Я замерла с подносом в руках. В зале стало тихо. Все смотрели на нас.
— Простите, я не...
— Заткнись! Я с тобой не разговариваю! Позови администратора!
Девушка была лет двадцати пяти. Ухоженная, в брендовой одежде, с маникюром как с обложки. Рядом сидел молодой человек. Смотрел в телефон, не обращал внимания.
— Сейчас позову.
Я нагнулась, подняла меню. Руки дрожали.
— Не смей его трогать! Грязными лапами! Принеси новое!
— Хорошо.
Побежала на кухню. Слёзы душили. Коллега Лена обняла.
— Соня, что случилось?
— Гостья наорала. Из-за меню.
— Из-за меню? Что ты с ним сделала?
— Ничего! Она просто злая!
Администратор Марина вышла в зал. Я следом. Ноги подкашивались.
— Добрый день. Я администратор. В чём проблема?
Девушка показала на меня пальцем.
— Эта... особа облила меня водой!
— Что? Я не обливала!
— Молчи! Я сказала, облила! Видишь, платье мокрое!
Марина посмотрела на платье. Действительно, внизу мокрое пятно.
— Соня, это правда?
— Нет! Я подавала воду, может, капля упала, но не специально!
— Капля? Это целая лужа! Платье за триста тысяч! Кто будет платить?
Триста тысяч. У меня зарплата тридцать.
— Я... я не нарочно.
— Не нарочно! Ты вообще соображаешь, с кем связалась? Я могу тебя отсюда выгнать одним звонком!
Молодой человек поднял голову.
— Вик, успокойся.
— Не говори мне успокоиться! Она мне платье испортила!
— На платье две капли. Высохнет.
— Две капли? Ты слепой? Смотри!
Парень посмотрел, пожал плечами.
— Ну да. Две капли.
Вика вскочила.
— Ты на чьей стороне? На стороне этой прислуги?
— Я ни на чьей стороне. Просто не вижу катастрофы.
— Не видишь? Отлично! Тогда посиди здесь! А я ухожу!
Вика схватила сумку, выскочила из ресторана. Парень вздохнул. Достал кошелёк.
— Простите за сцену. Сколько за заказ?
— Вы ещё не заказывали.
— Тогда за беспокойство.
Он положил на стол пять тысяч.
— Девушке передайте. За моральный ущерб.
— Спасибо, но не надо.
— Надо. Виктория бывает... резкой. Извините.
Парень ушёл. Марина взяла деньги, протянула мне.
— Держи.
— Мне неловко.
— Бери. Заслужила.
Вечером рассказала подругам. Сидели на кухне, пили чай.
— Сонь, какая стерва! — возмутилась Катя.
— Типичная богатенькая дура, — добавила Лена. — Думает, деньги дают право хамить.
— А парень нормальный вроде был. Извинился, денег дал.
— Ага, нормальный. Только с такой дрянью встречается.
Я пожала плечами.
— Может, она не всегда такая.
— Да ладно! Один раз нахамила, значит, всегда так себя ведёт!
На следующий день в ресторане было спокойно. Обычные гости, никто не скандалил.
Под вечер пришла Вика. Одна. Села за столик у окна.
Я подошла с меню.
— Добрый вечер.
Она подняла глаза. Узнала меня. Скривилась.
— Ты? Ну конечно. Только тебя мне не хватало.
— Могу позвать другую официантку.
— Не надо. Давай меню.
Протянула. Вика взяла, листала. Я стояла рядом.
— Что стоишь? Иди.
— Хотите сделать заказ?
— Когда захочу, позову.
Отошла к стойке. Лена шепнула:
— Это та самая?
— Да.
— Наглая какая! Даже извиниться не подумала!
— Да и не надо. Лишь бы не скандалила.
Через десять минут Вика поманила пальцем. Я подошла.
— Салат цезарь. И воду. Только постарайся не облить на этот раз.
Хотелось ответить резко. Но промолчала. Профессионализм превыше всего.
Принесла заказ. Ставила аккуратно, держала стакан с водой крепко.
— Вот. Приятного аппетита.
— Погоди.
Я остановилась.
— Где лимон? В цезаре должен быть лимон!
— В цезаре не кладут лимон.
— Как не кладут? Я всегда ем с лимоном!
— Могу принести отдельно.
— Не отдельно! Сделайте заново! С лимоном!
— Хорошо.
Понесла салат обратно. Повар Игорь посмотрел удивлённо.
— Что не так?
— Просит добавить лимон.
— В цезарь? Это же классический рецепт! Там лимона нет!
— Знаю. Но она требует.
— Вот прихоть! Ладно, добавлю.
Игорь нарезал лимон, положил сверху. Я отнесла.
— Вот. С лимоном.
Вика попробовала. Скривилась.
— Отвратительно! Лимон перебивает вкус! Унеси это!
— Но вы сами просили!
— Я не просила такой кислятины! Делайте нормально!
Я глубоко вдохнула.
— Хорошо. Сейчас сделаем без лимона.
Игорь на кухне чертыхался.
— Я так и знал! Сначала с лимоном, потом без! Дура набитая!
— Тише. Услышит ещё.
Сделали третий салат. Отнесла.
— Пожалуйста.
Вика поковыряла вилкой.
— Листья вялые. Есть невозможно.
— Листья свежие. Сегодняшняя поставка.
— Не спорь со мной! Я вижу, они вялые!
— Могу предложить другое блюдо.
— Не надо другое! Хочу цезарь! Нормальный цезарь, а не эту помойку!
В зале стали оглядываться. Марина подошла.
— В чём дело?
— В том, что здесь отвратительная еда! И персонал хамит!
— Я не хамила, — тихо сказала я.
— Ещё как хамила! Споришь со мной постоянно!
Марина посмотрела на меня. Я покачала головой.
— Виктория, может, выберете другое блюдо? За счёт заведения.
— Не нужно мне ваше за счёт заведения! Мне нужен нормальный сервис!
В этот момент вошёл тот парень. Увидел Вику, подошёл.
— Вик, ты здесь? Искал тебя.
— Максим! Слава богу! Смотри, что тут творится! Меня обслуживают отвратительно!
Максим посмотрел на меня. Узнал.
— Это та девушка, на которую ты кричала в прошлый раз?
— Да! Она опять испортила заказ!
— Вик, может, хватит? Пойдём отсюда.
— Нет! Я хочу поесть здесь! И чтобы меня нормально обслужили!
Максим сел напротив.
— Хорошо. Заказывай.
Вика снова взяла меню. Я стояла рядом, ждала.
— Суп грибной. И пасту карбонара.
— Хорошо.
Принесла заказ минут через двадцать. Ставила осторожно, боялась что-то пролить.
Вика попробовала суп. Поморщилась.
— Пересолено.
Попробовала пасту.
— Недоварено.
Максим попробовал суп.
— Нормально. Не пересолено.
— Как не пересолено? Ты что, вкуса не чувствуешь?
— Чувствую. Всё нормально.
Вика отодвинула тарелки.
— Всё. Я наелась этого кошмара. Пойдём отсюда.
Максим расплатился. Они ушли.
Я облокотилась о стойку. Выдохнула.
— Господи, какая мучительница, — сказала Лена.
— Да уж. Хорошо хоть парень адекватный.
Дома легла на диван. Устала. Не физически, а морально.
Позвонила мама.
— Сонечка, как дела?
— Нормально, мам.
— Что-то голос грустный.
— Да так. На работе гостья одна доставала.
— Хамила?
— Очень. Два дня подряд приходит, скандалит.
— Сонь, может, пожалуешься начальству?
— Не хочу. Сама справлюсь.
— Ну ты смотри. Здоровье береги. Нервы дороже.
Утром пришла на смену. День начался спокойно. Гости культурные, заказы без претензий.
Часам к шести появилась Вика. С Максимом. Села за тот же столик.
Я вздохнула. Подошла.
— Добрый вечер.
Вика молчала. Смотрела в меню.
Максим улыбнулся.
— Здравствуйте. Можно два стейка средней прожарки?
— Конечно. Гарнир?
— Овощи гриль.
— Хорошо.
Принесла заказ. Ставила аккуратно.
— Приятного аппетита.
Вика разрезала стейк. Попробовала. Промолчала.
Ела молча. Максим тоже ел.
— Вкусно, — сказал он.
Вика кивнула.
Доели. Максим попросил счёт.
— Спасибо за ужин. Было отлично.
— Пожалуйста.
Они ушли. Я выдохнула. Слава богу, обошлось без скандала.
На следующий день Вика не пришла. И ещё неделю не появлялась.
Я успокоилась. Видимо, нашла другое заведение.
Но через две недели она пришла снова. С Максимом и ещё какой-то парой.
Села за большой стол. Я подошла с меню.
— Добрый вечер.
Вика подняла глаза. Лицо каменное.
— Здравствуй.
Раздала меню. Приняла заказ. Принесла напитки.
Вика вдруг встала.
— Подойди сюда.
Я подошла.
— Да?
— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Мы отошли в сторону. Вика скрестила руки на груди.
— Я хочу извиниться.
Я моргнула.
— Что?
— Извиниться. За своё поведение.
— Это... неожиданно.
— Максим сказал, что я была груба. Настоял, чтобы я извинилась.
Ага. Настоял. Не сама решила, а её заставили.
— Понятно.
— Так вот. Прости. Или как там это говорят.
Вика развернулась, пошла к столу. Села, улыбнулась Максиму. Тот кивнул одобрительно.
Я вернулась к стойке. Лена прошептала:
— Что она хотела?
— Извинилась.
— Правда? Молодец!
— Нет. Не молодец. Максим заставил. Она сама бы не извинилась.
— Откуда знаешь?
— Видела. Она извинялась так, будто зубы вырывали. И сразу к нему вернулась, как будто отчиталась.
Вечер прошёл спокойно. Компания поела, расплатилась, ушла.
Максим задержался. Подошёл ко мне.
— Простите Викторию. Она не со зла.
— Понимаю.
— Она просто... избалованная. Родители богатые, привыкла, что всё можно.
— Это не оправдание.
— Знаю. Но я работаю над этим.
— Работаете?
— Да. Пытаюсь научить её уважать людей. Сложно, но пытаюсь.
Он ушёл. Я смотрела вслед.
Хороший парень. Жаль, что с такой девушкой связался.
Вика больше не приходила. Месяц прошёл, потом второй.
Как-то зашла в торговый центр. За продуктами. Вижу, стоит Вика. С подругой. Примеряют платья.
— Это платье отвратительное! — говорит Вика продавщице. — У вас вообще есть что-то нормальное?
Продавщица смущённо улыбается.
— Могу предложить другие модели.
— Не надо другие! Принеси нормальное!
— Хорошо.
Продавщица убегает. Вика поворачивается к подруге.
— Ненавижу этих продавщиц! Тупые все!
— Вик, ты жестокая, — смеётся подруга.
— А что? Они работают в сфере обслуживания. Должны терпеть.
— Максим не ругается?
— Максим? Пфф. Он в командировке. Не узнает.
— А если узнает?
— Не узнает. Я при нём паинька. Извиняюсь, улыбаюсь. Он думает, я изменилась.
— А на самом деле?
— А на самом деле мне плевать на этих людишек. Они нужны, чтобы мне служить. Всё.
Я стояла за стеллажом. Слышала каждое слово.
Вот оно что. Она не изменилась. Просто играет перед Максимом.
Вышла из магазина. Села на лавочку. Думала.
Надо ему сказать? Но это не моё дело. Пусть сам разбирается.
Вечером написала Максиму. Нашла его в соцсетях через название компании, где он работал.
— Здравствуйте. Я официантка из ресторана. Хочу кое-что рассказать.
Максим ответил через час.
— Здравствуйте. Слушаю.
Рассказала про случай в магазине. Про то, что услышала.
Максим молчал минут десять. Потом написал:
— Спасибо. Я разберусь.
Больше не отвечал.
Прошла неделя. Вика пришла в ресторан. Одна. Лицо опухшее, глаза красные.
Села за столик. Я подошла.
— Добрый вечер.
Вика подняла глаза.
— Это ты ему написала?
— О чём вы?
— Не прикидывайся! Ты Максиму написала! Про магазин!
— Написала.
— Из-за тебя он меня бросил!
Я ничего не ответила.
— Ты довольна? Разрушила мне жизнь!
— Я не разрушала. Вы сами всё разрушили.
— Сама? Это ты подслушивала! Стучала!
— Я рассказала правду. Вы лгали Максиму. Притворялись, что изменились.
Вика встала.
— Да кто ты такая, чтобы меня судить? Официантка! Прислуга!
— Официантка. Но человек. Как и все люди вокруг. Которых вы унижаете.
Вика схватила сумку.
— Пошла ты! Дрянь!
Выбежала из ресторана. Больше не возвращалась.
Марина подошла.
— Что случилось?
— Она пришла скандалить. Её бросил парень.
— Из-за тебя?
— Из-за неё самой. Я просто сказала правду.
Марина кивнула.
— Правильно сделала. Такие люди не меняются. Они только прикидываются.
Дома думала о Вике. Ей двадцать пять лет. Вся жизнь впереди. Но она такая злая, высокомерная.
Максим хотел её изменить. Но не получилось. Потому что нельзя изменить того, кто не хочет меняться.
Она извинилась передо мной. Но не потому что осознала. А потому что парень заставил.
Внутри она осталась той же. Грубой, невоспитанной, презирающей других.
И таких, как Вика, много. Богатых, избалованных, считающих себя выше остальных.
Они извиняются, когда надо. Улыбаются, когда выгодно. Но внутри не меняются.
Потому что не считают себя неправыми. Думают, что деньги дают право хамить.
И никакие извинения этого не исправят. Потому что извинения должны идти от сердца. От понимания, что ты был неправ.
А когда извиняешься только для галочки, чтобы кого-то не потерять — это ложь. И рано или поздно она вскроется.
Так и произошло с Викой. Маска слетела. Максим увидел её настоящую. И ушёл.
Правильно сделал. Потому что с такими людьми невозможно строить будущее.
Они не умеют уважать. Не умеют ценить. Не умеют любить по-настоящему.
Они любят только себя. И свои капризы.
А все остальные для них — прислуга. Которую можно унижать.
И пока они это не осознают, не изменятся — останутся одинокими. Злыми. Несчастными.
Потому что счастье строится на уважении. На любви. На понимании.
А не на деньгах и высокомерии.