Найти в Дзене
OPEN-AIR

О времени, которое снова стало нужным

Каждое время однажды перестаёт быть настоящим и становится образом. С девяностыми это произошло не сразу. Слишком близко, слишком больно, слишком неоднозначно. Их долго не хотели вспоминать — ни те, кто через них прошёл, ни те, кто родился позже. Но прошло время. И вдруг оказалось: именно туда снова тянет. Девяностые были эпохой, когда мир ещё не был разобран на интерфейсы. Музыку не подбирали алгоритмы — её находили. Одежду не “собирали в образ” — в ней жили. Концерт был не контентом, а событием: шумным, тесным, иногда неудобным, но настоящим. Это было время неуверенности — но и время прямого действия. Ошибки совершались без фильтров. Слова говорились вслух. Человек существовал не как профиль, а как присутствие. Сегодняшний мир устроен иначе. Он аккуратнее, технологичнее, безопаснее — и при этом тревожнее. Всё стало быстрее, но поверхностнее. Всё доступно, но ничего не задерживается. Мы живём в постоянном потоке — и редко остаёмся в моменте. Философ Зигмунт Бауман называл наше вр

О времени, которое снова стало нужным

Каждое время однажды перестаёт быть настоящим и становится образом.

С девяностыми это произошло не сразу. Слишком близко, слишком больно, слишком неоднозначно. Их долго не хотели вспоминать — ни те, кто через них прошёл, ни те, кто родился позже.

Но прошло время. И вдруг оказалось: именно туда снова тянет.

Девяностые были эпохой, когда мир ещё не был разобран на интерфейсы. Музыку не подбирали алгоритмы — её находили. Одежду не “собирали в образ” — в ней жили. Концерт был не контентом, а событием: шумным, тесным, иногда неудобным, но настоящим.

Это было время неуверенности — но и время прямого действия. Ошибки совершались без фильтров. Слова говорились вслух. Человек существовал не как профиль, а как присутствие.

Сегодняшний мир устроен иначе. Он аккуратнее, технологичнее, безопаснее — и при этом тревожнее. Всё стало быстрее, но поверхностнее. Всё доступно, но ничего не задерживается. Мы живём в постоянном потоке — и редко остаёмся в моменте.

Философ Зигмунт Бауман называл наше время «жидкой современностью»: реальностью, где формы не держатся, связи непрочны, а будущее ощущается как нечто расплывчатое и ненадёжное. В таком мире прошлое начинает выполнять неожиданную функцию — оно становится точкой опоры.

Отсюда и возвращение девяностых.

Не как идеала — и не как романтизации.

А как памяти о времени, где многое было грубым, несовершенным, но ощутимым.

Именно поэтому эта эстетика оказывается близка и тем, кто тогда не жил. Молодые люди тянутся не к «старым хитам» и «винтажным курткам», а к ощущению мира без постоянного самонаблюдения. Без необходимости быть удобным, отредактированным, объяснённым.

Девяностые сегодня — это не десятилетие.

Это способ быть в реальности без посредников.

Музыка того времени звучит просто, иногда наивно — но в ней есть дыхание. В ней слышно пространство. В ней есть паузы. Концерты и фестивали снова становятся местами, где важно не зафиксировать момент, а прожить его.

Open-air возвращает именно это: опыт совместного присутствия. Когда ты стоишь рядом с другими, слышишь живой звук, чувствуешь вечерний воздух и понимаешь, что этот момент не повторится и не сохранится — кроме памяти.

Совсем скоро мы расскажем почему мы подняли эту тему!

И, возможно, именно поэтому девяностые снова рядом.

Не как мода.

Не как стиль.

А как напоминание о том, что жизнь происходит не в записи и не в воспроизведении.

Она происходит — один раз. Здесь. Сейчас. Её нужно научиться ценить!

#OpenAirCulture #философия #тренды