Я стояла возле входа в наш местный торговый центр и нервно теребила ремешок сумки, всматриваясь в толпу прохожих, которые спешили по своим делам в этот субботний вечер.
Женька мне все уши прожужжала про то, что Иринка сотворила с собой какое-то чудо, что она теперь выглядит как модель с обложки и что я упаду, когда ее увижу.
Честно говоря, я относилась к этим восторгам со скепсисом, потому что мы с Ирой знакомы со школы, и она всегда была такой пышечкой, мягкой, с вечными щечками и любовью к булочкам.
Я сама последние два года веду неравный бой с прилипшими пятью килограммами, которые осели на боках и никак не хотят уходить, поэтому мне было жизненно необходимо узнать секрет.
Может, она что-то пьет, или операцию какую сделала. В общем, любопытство распирало меня изнутри, и когда я увидела легкую фигурку в обтягивающих джинсах и белой футболке, которая махала мне рукой, у меня реально отвисла челюсть.
Это была Ира, но какая-то совершенно другая версия, будто ее прогнали через фотошоп и убрали все лишнее, оставив только суть.
Мы обнялись, и я почувствовала под руками не привычную мягкую спину, а крепкие мышцы и позвоночник, и от нее пахло не ванилью, как раньше, а каким-то резким парфюмом с нотками цитруса. Лицо у нее осунулось, скулы прорезались, а глаза горели каким-то лихорадочным, злым блеском.
– Привет! Ну ты даешь! – выдохнула я, отступая на шаг, чтобы рассмотреть ее получше. – Женька не врала, ты просто тростинка! Сколько скинула?
– Двадцать два килограмма, – ответила она спокойно, поправляя волосы, которые теперь были коротко пострижены и выкрашены в платиновый блонд. – Пойдем кофе попьем? Я сто лет в центре не была, хочу хоть на людей посмотреть.
Мы зашли в кофейню, сели у окна. Я заказала капучино и, немного поколебавшись, круассан, решив, что один раз живем, а Ира взяла только черный американо без сахара. Я смотрела на нее и чувствовала укол зависти, потому что она смогла, а я все еще ною про свои пять килограммов.
– Ир, колись, – не выдержала я, когда нам принесли заказ. – Что ты делала? Интервальное голодание? Спортзал пять раз в неделю? Я тоже так хочу, у меня бока висят, джинсы не застегиваются, смотреть на себя тошно.
Она усмехнулась, помешала ложечкой кофе, хотя сахара там не было, и посмотрела на меня.
– Диета называется "ненависть", Марин. Самая эффективная, чтоб ее. Я не хотела худеть, меня заставили обстоятельства, если можно так назвать моего мужа.
Когда самый близкий человек становится главным палачом
Я знала ее мужа Олега, нормальный вроде мужик, работает в автосервисе, руки золотые, зарабатывает неплохо. Они женаты лет семь, сыну четыре года. Они вместе, вроде бы, выглядели счастливыми.
– В смысле Олег? – удивилась я. – Он же тебя вроде любил любую, вы же душа в душу жили.
– Это мне так казалось, – Ира жестко поставила чашку на блюдце. – Знаешь, после родов меня разнесло. Гормоны, стресс, недосып, я ела все подряд, чтобы хоть как-то энергию восполнить. Весила восемьдесят пять при моем росте метр шестьдесят пять, ну, колобок. Я сама понимала, что надо худеть, но сил не было. А Олег сначала молчал, а потом начал. Сначала шуточки безобидные, типа "моя булочка", "подвинься, а то кровать сломаешь". А потом начался ад.
Она начала рассказывать, и у меня кусок круассана в горле застрял. Оказывается, последний год Олег уже не просто шутил. Он приходил с работы, смотрел на нее с нескрываемым отвращением и говорил вещи, от которых у нормального человека самооценка падает ниже плинтуса.
– Он называл меня "свинкой", представляешь? – голос Иры дрогнул, но она не заплакала, видимо, слез уже не осталось. – Говорил: "Ир, ты на себя в зеркало смотрела? У тебя целлюлит даже на ушах скоро будет. Мне стыдно с тобой к друзьям ходить. Вон у Сереги жена красотка, а ты желе". Я плакала, просила не говорить так, обещала, что похудею, а он только ржал.
Их "постельная" жизнь также закончилась. Олег просто перестал к ней прикасаться. Когда она пыталась его обнять, он отталкивал ее и говорил: "Убери руки, мне противно. Похудеешь – тогда поговорим".
– Лежишь рядом с мужем, которого любишь, хочешь тепла, а он отворачивается к стене и демонстративно вздыхает, будто я прокаженная. Я начала ненавидеть свое тело, смотрела в зеркало и видела там чудовище, которое нарисовал мне Олег.
Ира рассказала, как однажды нашла у него в телефоне переписку с какой-то девицей. Там были фото, игривые сообщения. Она устроила скандал, а он спокойно так сказал:
"Ну а что ты хотела? Она следит за собой, красивая. А ты запустила себя. Это ты виновата, что я смотрю на сторону".
– И вот в этот момент меня переклинило, – сказала Ира, и в ее глазах вспыхнул тот самый злой огонь. – Я поняла, что больше не буду плакать. Я докажу ему, что я могу быть лучше той швабры из переписки. Я похудею так, что у него слюни потекут, а потом...
Месть поданная холодной на блюдечке с голубой каемочкой
Она начала худеть не ради здоровья или себя, а на чистой злости. Это мощнейшее топливо, хоть и токсичное. Она записалась в зал, наняла тренера на последние деньги, которые откладывала на отпуск. Ира перестала есть сахар, мучное, жирное, пахала в зале до седьмого пота, представляя лицо Олега. Она приходила домой, падала без сил, но не ела.
– Олег сначала ржал, – вспоминала она. – Говорил: "Ну-ну, посмотрим, на сколько тебя хватит". А когда через два месяца ушло первые десять килограммов, он притих, стал посматривать с интересом. А я продолжала, стала покупать новую одежду, красивую, сексуальную. Но носила ее не для него, а на выход.
За полгода она скинула двадцать килограммов. Она изменилась до неузнаваемости. Стала уверенной, жесткой, красивой. И, конечно, Олег это заметил. Его отношение начало меняться на сто восемьдесят градусов.
– Ты бы видела его, Марин, – усмехнулась Ира. – Он начал приносить цветы, делать комплименты. "Ой, Иришка, ты такая красотка стала, я же говорил, что у тебя все получится". Начал лезть обниматься, намекать на интим. Пытался затащить меня в спальню, говорил, что соскучился.
Я слушала и думала: ну вот, хэппи-энд? Муж мотивировал (пусть и жестоко), жена преобразилась, семья сохранена, любовь вернулась? Ага, как бы не так.
– И что ты? – спросила я, затаив дыхание.
– А я посмотрела на него и поняла, что мне все равно. Нет, даже не так, мне противно. Я смотрела на этого мужчину, который полгода назад называл меня свиньей, а теперь лезет с поцелуями, потому что я стала соответствовать его стандартам, и меня тошнило.
Изменение тела повлекло за собой и изменение личности. Ира выросла из этих отношений. Она обрела ценность в собственных глазах.
– В прошлую пятницу у нас была годовщина, семь лет, – продолжила Ира, допивая свой кофе. – Он заказал столик в ресторане, купил огромный букет роз, кольцо какое-то золотое. Мы сидели, играла музыка, он разливал шампанское и говорил тост про то, как мы преодолели кризис и какая я у него молодец. Я слушала, кивала, улыбалась. А потом показала ему экран телефона.
– И что там было? – не поняла я.
– Заявление на развод, – спокойно ответила она. – Я подала на развод, Марин. Я сказала ему: "Олег, ты хотел красивую женщину? Получи. Только эта женщина теперь не хочет быть с тобой. Ты не поддержал меня, а только добивал. А теперь, когда я справилась сама, ты мне не нужен".
Он был в шоке, орал, обвинял ее в предательстве, говорил, что он ее "сделал" и это благодаря ему она такая красотка.
– Он реально считает, что я должна быть ему благодарна за унижения, прикинь? – Ира покачала головой. – Это была такая "мотивация". Но я собрала вещи, забрала сына и уехала к маме. Сейчас ищем квартиру. Он обрывает телефон, караулит у работы, клянется в любви. А мне смешно. Где была твоя любовь, когда я весила восемьдесят?
Я смотрела на свою подругу и видела перед собой совершенно другого человека. Она похудела, да, выглядит шикарно. Но какой ценой?
– Знаешь, Марин, – сказала она. – Я не жалею, что похудела. Мне нравится мое тело. Но я никому не пожелаю такого пути. Худеть надо от любви к себе, а не от ненависти. Я теперь вообще не верю, что мужчине можно быть нужной просто так, не за внешность.
Я посмотрела на свой недоеденный круассан, который остался на тарелке, и поняла, что аппетит у меня пропал. Мы вышли из тц, вечер был теплый.
– Ты молодец, Ир, – сказала я, обнимая ее на прощание. – Ты сильная, все будет хорошо.
– Будет, – кивнула она. – Обязательно будет.
Я шла домой и думала о своих пяти килограммах. О своем муже, который вчера вечером обнимал меня и говорил:
"Ну что, моя толстушка, пойдем кино смотреть?".
Я тогда обиделась, а сейчас думаю: какое счастье, что он меня не унижает. Может, ну их, эти пять килограммов? Если цена идеального тела – это потеря веры в людей и развод, то я лучше останусь "мягкой", но счастливой.
Хотя в зал я все-таки запишусь. Но только для того, чтобы спина не болела, и чтобы самой себе нравиться в зеркале, а не назло кому-то.