях противника. К тому моменту потери составляли до половины личного состава19. Несвоевременное продвижение 3-го батальона привело к тому, что флангу 1-го батальона угрожало «Квадрантное укрепление», находившееся на расстоянии 300 м. В траншеях накапливались силы противника, создававшие опасность контратаки. Одновременно из пулемётов, установленных на укреплении, вёлся огонь по восточной части Курси. Кроме того, батальон обстреливался артиллерией и пулемётным огнём с аэроплана, время от времени пролетавшего над позициями. К полудню из 3-й роты выбыли все офицеры, фельдфебель и унтер-офицер, и командиром был назначен офицер 1-й роты подпоручик И.Н. Комаровский.
В полдень в распоряжение А.Н. Сперанского были переданы остатки 2-го батальона под командованием капитана М. Йеске. Около 14 ч сводная часть прибыла к «Бастиону де Курси». Туда же подошла 1-я сводная рота (из остатков личного состава 7-й и 8-й рот) под командованием капитана И.П. Гуманюка. Объединённая группа (2-й батальон) должна была продолжить линию обороны 1-го батальона на левом фланге, затем, огибая с востока и севера замок Курси, выйти к шлюзу и сомкнуться со 2-м полком.
В 14:45 наблюдатели с воздушного шара заметили перемещение немецких военнослужащих, которые готовились к контратаке со стороны канала. Около 15:00 противник перешёл по мосту на южный берег канала и направился в сторону замка Курси. Подошедшая группа капитана М. Йеске сходу вступила в бой. В завязавшейся штыковой схватке противник был опрокинут. Он отступил за мост под защиту своих пулемётов20.
После выхода на позиции группы капитана Йеске линия фронта батальона получила следующую конфигурацию: начинаясь от стыка с соседями (3-м батальоном), огибала селение и замок Курси с востока, упиралась в шлюз.
17 апреля 1917 года
Ночь на 17 апреля прошла спокойно. Тишина прерывалась лишь шипением осветительных ракет, редкими выстрелами и далёкими артиллерийскими разрывами в тылу. Пользуясь затишьем, роты 1-го батальона подготовили занятые траншеи к обороне: в необходимых местах были организованы лестницы и укреплены брустверы.
17 апреля в 10 ч французская артиллерия начала обстрел «Квадратного укрепления», а рота 2-го полка, приданная 3-му батальону 1 опп, пошла на штурм. Дойдя до проволочных заграждений, наступавшие потеряли 120 человек, сбились и начали отход. Части противника предприняли контратаку, однако, встреченные пулемётным огнём 1-го батальона, вернулись на свои позиции.
Около 17 ч на передовые позиции правого фланга обороны 1-го батальона прибыли роты 3-го батальона, получившие задачу атаковать «Квадратное укрепление». Перед началом атаки выяснилось, что личный состав не имел ручных гранат, и было решено отменить атаку21.
Ночью вражеские попытки отбить потерянные территории продолжились. Так, в районе замка Курси противник пытался перейти через мост и окопаться на южном берегу канала. В ходе этих боёв группа капитана М. Йеске взяла троих пленных, её собственные потери составили: один убитый и пятеро раненых22.
18 апреля 1917 года
На следующий день командир полка генерал-майор М.Д. Нечволодов в отдельной записке командиру 1-го батальона приказал занять «экипой гренадеров» часть траншеи «Марс», тем самым не дав противнику перебросить войска к «Квадратному укреплению», которое разрушалось огнём тяжёлой артиллерии. Корректировать огонь французских орудий было невозможно. Ракеты, выпущенные с позиций 1-го батальона, не имели эффекта, телефонная связь из-за постоянных обрывов провода отсутствовала. В результате снаряды, нанося урон противнику, падали и на позиции своих войск. М. Йеске в донесении А.Н. Сперанскому отмечал: «Наша артиллерия стреляет по нашим окопам около дороги из Курси в Верери. Прошу предупредить артиллерию. Наши телефонные линии не действуют».
Предлагаю вниманию уважаемых читателей очередную публикацию приквела про дядю Прохора. По просьбе уважаемых читателей привожу ссылку на предыдущую публикацию этого цикла:
Проня торопился всплыть над поверхностью абсолютно чёрной воды. Воздуха не хватало. Вокруг было темно. Он делал отчаянные попытки, гребя руками и бултыхая ногами. Наконец его голова оказалась над водной поверхностью нужном месте. Мозг послал векам сигнал:
- Можно дышать и открыть глаза.
Штабс-капитан с большим усилием размежил веки и увидел за окном красивый светло-розовый закат. Об оконное стекло назойливо билась недавно проснувшаяся муха. В палате было четыре койки. Все они были заняты. Проня вытащил из-под одеяла одну за другой свои руки. Всё было на месте, но пальцы обеих рук сильно дрожали. Левая ладонь была перевязана свежим бинтом. Он пошевелил пальцами ног и немного успокоился. Потрогав повязку на голове Проня вспомнил момент, которые предшествовал его "нырянию в чёрную воду". К нему тогда подбежал запыхавшийся телефонист и прохрипел:
- Господин штабс-капитан, с батальонного "капэ" передали чуток притормозить! Хранцузы антиллерией бьют по храфику. Первую нашу роту они уже накрыли огнём. А потома связь оборвалась...
Проня тогда присел на пустой гранатный ящик и вливал в себя остатки воды из фляжки. Ящик это был поставлен у уцелевшей стены комнаты полуразрушенного дома на западной окраине селения Курси. В проём комнатного окна заглядывали лучи любопытного и ещё не жаркого апрельского солнца. Штабс-капитан взглянул на часы. Обе стрелки сошли на цифре 12. Это здание, а вернее то, что от него осталось, взвод захватил, как и два предыдущих, довольно легко. Вперёд под усиленным огневым прикрытием сначала отправлялся расчёт французских огнемётчиков. После второй огневой струи, пущенной в их сторону, защитники объектов в панике отступали. Но полчаса назад командир французскиъ огнемётчиков доложил, что бак его аппарата пуст и был отпущен на "перезаправку". Траншейные ружья тоде показали отличные результаты при очистке траншей от противника. Правда, штабс-капитану после занятия второй траншеи пришлось разбить "дробовиков" на пары и придать по такой паре каждому из взводов. В обеих траншнях роте удалось захватить не меньше двух дюжин германских солдат и даже одного лейтенанта.
Телефонист, выслушав приказ "немедленно восстановить связь" убежал обратно. Всего несколько минут прошло после окончания схватки в полуразрушенном доме с двумя десятками германских солдат. Они атаковали взвод, с которым находился штабс-капитан, с тыла, стараясь прорваться к своим основным силам, удерживающим теперь восточную оконечность населенного пункта. Теперь трое, успевших поднять руки вверх, тихо сидели на земле связанные и отрешённо смотрели на перед собой в паре метров от ротного. Проня поправил свежую повязку на левой ладони и поморщился. Эта повязка появилась у него пару часов назад во второй захваченной германской траншее после штыкового боя с остатками её защитников. Расстреляв тогда в горячке боя всю обойму из своего "руби" ротный выронил запасную обойму в грязь под ногами и нагнулся, чтобы её поднять. Это движение спасло Проню от выстрела в упор из германского "маузера", но отбивать потом нацеленный ему в грудь ножеобразный штык пришлось рукой. Ротный фельдфебель, опередив германского ефрейтора, не дал тому повторить штыковой удар. Плоский штык французского "лебеля" застрял тогда в грудной клетке поверженного ефрейтора. Хруст, сопровождавший освобождение штыка, до сих пор стоял у Прони в ушах.
Штабс-капитан повернул голову на знакомый задорный голос, донесшийся с соседней койки:
- Очнулись, господин штабс-капитан?.. Поздравляю!
Прапорщик Еремеев схватил костыль и довольно ловко прискакал поближе. Его в первое утро наступления пришлось эвакуировать в тыл ещё с поля перед первой вражеской траншеей, через несколько минут после того, как германская артиллерия открыла огонь по наступающим. Осколок снаряда пробил прапорщику левое бедро. Сейчас он осторожно присел на Пронину кровать и воскликнул:
- Как мы все здесь за вас переживали!
- Какое сегодня число?
- Двадцатое апреля. Вы были в беспамятстве аж четверо суток!..
- Что там на фронте?
- Наш полк сменил прошедшей ночью... Наступление, судя по всему, буксует.
В палате появилась медсестра, а потом и врач. Из разговора с ним Проня узнал, что он "сравнительно легко отделался". Тяжёлый снаряд разорвался где-то совсем рядом с полуразрушенным домом на улице. Стена обрушилась на штабс-капитана, приняв на себя все осколки, но не сумев спасти от взрывной волны. Выручила и французская каска. В результате у Проне на голове сейчас всего-то несколько зашитых не очень глубоких порезов от разбитых стёкол. Самые неприятные последствия могут быть от полученной контузии. Эти последствия Проня сразу и наглядно продемонстрировал, когда его желудок немедленно изверг обратно почти всю выпитую жидкость из кружки, которую держала заботливая рука медсестры.
Через двое суток организм штабс-капитана начал уже принимать жидкую пищу. Тремор рук не уменьшился. Две трети времени суток Проня проводил во сне или в полудрёме. На третье утро вернувшегося из кратковременного "заплыва в чёрной воде" штабс-капитана посетила Луиза. Она появилась в палате в кокетливой шляпке и с большой корзиной в руках, из которой очень вкусно пахло. От этого запаха Проню стало подташнивать. Он вытащил из корзины апельсин и попросил прапорщика Еремеева:
- Иван Ильич, отнесите эти гостинцы поближе к окну!
Молодой человек сначала подставил моложой женщине стул, потом выполнил просьбу штабс-капитана, не сводя восхищённых глаз с посетительницы и на довольно неплохом французском поинтересовался у неё:
- Мадмуазель Луиза, вы меня помните?
- Помню. Вы меня познакомили с вашим дядюшкой. Вас тоже ранило в этой ужасной мясорубке.
- Да. Во время атаки. В ногу. Представляйте? Наверное мне теперь можно рассчитывать на "клюкву"?
- Если вы имеете ввиду ягоду, то она, к сожалению, на сколько я знаю, во Франции не растет...
Прапорщик смутился и отковылял обратно к своей кровати. Наблюдая за за тем, как апельсин подпрыгивает в ладонях у Прони Луиза понизила голос:
- Вы ещё не встаёте с кровати, Прокор?
- Могу, но стараюсь пока делать это пореже и покороче.
- Хорошо. Тогда поговорим здесь..
- Как Луи?
- Он помогает американцам освоиться на новом для них театре военных действий. Я вчера разговаривала с ним по телефону. Он передавал вам привет и пожелания скорейшего выздоровления. Спасибо.
- Передайте тоже от меня ему большой привет.
- Передам. У меня к вам есть один вопрос, Прокор...
- Слушаю.
- Как вы отнесётесь к тому, чтобы подолжить ваше лечение в Бадене? Я разговаривала сейчас с вашим лечащим врачом. Он считает, что тамошние процедуры быстрее будут способствовать ликвидации последствий вашей контузии...
- Но у меня нет таких денежных средств, чтобы оплачивать тамошние расходы.
- Это не проблема. Это я могу взять на себя...
- "Я", вы сказали?
- Ну, мы...
- Тогда немного понятнее... Вам что-то от меня нужно?
- Взамен вы выполните одно небольшое поручение...
- Где?
- В небольшом городке Ле-Локль. Это практически на границе между Францией и Швейцарией. От Бадена примерно километров около двухсот к юго-западу...
Проня ковырнул кожицу апельсина и поднёс фрукт к лицу. Свежий запах цедры купировал очередной приступ тошноты. Он дрожащей рукой почесал голову под повязкой и посмотрел в глаза своей собеседницы:
- Луиза, а если эти последствия вообще не пройдут?
- Ваш врач уверенно говорил о благоприятном прогнозе...
- Но сейчас-то я едва-едва могу самостоятельно перемещаться на десять-пятнадцать метров...
- Для выполнения этой просьбы вам понадобиться в основном ваша голова, а не умение бежать в атаку с криком "ура"...
- Что мне надо будет сделать?
- В этом швейцарском городке расположены основные мануфактуры по производству часов... Но сейчас там производятся не только обычные часы, а различные измерительные приборы для армии, авиации, артиллерии...
В палате появилась медсестра со шприцем в руке и строго посмотрела на посетительницу. Луиза встала:
- Я навещу вас послезавтра. Что вам принести?
- Что-нибудь почитать...
Медсестра в выжидательной позе нависла над его койкой. С конца иглы брызнула тоненькая струя. Проня вздохнул и повернулся на бок лицом к стене.
Уже тридцать уважаемых читателей нашли возможность материально поддержать автора. Им за это отдельная БОЛЬШАЯ благодарность.
Вечная Слава и Память всем защитникам Родины!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала.
По мотивам ваших комментариев или вопросов я подготовлю несколько новых публикаций.