Анна стояла посреди комнаты. Слёзы текли сами собой. Не верилось, что это происходит.
Павел. Её Павел. С которым вместе восемь лет.
Ушёл. Просто взял вещи и ушёл.
Села на пол. Обняла колени. Качалась взад-вперёд.
Не могу родить. Не могу. Не могу.
Эти слова звучали в голове как приговор.
Позвонила сестре.
— Тань, он ушёл.
— Кто ушёл?
— Павел. Сказал, что я не женщина. Что не могу родить.
— Господи, Аня. Сейчас приеду.
Таня приехала через полчаса. Обняла, гладила по волосам.
— Аня, не плачь. Он мерзавец.
— Но он прав! Я правда не могу!
— Это не делает тебя не женщиной!
— Делает! Все могут, а я нет!
Таня взяла лицо сестры в ладони.
— Послушай меня. Ты прекрасная. Добрая, умная, красивая. Павел не достоин тебя.
— Он хотел детей. А я не дала.
— Не дала? Аня, вы пять лет пытались! Ты через кучу врачей прошла!
— И что толку? Результата ноль.
Таня налила чай. Заставила выпить.
— Рассказывай, что случилось.
Анна вытерла слёзы.
— Сегодня пришли результаты последнего обследования. Врач сказала, шансы минимальны. Практически невозможно.
— И ты Павлу сказала?
— Да. Он молчал. Потом начал собирать вещи. Я спросила, что он делает. Он крикнул эти слова и ушёл.
— Просто так? Без разговора?
— Просто так.
Таня стиснула кулаки.
— Подонок. Восемь лет вместе, и вот так бросить.
— Тань, он мечтал о детях. Хотел сына. Говорил постоянно.
— И что? Я тоже хотела миллион, но не получила. Жизнь так устроена.
— Но дети — это другое.
— Да. Но бросать жену из-за этого — последнее дело.
Анна легла на диван. Смотрела в потолок.
— Я пустая. Понимаешь? Внутри пустота.
— Не говори так.
— Это правда. Все рожают. Подруги, коллеги, соседки. А я нет.
— Аня, послушай. Не все могут родить. И это нормально.
— Ненормально! Я ущербная!
Таня села рядом.
— Хватит. Ты не ущербная. У тебя проблема медицинская. Но ты человек. Полноценный человек.
Анна закрыла лицо руками. Рыдала навзрыд.
Таня осталась ночевать. Утром разбудила сестру.
— Вставай. Надо на работу.
— Не пойду.
— Пойдёшь. Лежать и страдать нельзя.
— Не могу я, Тань.
— Можешь. Вставай, я кофе сделала.
На работе все смотрели с сочувствием. Видимо, лицо выдавало.
Коллега Ирина подошла.
— Аня, что случилось?
— Ничего. Всё хорошо.
— Не похоже. Ты вся бледная.
— Просто не выспалась.
Ирина не поверила, но не стала настаивать.
В обед позвонил Павел.
— Ань, мне надо забрать остальные вещи.
— Когда приедешь?
— Сегодня вечером. Тебя не будет дома?
— Буду.
— Тогда я быстро. Не хочу сцен.
— Не будет сцен.
Повесила трубку. Руки тряслись.
Вечером Павел пришёл с сумками. Собирал молча. Анна сидела на кухне.
— Павел, может, поговорим?
— О чём говорить?
— О нас. О будущем.
— Какое будущее, Аня? У нас нет будущего.
— Почему? Из-за детей?
— Да. Именно из-за детей.
— Но мы можем усыновить!
Павел остановился.
— Усыновить? Чужого ребёнка?
— Почему чужого? Он станет нашим!
— Не станет. Это не моя кровь.
— Павел, ну пожалуйста. Давай попробуем.
— Нет. Я хочу своих детей. От своей жены. Которая может родить.
— То есть я тебе больше не жена?
— Не знаю, Аня. Устал я. От врачей, попыток, надежд. Хочу нормальную семью.
— А я что? Ненормальная?
Павел взял сумки.
— Не хочу ссориться. Прости, что так вышло.
— Павел, не уходи.
— Поздно. Я уже ушёл.
Дверь закрылась. Анна осталась одна.
Плакала всю ночь. Утром глаза опухшие, голова раскалывается.
Позвонила маме.
— Мам, Павел ушёл.
— Что? Как ушёл?
— Вот так. Сказал, что я не могу родить, и ушёл.
— Господи. Аня, родная. Держись.
— Не могу, мам. Больно так.
— Знаю, доченька. Но ты справишься.
— Не справлюсь. Я одна теперь. И детей у меня не будет никогда.
— Будут, Аня. Есть же усыновление.
— Павел отказался. Сказал, что хочет своих.
— Ну и пусть идёт. Найдёт себе инкубатор.
— Мам!
— Что мам? Это правда. Если он тебя только за детей любил, значит, не любил вообще.
Мама приехала на выходных. Привезла пирогов, варенья.
— Ешь, доченька. Надо силы набираться.
— Не хочу есть.
— Надо. Ты же худая вся.
Анна послушно ела. Мама смотрела с жалостью.
— Аня, ты не думала про другие варианты?
— Какие варианты?
— Ну, суррогатное материнство. Донорство яйцеклетки.
— Мам, это же дорого. Где я таких денег возьму?
— Найдём. Родня поможет.
— Не надо. Не хочу я больше ничего. Устала.
Мама обняла дочь.
— Понимаю. Но жизнь продолжается. Надо жить дальше.
— Как жить? Зачем?
— Затем, что ты нужна. Мне, Тане, друзьям. И себе самой нужна.
Прошёл месяц. Анна работала, приходила домой, ложилась спать. Никуда не выходила.
Таня забеспокоилась.
— Аня, ты совсем загрустила. Давай куда-нибудь сходим.
— Не хочу.
— Ну пойдём в кино. Или в кафе.
— Тань, отстань. Не до развлечений мне.
— Как раз до развлечений! Ты месяц как зомби ходишь!
— И что?
— То, что так нельзя! Надо встряхнуться!
Таня силой вытащила сестру в парк. Гуляли молча.
Вдруг Анна остановилась. Впереди шла женщина с коляской.
— Тань, пойдём отсюда.
— Почему?
— Не могу я на детей смотреть. Больно.
Таня развернула сестру. Пошли в другую сторону.
На скамейке сидел мужчина. Лет сорока. Смотрел куда-то вдаль.
Таня села рядом. Анну усадила.
— Посидим немного.
Мужчина обернулся. Глаза грустные.
— Простите, мы вам не мешаем? — спросила Таня.
— Нет. Что вы.
Помолчали. Мужчина вздохнул.
— Красивый парк.
— Да, — согласилась Таня. — Часто сюда ходите?
— Раньше ходил. С женой. Теперь один.
— Развелись?
— Умерла. При родах. Вместе с ребёнком.
Анна вздрогнула. Посмотрела на мужчину.
— Прости нас. Не хотели бередить.
— Ничего. Уже три года прошло. Привык.
— Не привыкают к такому, — тихо сказала Анна.
Мужчина посмотрел на неё.
— Вы правы. Не привыкают. Просто учатся жить с болью.
Помолчали.
— Меня Дмитрий зовут.
— Анна. А это моя сестра Таня.
— Очень приятно.
Таня встала.
— Я схожу кофе куплю. Вам тоже принести?
— Буду признателен.
Таня ушла. Анна и Дмитрий остались вдвоём.
— Простите за нескромный вопрос. Вы тоже потеряли кого-то? — спросил Дмитрий.
— Потеряла. Мужа. Он ушёл, когда узнал, что я не могу родить.
— Вот как. Сочувствую.
— А я вам. Вы хотя бы любимого человека потеряли. А я предателя.
Дмитрий усмехнулся грустно.
— Предательство тоже больно.
— Да. Очень.
Таня вернулась с кофе. Пили молча.
— Аня, может, пойдём? — спросила Таня.
— Давай.
Анна встала. Протянула руку Дмитрию.
— Было приятно познакомиться.
— Взаимно.
Дмитрий достал телефон.
— Можно ваш номер? Вдруг ещё встретимся.
Анна записала номер. Попрощались.
Вечером Дмитрий написал.
— Здравствуйте, Анна. Спасибо за разговор. Давно не общался так откровенно.
— Мне тоже было приятно.
— Можно вас пригласить на кофе?
Анна задумалась. Писала, стирала, снова писала.
— Можно.
Встретились в кафе. Говорили о жизни, работе, потерях.
— Анна, простите за откровенность. А вы пробовали лечение?
— Пробовала. Пять лет. Результата ноль.
— А усыновление?
— Муж отказался. Хотел своих детей.
— Понятно. А сейчас? Вы думали об усыновлении?
— Одинокой женщине сложно усыновить.
— Не невозможно. Просто дольше процесс.
Анна посмотрела на Дмитрия.
— А вы думали?
— Думал. Даже начал оформлять документы. Но потом испугался. Один ведь. Как справлюсь?
— Справитесь. Если захотите.
— Может, вместе справимся?
Анна поперхнулась кофе.
— Что?
— Извините. Несу какую-то чушь. Забудьте.
— Нет, подождите. Что вы имели в виду?
Дмитрий замялся.
— Я имел в виду... ну, мы оба хотим ребёнка. Оба не можем по разным причинам. Может, объединим усилия?
— Вы предлагаете пожениться ради усыновления?
— Нет! То есть не только ради этого. Вы мне нравитесь. Вы искренняя, добрая. С вами легко.
Анна молчала.
— Дмитрий, мы неделю знакомы.
— Знаю. Это безумие. Но я чувствую, что вы мне подходите.
— Я только развелась. Мне страшно снова.
— Понимаю. Тогда давайте просто встречаться. Без обязательств. Узнаем друг друга.
— Хорошо.
Встречались каждый день. Гуляли, ходили в кино, кафе.
Дмитрий оказался нежным, внимательным. Не давил, не требовал.
Через три месяца Анна поняла — она влюбилась.
— Дима, ты серьёзно?
— О чём?
— О нас. Об усыновлении.
— Серьёзнее некуда.
— Тогда давай попробуем. Подадим документы.
Дмитрий обнял её.
— Правда? Ты согласна?
— Согласна. Хочу быть с тобой. И хочу ребёнка.
Расписались через месяц. Тихо, без гостей.
Подали документы на усыновление. Ждали полгода.
— Анна Сергеевна, у нас для вас есть девочка. Два годика. Родители отказались.
— Можно посмотреть?
— Конечно.
Девочка была крошечная. Светлые кудряшки, голубые глаза.
— Как её зовут?
— Маша.
Анна взяла Машу на руки. Та прижалась, не плакала.
— Дима, смотри. Она меня не боится.
— Она знает, что ты её мама.
Забрали Машу через месяц. Оформили все бумаги.
Дома Маша осторожно изучала квартиру. Трогала игрушки, которые купили.
— Маша, это твой дом. Здесь ты будешь жить.
Девочка посмотрела на Анну.
— Мама?
Анна заплакала.
— Да, солнышко. Я мама.
Маша обняла её.
Дмитрий обнял обеих.
— Мы семья.
Через год встретили Павла на улице. Он шёл с молодой женщиной. Беременной.
Остановился, увидев Анну.
— Аня. Привет.
— Привет, Павел.
— Ты... с ребёнком?
— Да. Это наша дочь Маша.
Павел посмотрел на Дмитрия.
— Вы женаты?
— Да.
— Понятно. Ну, поздравляю.
Павел ушёл. Молодая женщина оглянулась с любопытством.
Дмитрий обнял Анну за плечи.
— Как ты?
— Отлично. Даже не больно.
— Правда?
— Правда. Он мне никто. А у меня есть ты. И Маша.
Маша потянулась к маме.
— Мама, пойдём домой?
— Пойдём, солнышко.
Шли втроём. Счастливые.
Анна оглянулась. Павел стоял, смотрел вслед.
Улыбнулась. И пошла дальше. К своей настоящей семье.
Той, что выбрала сама. Той, где её любят не за способность родить.
А просто за то, что она есть. Такая, какая есть.
И Маша. Родная девочка. Которая зовёт мамой.
Не важно, как ребёнок появился. Родила сама или усыновила.
Важно, что любишь. По-настоящему. Всем сердцем.
И тогда ты — мама. Самая настоящая мама на свете.