Подавляющее большинство наших соплеменников всего лишь потребители еды и производители экскрементов. Умирая, они оставляют после себя только гниющее тело…
Леонардо Да Винчи
В ухо резко ударил звонок телефона. Я протянул руку к тумбочке и поднял трубку.
- Слушаю!
- Спускайся на выезд, у нас труп. – Голос дежурного был уныло-сонный.
- Понял. Щас подойду.
Я посмотрел на часы - было 10 минут четвертого ночи. Кряхтя я слез со стульев, на которых лежал, аккуратно составленных вряд вдоль стены кабинета, позади всех столов, протер глаза, расстегнул поясной ремень на брюках своей дежурной патрульно-постовой формы одежды и закрепил на нем кобуру с пистолетом. Потянувшись, я включил свет, вышел в коридор, в умывальнике туалета тщательно ополоснул лицо холодной водой, чтобы стряхнуть последние остатки сна. Вернувшись в кабинет, накинул бушлат, надел фуражку, взял оперативную папку застегиваясь на ходу, вышел в коридор и, дойдя до конца коридора, стал спускаться по лестнице, направляясь в дежурную часть на первом этаже райотдела.
Уже минут 20-30 мы тряслись в дежурной автомашине по разбитым дорогам закоулков Завокзального поселка. Водила долго не мог найти нужный адрес, петляя между заборов и старых покосившихся домов частного сектора. По пути машина несколько раз останавливалась и мы старательно разглядывали ксерокопию карты района из моей оперативной папки, пытаясь разобраться как нам найти нужный адрес. Кое-как, общими усилиями мы приехали на обозначенный оперативным дежурным переулок, и вскоре машина остановилась посреди узенькой, зажатой между заборов грунтовой дорожки, возле старого, изрядно потрепанного деревянного домика на высоком цоколе, на углу которого виднелся искомый нами номер. Перед домом был установлен старый покосившийся серый дощатый забор с калиткой, который удерживался стоймя только благодаря росшим рядом деревьев и кустов.
Из калитки вышел мужчина на вид средних лет, плотного телосложения, роста чуть ниже среднего. Его голова имела обширную лысину, по краям которой кучерявились остатки волос, по-смешному торчащие вверх, что придавало ему вид некого «безумного профессора» из Голливудской киножвачки. Даже в темноте ночи, пробиваемой только светом фар дежурного уазика, было заметно, что данный субъект типичный местный алкоголик.
- Милицию вызывали? – крикнул опер – У вас труп?
- Да, да, проходите. – засуетился алкоголик.
Следуя за алкоголиком, мы прошли в калитку. Из зловещей темноты кругом выступали обширно разросшийся бурьян, кусты, ветки деревьев. С трудом продираясь меж зарослей, отмахиваясь от веток мы кое-как шли по тропинке. Пройдя несколько метров, мы свернули направо за угол дома. Буквально в двух метрах от угла начиналась узенькая деревянная лестница, ведущая к дверям веранды. На ступеньках лестницы при свете из окон дома виднелось скрюченное тело, расположенное головой к низу, ногами к двери наверху. Алкоголик осторожно пробрался по ступеням мимо лежавшего тела и открыл дверь веранды. На труп упал свет из дверного проема, осветив темные, грязные лохмотья, в которые он был одет. Я извлек из верхнего кармана бушлата фонарик и посветил на труп. Это был мужчина средних лет, давно не бритый не мытый и не чесанный, т.е. типично алкотско-бомжовской наружности. Он лежал лицом вниз, немного повернувшись в сторону стены дома. Я схватил его за шиворот и приподнял верхнюю часть тела, посветив на лицо. Где-то из глубины тела послышался гортанный хриплый свист входящего в легкие воздуха. Так часто бывает, когда труп еще свежий и при изменении его положения грудная клетка еще сохраняет способность опускаться и подниматься под воздействием земного притяжения. Лицо трупа имело сине-черный цвет, из рта и носа вытекали струйки крови вперемешку со слюнями и соплями. Нос был свернут набок, очевидно мужик грохнулся с высоты собственного роста, ударившись лицом о деревянные ступеньки, и в таком положении пролежал несколько часов.
- Все ясно. Пошли в дом.
Мы с опером и водилой поднялись на веранду. Здесь было прохладно, стояли пара табуреток, стол, какие-то шкафчики и тумбочки, все было безнадежно старое, облезлое, потертое, грязное и ободранное. Стол был покрыт старой изрезанной, загаженной клеенкой, на нем стояли давно немытые стаканы, тарелки, валялись какие-то объедки, заплесневелые куски хлеба, пустые банки и бутылки из-под водки. В углу веранды валялось несколько пустых баклажек из-под пива.
«Безумный Профессор» открыл обшарпанную деревянную дверь, расположенную справа от входа на веранду и мы прошли на кухню, совмещенную, как это обычно делается в старых домах, с коридором в дом. Справа от входа стоял стол, слева газовая плита, чуть дальше большая кирпичная печь, обмазанная известью, приспособленная для отопления от газовой форсунки. На грязном обшарпанном столе стояли тарелки с остатками закуски, полупустая банка с огурцами, раскрытая банка из-под консервов, валялись куски хлеба, стояли стопки и стаканы. Посередине стола стояла жестяная консервная банка, используемая в качестве пепельницы, до верха заполненная окурками дешевых сигарет без фильтра, горелыми спичками и пеплом. Очевидно, здесь пьянствовали с небольшими перерывами, уже как минимум, несколько дней. На кухне находилась девушка лет 22-25 на вид, и полная женщина в очках лет 30-и на вид, с брезгливо-недовольным выражением лица. Опер достал лист бумаги и начал опрашивать «Безумного Профессора», я же решил заняться осмотром места происшествия, надеясь, что пока я его напишу, опер уже всех опросит. На кухне сильно воняло какой-то дрянью, поэтому я был весьма рад выйти на веранду.
Я вынул бланк «протокола осмотра места происшествия», уложил его на оперативную папку, достал из кармана ручку и усевшись на табурет, взялся за описание. Вписав название города, дату и время составления протокола, вписав свои данные, в графу «понятые» внес сведения присутствовавших в доме, графу «с участием» пропустил, собираясь попозже записать в нее данные «Безумного Профессора». Далее:
«В соответствии с ст.164, 176,ч.1-4 и 6-й УПК РФ произвел осмотр» - «территории домовладения д. №5 по пер. Кировскому» - записал я.
«Технические средства:» – «стандартная рулетка, электрический фонарь».
«Осмотр производился в условиях:» – «искусственного освещения».
«Осмотром установлено:» Я начал старательно описывать лестницу, веранду, положение трупа на лестнице, его внешний вид и одежду. В заключении я спустился на лестницу и еще раз с электрическим фонарем тщательно осмотрел и ощупал труп руками, после чего с чистой совестью отметил в протоколе: «Видимых телесных повреждений при внешнем осмотре тела не выявлено». Напоследок, оглядев бардак на веранде, заметив, что, судя по слою грязи и пыли, в таком состоянии веранда находится уже не первый год, я дописал в протоколе: «Следов борьбы не выявлено, обстановка в помещении не нарушена, следов крови или иных биологических выделений в доме и во дворе не обнаружено.»
Уложив протокол в папку, я вернулся на кухню. Ожидая, что опер уже опросил всех кого надо, и мне более ничего писать не придется, я присел на табурет возле стола. Однако выяснилось, что за все это время он успел опросить одного только «безумного профессора» и сейчас опрашивал полную женщину в очках – как выяснилось сестру «Профессора». Меня же он попросил взять объяснение у девушки.
Я вытащил из оперативной папки чистый бланк «объяснения» и предложил девушке пересесть поближе ко мне.
- Фамилия, имя, отчество?
- Трофимова Елена Владимировна… - девушка слегка напряглась, словно ожидала какого-то подвоха в моих вопросах.
- Год число и место рождения?
- 17 октября 1986 года, деревня Видное, Троснянского района.
- Адрес места жительства?
- Прописана по месту рождения, а проживаю здесь.
- Национальность и гражданство?
- Русская, гражданка России.
- Паспортные данные?
- Паспорта при себе нет.
- Ладно… - в графе «паспорт» я записал: «личность удостоверена ОАБ».
- Образование какое?
- Среднее.
- Место работы, должность?
- Я неофициально работаю, торгую на рынке… - «Официально не работает» – записал я.
- Ранее судима?
- Нет.
- Ну ничего, это легко поправимо – пошутил я.
Девушка засмеялась. Судя по всему, наличие трупа на пороге дома ее несколько не волновало, не огорчало и даже никак не повлияло на настроение.
Под строкой «по существу заданных вопросов опрошенный пояснил следующее» я написал: «постоянно проживаю по вышеуказанному адресу совместно с…» Поинтересовался с кем она здесь живет. Девушка рассказала, что проживает здесь у своего сожителя – назвав фамилию, имя, отчества и год рождения «Безумного Профессора» и его сестрой, так же назвала ее данные. Далее она рассказала, что накануне вечером, к ним в гости пришел какой-то «шапошный» знакомый ее сожителя, о котором он знал только его имя, отчество и где он раньше работал. Сестра сожителя была на работе в ночную смену. Они посидели, совместно выпили самогону. Примерно в 23.00 часов гость решил идти домой и вышел за дверь. С этого времени живым они его уже не видели. Елена со своим сожителем допили остатки самогона и завалились спать. Примерно в 03.00 часа ночи домой вернулась сестра сожителя и обнаружила на ступеньках дома труп алкоголика. Она разбудила своего брата и его сожительницу, обматерила их, после чего позвонила в милицию.
Записав сказанное, я поставил размашистую точку, ловко развернул «объяснение» к Елене:
- Прочитай, все правильно?
Девушка не спеша просмотрела текст.
- Подписать?
- Все правильно? Изменить, дополнить, уточнить что-либо не желаешь?
- Нет.
- Тогда пиши внизу, сразу под текстом – «с моих слов записано верно, мною прочитано» и подпись.
Девушка написала требуемое и расписалась.
Я еще раз внимательно осмотрел девушку. На вид вполне симпатичная, фигура нормальная, выглядит свежо, да и на дуру вроде не похожа. А ведь живет с таким старым лысым, грязным и вонючим алкоголиком. Впрочем ситуация для России вполне типичная. Деревенская девушка в поисках веселой жизни приехала в город, быстро сообразила, что здесь она ни кому на хрен не нужна. Разве что какому-либо старику или алкоголику, от которого нет ничего полезного кроме жилья, и родственников, которые не дадут им обоим с голоду помереть. А чтобы скучно не было, всегда бухло найдется. Так и тянутся годы в такой жизни, и так со временем пропадают в городе молодые деревенские девушки. Лет через десять и она превратится в грязную старую алкашку или наркоманку, да так и сгинет без толку.
Тем временем опер пытался выяснить у «Безумного Профессора» какую-либо информацию о его знакомом или его родственниках, труп которого лежал на ступенях дома. Тот смог только вспомнить, что когда-то давно он вместе с ним работал, потом периодически вместе пили. Еще он сказал, что знает дом, где вроде - как жил ныне покойный, так как однажды он провожал его после очередной пьянки, и видел, как он заходил в этот дом. Я попытался выяснить у алкоголика точный адрес местонахождения этого дома. Алкоголик стал путано объяснять, что это частный дом, который стоит на нечетной стороне Московского шоссе, где-то около поворота на ул. Михалицина. Мы с опером вышли на лестницу и закурили.
- Ну, что делать будем? Некриминальные трупы мы возить не обязаны. Только неопознанных. Надо родственничков искать.
- А телефон его родственников «синяк» не знает?
- Какие там телефоны! Он знает только, сколько самогона с ним выжрал.
- Ну шо, тогда берем его с собой и пусть показывает где этот дом, может кого найдем.
- Ты думаешь, нам откроют посреди ночи?
- Попробуем. Там видно будет.
Побросав окурки в заросли бурьяна, мы вернулись в дом.
- Короче, «интеллигент», одевайся, садись в машину, поедешь с нами, будешь показывать, где он жил – сказал опер.
«Интеллигентами» с легкой руки одного из помдежей у нас повелось называть алкоголиков.
«Интеллигент» накинул старую засаленную куртку, всунул ноги в ботинки и, почесывая зад, крехтя стал спускаться по лестнице, пытаясь обойти труп.
Водила аккуратно вырулил машину из узкого переулка и вскоре выехал с территории Привокзального поселка на Московское Шоссе. Некоторое время мы ехали в сторону Микрона. Вскоре «Интеллигент» попросил остановиться на нечетной стороне улицы, пояснив, что покойник жил где-то здесь, так как, когда он последний раз его сопровождал, тот зашел в калитку одного из домов. Развернувшись, мы подъехали к указанному месту. Я, опер и алкоголик вылезли из уазика. В несколько метров от обочины стоял старый оштукатуренный одноэтажный домик грязно-желтого цвета, с двускатной облезлой крышей, покрытой рубероидом. Кругом были буйные заросли бурьяна. К дверям дома (вход располагался со стороны улицы) вела полузаросшая тропинка.
Я прошел к дому и стал стучать кулаком в дверь. Тем временем опер колотил по стеклу окна. Вскоре я уже яростно долбил ногами по двери, но никаких признаков жизни из-за нее не доносилось. Опер крикнул, что в доме, наверное, уже давно никто не живет. Я подошел к маленькому узенькому окошку и посветил внутрь фонариком. Кое-как сквозь грязное стекло удалось рассмотреть во мраке комнаты грязные стены, дверной проем, что-то вроде старого дивана или кровати, покрытой какими-то старыми тряпками, старый облезлый шкаф. Никаких признаков людей видно не было. Я решил попытаться пройти с торца дома, надеясь, что там найду какой-то дополнительный вход во двор и попытаюсь пробиться в дом со двора. Однако с этой стороны стояла сплошная стена сараев, и забор, кроме того все обросло бурьяном. После нескольких попыток найти в бурьяне проход во двор мои бушлат и брюки покрылась репьями. Ничего путного мне добиться не удалось. Вернувшись к дверям дома, я еще раз поколотил ногами в дверь, но никакой реакции из-за нее, как и следовало ожидать, не последовало.
Отойдя на несколько шагов назад, я осмотрелся. Типичный для этой местности старый, замызганный покосившийся дом, с грязными стенами, отвалившейся местами штукатуркой, с двускатной крышей, покрытой облезлым рубероидом, он уныло смотрел на меня пустыми глазницами окон, словно олицетворяя своего жильца – мертвого неизвестного алкоголика, лежащего не так далеко отсюда на ступенях другого алкотского притона. Он словно говорил всем своим видом «эх, были времена повеселей, а щас старый я старый…» Где-то за домом на фоне темно-синего ночного неба виднелись конструкции строящейся многоэтажки, и башенного крана. Дом уже умер, и ждет своей участи. Наверное покойный алкоголик был его последним жителем, а может он и вовсе с другого дома, а его собутыльник просто перепутал. Скоро эта дряхлая развалина будет снесена. Как говориться «с глаз долой из сердца вон!»
Я спросил «Безумного Профессора» не перепутал ли он дома, но он продолжал настаивать, что его, ныне покойный собутыльник заходил именно сюда. Для верности опер постучался в соседний дом, но и там ему не открыли. Возможно, там тоже никто уже не живет. Мы залезли обратно в уазик и вскоре вернулись в дом «интеллигента». Очевидно, что позаботиться о трупе придется нам самим. Опер попросил у алкоголика какое-нибудь прочное покрывало. «Интеллигент» засуетился, стал быстро шаркать по всему дому, по ходу движения роясь в старом хламе, разбросанном повсюду. Только теперь я заметил, что дом хоть и старый, но довольно просторный, в отличие от большинства аналогичных домиков Завокзального поселка. Вскоре алкоголик вытащил какую-то старую простыню и предъявил ее оперу.
-Тащи другую, эта порвется. И не жадничай, твой труп. А то уедем, будешь сам со своим другом целоваться.
Алкоголик что-то забормотал себе под нос и стал рыться в куче тряпок в старом шкафу. Тем временем опер подобрал в зале нечто вроде покрывала или плотной занавеси, расшитой цветными узорами.
-Вот это как раз подойдет! – Он подергал ее за края, и понес на лестницу.
Алкоголик хотел было протестовать, заявив, что она слишком хорошая, но быстро смирился с участью покрывала. Мы разложили покрывало рядом с лестницей. Опер и алкоголик взяли труп за плечи, а я за ноги. Сколько раз замечал, что трупы почему-то всегда тяжелее живых, хотя и таскать их всегда приходилось коллективно. Из гортани послышалось привычное свистящее хрипение. Оттащив его с лестницы, плюхнули на покрывало. В воздухе распространился тухлый запах. Когда трупы, даже если они свежие, начинаешь кантовать, из них начинают выходить газы. Видимо сразу после смерти кишки вместе с их содержимым начинают стремительно разлагаться. Я отвернулся в сторону, стараясь не вдыхать отравленный воздух. Семеня ногами, пытаясь протиснуться по узкой тропинке, мы протащили покрывало с трупом к машине. Самое сложное было пронести труп через проем калитки, но и с этой задачей мы кое-как справились. Остановившись перед открытой задней дверью уазика, мы размахнувшись, закинули покрывало с трупом в кунг для задержанных. Водила захлопнул дверь, мы залезли в машину и поехали.
Я сидел на заднем правом сиденье. Облокотившись на дверцу, я устало разглядывал тоскливые пейзажи ночного города, проплывающие за окном. От тряски труп начал испускать газы, которые стали просачиваться в салон машины. Я открыл форточку и закурил. Опер и водила тоже открыли форточки.
Четыре часа ночи. Город еще крепко спит. Алкоголики и наркоманы забылись в коротком предрассветном забытьи, кто-то досыпает в чутком долгом сне последние часы перед подъемом на работу или учебу. Через два - три часа одни лениво сползут на пол и пойдут похмеляться или искать на опохмел, другие пойдут добывать средства на очередную дозу. И никому нет дела до трех ментов и гниющего тела, трясущихся в служебном уазике по спящему городу в сторону областного бюро судебно-медицинской экспертизы. К вечеру одни вернуться домой, а другие - кого-то ограбят, что-нибудь пропьют, «нажрутся до поросячьего визга» и устроят пьяные дебоши своим родственникам или соседям. Кто-то из них опять подерутся с собутыльниками, раскроят друг-другу черепа, набью морды тем, кто под руку подвернется, и опять помчатся по улицам милицейские машины на очередные семейные вызова. Глубокой ночью все опять забудутся, кто в тревожном сне, кто в пьяном угаре, кто в наркотическом кайфе. И все пойдет по своему привычному кругу. Короче, обычные сутки, тупая повседневность новой России – России Путинской.
«Уснули кошки, уснули собаки, уснули холодные шторы,
Уснули убийцы, уснули маньяки, уснули карманные воры.
Ветер швыряет по улицам газеты, пьяные добрались домой,
Спит мятый асфальт… и газоны с травой…» - вспомнились мне слова из песни к какому-то вечернему криминально-мистическому сериалу. Однако сегодня явно не все пьяные добрались домой. Один из них даже с места пьянки уйти не смог. В результате теперь он катится в нашем сопровождении в городской морг.
Мы выехали на край города. Объехав забор тубдиспансера, уазик подкатил к бетонной платформе перед входом в морг - большим железным воротам трупного предбанника. Я извлек из оперативной папки чистый бланк направления трупа на экспертизу, быстро заполнил его и пошел к центральному входу в здание.
- Попроси, чтобы каталку выкатили! - крикнул мне во след водила. Обернувшись, я молча кивнул головой. Поднявшись по ступенькам на крыльцо, нажал кнопку звонка для вызова дежурного. Через пару минут дверь распахнулась. В проеме показалась сонная бабка в белом халате. Я вошел, пожелав доброй ночи, протянул направление. «Принимайте, «мясо» привезли!» Бабка открыла регистрационный журнал, спросила откуда мы, кто умерший и кто его привез. Я ответил ей что знал, и попросил выкатить каталку. Бабка сказала, что все каталки заняты. Выйдя на улицу, я пошел к дверям морга. Даже в нескольких метрах от него в воздухе чувствовался тошнотворный сладковатый запах гниющих тел. Когда я подошел, машину уже подогнали к самым воротам.
- Каталки не будет, так что будем самим вовнутрь затаскивать.
Водила, открывавший в этот момент двери кунга молча сплюнул.
Со стороны леса подул свежий ветерок. Я поежился, так как было довольно прохладно. Долго ждать не пришлось. Послышался лязг запоров, и ворота морга распахнулись. Мы схватили края покрывала и вытащили труп из кунга. В нос резко ударило жуткое зловоние. Глубоко вдохнув, я задержал дыхание. Семеня ногами, мы потащили труп в проем, быстро проскочив предбанник, прошли в трупный склад. Глазам предстала привычная картина: слева и справа вдоль стен на металлических столах и каталках лежали мертвые тела. Одни были уже голые и лежали на спине, запрокинув головы с открытыми ртами, заштопанные аккуратным ровным швом через все тело. Притом у одного из них к члену была аккуратно приспособлена пустая пластмассовая бутылка, наверное, чтобы в нее стекали какие-то выделения. Другие трупы, видимо еще только недавно привезенные, – в тряпках, одни уже почерневшие, другие позеленевшие, кто яично-желтого цвета, кто заляпанный темно-бурыми пятнами запекшейся крови. Все в разных позах, как кого настигла смерть, с вытекающими из всех дыр выделеньями, с искаженными смертью лицами, измазанные слюнями и соплями.
- Вот сюда кладите... – Бабка показала на крайний свободный столик.
По всему видать она давно привыкла к трупному смраду и совершенно спокойно дышала в полную грудь. Мы поспешно закинули труп на стол и выскочили наружу. Только теперь я глубоко вдохнул свежий прохладный воздух.
- Погнали в райотдел.
Мы залезли в уазик и с чувством глубокого морального удовлетворения поехали в ОВД.
Я достал из папки и аккуратно по-порядку разложил собранные документы – телефонное сообщение о трупе, протокол осмотра места происшествия, объяснения свидетелей, копию направления трупа на экспертизу, - все то, что в дальнейшем ляжет в основу материала проверки. Через несколько дней, когда будет готов акт судебно-медицинского исследования трупа, его присовокупят к материалу и вынесут постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, так как причиной смерти наверняка окажется или какое-нибудь хроническое заболевание, или отравление алкоголем, или банальная «острая сердечная недостаточность». К слову сказать, типичная формулировка, когда реальную причину смерти установить не удается. Часто приходилось сталкиваться, когда наркоманам, умершим от «передоза» в свидетельстве о смерти ставили такой диагноз. Зная это, смешно было наблюдать, как президент и иные высшие государственные чины развернули по всей стране компанию по борьбе с сердечными заболеваниями, всерьез думая, что сердечные заболевания - это и есть основная причина тотального вымирания населения. Так и хочется крикнуть им: «не там копаете, лохи позорные!» Сидя в своих высоких кабинетах, надежно отгородившись от внешнего мира несколькими уровнями охраны, давным-давно потерявшие связь с народом, они, похоже, окончательно утратили чувство реальности и живут в неком виртуальном мире, убаюканные бодрыми донесениями своих информаторов. Похоже, их запудренные мозжечки, не способны понять, что процесс вымирания России окончательно принял необратимый характер:
Здоровых супружеских пар, способных произвести и вырастить полноценное потомство практически не осталось;
Те супруги, что имеются, в основном старые и больные, способные порождать только новых инвалидов, наркоманов, психов и уголовников, т.е. приумножить и без того огромный балласт общества.
Когда нынешнее население России вымрет и заменится пришлым, - всего лишь вопрос времени…
* * *
Мы заехали во двор райотдела. Я вылез из машины и громко постучал в железную дверь предбанника входа в дежурную часть. Щелкнул замок, дверь распахнулась и мы вошли. Устало пройдя мимо обезьянника, мимо стола помдежа я прошел в комнату дежурного и кинул на стол перед пультом дежурки собранный на выезде материал. Кратко пересказал результат выезда. Скоро утро, но время немного подремать еще есть.
В кабинете было тихо и прохладно. За окном, со стороны железнодорожных путей, проходящих почти рядом с райотделом, слышалось мерное постукивание стальных колес очередного товарняка, подъезжающего к станции. Я посмотрел на часы – было 20 минут 6-го. Пару часов можно поспать. Я закрыл дверь кабинета на ключ, снял кобуру с пистолетом и положил ее рядом на полку стола. Тщательно укутавшись в бушлат, лег на стулья и отвернулся к стене.
НЕКРОЛОГ
Страна ждала героев, а плодились идиоты.
Тогда страна решила из идиотов делать героев.
Герои из идиотов не получились, однако, с государственной заботой они кое-как существовали, работали и понемногу вносили посильный вклад в общее дело.
Страна рухнула и идиоты, получив полную свободу, оказались представлены сами себе. Без государственной опеки они тут же бросили работу, спились, снаркоманились и стали стремительно вымирать.
Стало очевидно, что это не просто идиоты, а дебилы, неспособные самостоятельно о себе позаботиться, которые, наплодили себе подобных и составляют уже немалую часть населения…
2009-2010г.г.