Глава 38: Сердце тьмы
Тяжесть солнцестояния легла на Талбу мёртвой хваткой, как будто само небо превратилось в черный бархатный саван. Воздух гудел низкочастотным гулом, от которого дрожали стёкла в окнах и ныли зубы.
Дмитрий, вернее, его тело, движимое несгибаемой волей Уйгулуна, нёс Марию по тропе к старому, чёрному жертвенному камню на опушке. Она была лёгкой, как сломанная тростинка, её сознание давно уплыло в иные миры. Её грудь едва поднималась.
На камне, уже засыпанном странным чёрным песком и обложенном ветками иссохшего тальника, он уложил её с жуткой, ритуальной нежностью. Его пальцы, чужие и холодные, поправили складки её платья. Затем он встал у её изголовья, поднял руки к тёмному небу, и из его горла вырвался звериный, гортанный звук, постепенно складывающийся в слова. Древнее заклинание лилось бесстрастным, монотонным потоком, не на русском, не на каком-либо известном языке. Это была материя самой ненависти и жажды жизни, облечённая в звук. Каждое слово заставляло воздух над камнем мерцать багровым отсветом, а тело Марии — слабо вздрагивать, будто её терзали изнутри.
В избе Айтылын стояла напряженная тишина. Пол был превращён в сложную мандалу из песка, соли, угля и собственной крови шаманки. В центре узла лежали личные вещи всех пятерых, сплетённые воедино нитями.
Иван метался как зверь в клетке, каждый стук извне заставлял его вздрагивать.
— Она там умирает, а мы тут сидим! — выкрикнул он, обращаясь больше к стенам, чем к Айтылын.
— Сиди и будь тише, — сквозь зубы процедил Алексей, сам белый от напряжения. — Мешаешь.
Светлана, бледная, но собранная, сжимала в руке амулет, данный ей Айтылын. Она смотрела на старейшину.
Айтылын сидела в позе лотоса в самом эпицентре узора. Её глаза были закрыты, но под веками явно бушевала буря. Она начала свой ритуал, сути которого не подозревал никто, даже Дмитрий. Её губы шевелились беззвучно, а пальцы лепили в воздухе сложные фигуры, оставлявшие за собой светящийся шлейф. Она не боролась с Уйгулуном напрямую. Она вела Дмитрия.
Её сознание, могучим лучем, пронзило грань и вошло в Тень-Талбу. Там она увидела двойника Дмитрия, такого же одержимого, повторяющего действия плоти. Но здесь, в Тени, она могла с ним говорить. Не голосом, а напрямую.
«Слушай меня, зерно сознания, — пронеслось в пространстве Тени, минуя шепот Уйгулуна. «Иди за мной. В Лабиринт. Он ждёт тебя там. Не сопротивляйся ему в мире плоти. Иди глубже.»
И парадоксальным образом, её воля стала вторым голосом в голове Дмитрия. Он, находясь одновременно в двух мирах, продолжал читать заклинание у камня, но его призрачный двойник в Тени, ведомый Айтылын, начал движение — не прочь от ритуала, а вглубь него, к вратам Зеркального Лабиринта, которые уже открывались, влекомые силой Уйгулуна.
Ёёр, светящаяся сущность над призрачным животом Марии в мире Тени, не шевелился. Он был подобен сжатой пружине, чистому, безжалостному вниманию. Он ждал. Ждал момента максимального напряжения, когда связь души младенца с искажённой плотью станет тоньше паутины, чтобы выхватить её и умчаться прочь.
В избе Айтылын воздух стал густым, как тяжёлый мёд, и звонким, как натянутая струна перед разрывом. Круг, обозначенный на полу смесью соли, пепла и истолчённых костей, пульсировал тусклым, глубоким сиянием, будто под полом билось огромное каменное сердце. Внутри этого круга царило невыносимое напряжение —тишина, в которой каждый вздох звучал кощунственно громко, а биение собственного сердца отдавалось в висках тяжёлым, пугающим гулом.
Айтылын, сидевшая в эпицентре, была подобна узлу, стягивающему три мира. Тело её было неподвижно, но по её лицу, обычно бесстрастному, градом катился пот, смешиваясь с сажей ритуальных знаков на коже. Каждая мышца была напряжена до дрожи, сухожилия на шее выступили, как тросы. Она удерживала связь с призраком Дмитрия в Тени, следила за разворачивающимся кошмаром у камня в мире плоти и пыталась угадать момент для удара в Лабиринте. Это было равноценно тому, как если бы она шла по трём канатам над бездной одновременно, и с каждым мгновением они раскачивались всё сильнее.
Вне круга стояли трое, и они чувствовали, как сама реальность вокруг искривляется, давление падало, в ушах стоял высокий звон. Внезапный, тёплый и резкий, как удар тока, поток хлынул в круг от троих, что стояли вне круга, это Айтылын призвала их силу. Воздух вокруг Айтылын вздрогнул, свечение под ней на миг вспыхнуло ярче, яростнее. Она вплела её в ткань своего ритуала, направив этот грубый щит не на физическое тело Марии, а на её хрупкую, ускользающую нить в мире Тени, чтобы та не порвалась в решающий миг.
В мире Талбы, у камня, заклинание Уйгулуна достигло пика. Дмитрий опустил руки. Его взгляд упал на ритуальный нож из чёрного камня, лежащий рядом. В его глазах не было ничего человеческого. Он потянулся, чтобы взять его. Мария на камне выдохнула тихий, предсмертный стон. Ёёр в Тени сдвинулся с места, готовясь к рывку.
И в этот миг, в самом центре сознания Дмитрия, разорвав транс Уйгулуна, прозвучал приказ Айтылын, идущий не извне, а изнутри него самого, из того зерна, что она так лелеяла:
«НЕ ЭТОТ НОЖ. ВОЗЬМИ НОЖ ИЗ ЛАБИРИНТА. ТОТ, ЧТО ВИДИШЬ ПЕРЕД СОБОЙ В ТЕНИ.»
В мире плоти рука Дмитрия зависла над чёрным камнем. Но в мире Тени, в сердце Зеркального Лабиринта, куда его привела Айтылын, его призрак протянул руку и схватил другой клинок — сияющий, холодный, сотканный из искажённого света и страха самого Лабиринта. Нож-отражение.
— «БЕЙ СЕБЯ В ГРУДЬ, ГДЕ БЬЁТСЯ ЕГО СЕРДЦЕ. РАЗОРВИ СВЯЗЬ.», —Айтылын вложила в этот приказ всю мощь трёх миров, свою вековую волю и силу троих, стоявших за кругом.
В мире Талбы тело Дмитрия вздрогнуло, как от удара тока. Его рука, держащая невидимый для других нож из Лабиринта, взметнулась. И со всей силой, с криком, в котором смешались его собственный голос и рёв обезумевшего Уйгулуна, он вонзил этот сияющий призрачный клинок себе в грудь в мире Тени, в самом сердце зеркального лабиринта.
Не было крови. Был всплеск. Ослепительная, немая вспышка чистой, разрушающей энергии в точке удара, будто в сердце мироздания лопнул пузырь искажённой реальности. Крик Уйгулуна — не звук, а вихрь чистой ярости, боли и несостоявшегося бытия — пронзил все слои реальности и, не найдя больше опоры, стал стремительно затухать, растворяясь в вечном шепоте Талбы. В тот же миг Ёёр, воспользовавшись разрывом тёмной связи, метнулся вперёд, обвил сияющим коконом призрачную сущность нерождённого младенца и исчез, унося её с собой в неведомые слои бытия.
В избе Айтылын раздался глухой стон. Старейшина, выдохнув последнюю каплю силы, бесшумно рухнула на ритуальный круг, как подкошенный древний дуб. Из уголков её глаз сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Свечение узора под ней погасло.
А потом мир схлопнулся.
***
В ожидании продолжения приглашаю вас почитать другие рассказы автора в этой подборке
или роман "Ведьма кот и дверь на чердаке" , опубликован полностью,
или повесть "Библиотека теней" , которая тоже опубликована целиком.
* * *
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #мистика #книга #рассказ #роман