Мария Москаленко, 2 курс
О жизни - Считаете ли вы, что ваша дата рождения 14 февраля отпечаталась на вашем характере? Как ни парадоксально, не только на характере, но и на писательско-журналистской судьбе, позиции. Я ведь родился не только накануне Сретенья – встречи Ветхого и Нового заветов, зимы с весной в метафорическом плане, но и в придуманный день Валентина, которого недавно даже католическая церковь убрала из святцев. Меня раздражало, когда принялись меня поздравлять «и с днём влюблённых». И я сказал ведущему «Русского дома» на канале «Московия» Александру Крутову: «Давай поднимем исконно православный праздник Всех любящих – день святых Петра и Февронии 8 июля!». Начал снимать телепрограммы, привлёк настоятеля храма Малого Вознесения о. Геннадия – храмовая икона там была, публиковал в СМИ материалы, песню написал «Повесть о Петре и Февронии – повесть о прекрасной любви». Надо мной некоторые смеялись: «Ой, ещё имя такое – Феврония!». И что? Сделался президентом Медведев, и Светлана Медведева стала думать: чем блеснуть, чем порадовать людей? Кто-то из помощников вспомнил наши программы и подсказал… И понеслось – финансирование, торжества в Муроме, концерты, памятники – больше всех из русских святых – им памятников поставлено: Богородицу и Николая Угодника давно обошли. Только вот зачинателя Боброва никто не вспоминает…
-Что вы считаете своим главным нравственным принципом?
Быть верным долгу! Это мне завещали все Бобровы – русские воины на любом поприще. Особенно – не виденный мной старший брат – Герой Советского Союза Николай Бобров, который пал в 21 год под Ленинградом.
-Правда, что Вы родственник Брусилова? Какую роль это сыграло в вашей жизни?
Тут произошло часто приключающееся слияние биографии и книг автора с героем публикаций. Дело в том, что мой отец закончил Алексеевское училище, был поручиком Кобринского пехотного полка, участвовал в Брусиловском прорыве, был ранен на Тернопольщине у реки Коропец, заслужил от Брусилова орден Анна и шашку «За храбрость», снова встал в строй и получил страшное ранение – 32 осколка снаряда в предгорьях Карпат. В своей книге «Брусиловский прорыв» (премия «Прохоровское поле») я написал большую главу – «По боевому пути отца» - по самым бандеровским местам Украины, которую я так любил, посвятил ей много стихов и песен, но меня СБУ арестовала в Берегово и депортировала - навсегда, наверное... В моих публикациях много воспоминаний самого Брусилова (он как никто видел бездарность верховного командования и самого Николая II), личностного восприятия выдающегося военачальника, перешедшего на сторону красных, стихов и песни известной – «Галицийская брама», посвящённых отцу, где в клипе перемежаются фотографии генерала и молоденького поручика. Но отец – куда интереснее.
-Если бы не журналистика и литература — кем бы вы могли стать? Как кем? – я ж стал преподавателем, профессором, автором 25 учебников. Или вы меня таковым не воспринимаете? По всем предметам, что я читаю, у меня есть изданный учебник, пособие, конспект лекций – принцип такой.
Но вообще-то главный принцип преподавания – нестареющие слова гения Михайло Ломоносова: «Не сумма знаний, а правильный образ мышления и нравственное воспитание – вот цель обучения». Поэтому я мог бы трудиться в любой гуманитарной сфере, формируя правильный образ мышления.
-Что для вас значит «Родина» — территория, культура или люди?
Родина – всё вместе и даже больше. Последний классический философ, тайный монах Алексей Лосев после освобождения из заключения, среди полного разорения и смерти близких, писал: «То, что рождает человека, и то, что поглощает его после его смерти, есть единственная опора и смысл его существования. Было время, когда этого человека не было; и будет время, когда его не станет. Он промелькнул в жизни, и часто даже слишком незаметно. В чем же смысл его жизни и смерти? Только в том общем, в чем он был каким-то переходным пунктом. Если бессмысленно и это общее, бессмысленна и вся жизнь человека. И если осмысленно оно, это общее, осмысленна и жизнь человека. Но общее не может не быть для нас осмысленно. Оно — наша Родина».
-Какая из стран, где вы были, ваша любимая и почему?
- На советском пространстве – Украина (это ведь была страна – член ООН), где жил в Киеве мой лучший армейский друг, которую я прошёл и проехал вдоль и попрёк, восславил в стихах и песнях, где пил и пел с самыми гарными дивчинами. Из стран соцлагеря – Венгрия, где учился по обмену в Высшей школе сервиса мой сын Дмитрий, где лечусь я от старых баскетбольных травм, о которой написал две книги – «Страна-паром» и «Венгрия – открытый урок». Ну, и северная Европа – зов крови скандинавской, наверное. Мой прадед Теодор Борм воевал в Страсбургском полку Наполеона, куда набирали вояк со всей Европы, был взят в плен при Бородино и сослан в Пензу, где женился на прабабушке Елене.
-Какая страна, наоборот нравится меньше всего? Почему?
Меньше всего нравится США, где я никогда не был. И вот совсем не тянуло, хоть у меня там есть внучатая племянница – оставшаяся в Лас-Вегасе цирковая артистка.
-В чем плюс тревэл-журналистики?
В открытиях и открытых уроках. Нет неинтересных стран – надо только вникнуть, понять, раскусить. Праздный турист судит по-обывательски. «О, в Чехии такое пиво!»… А мне оно не очень нравится – слишком горькое, но я, как журналист, связываю это пиво с традициями, с панславизмом, когда патриоты собирались в пивных и боролись с Габсбургами, с Ярославом Гашеком. И вижу по-другому: ведь надо будет писать или делать телепрограмму!
О журналистике и слове - Я читала ваше интервью от четвертого курса, где вы упомянули, что главный редактор Литературной газеты на вас обиделся. Какая должна быть причина чтобы главред обиделся?
Не знаю: теперь часто обижаются без причин. Или из-за самолюбия. Вот представьте себе: я дослужился до главного редактора крупнейшего в мире издательства новинок – «Советский писатель». Подписывал к печати 500 (!) наименований книг в год. И если бы вспоминал всем какие-то обиды, стычки в ЦДЛ, ревность из-за дам – у нас бы книги не выходили. Например, когда меня – лауреата премии «Слово к народу» -вывели из редколлегии «Советской России» (за критику вялой КПРФ, наверное), когда всю власть в «Нашем современнике» взяла невестка давнего друга Станислава Куняева, когда на почве скандала с Навальным, к которому я «был излишне суров», меня, давнего автора, перестала печатать «Литературка» (а ещё недавно, Поляков статьи заказывал, а Замшев публично в пример ставил – как надо писать), я понял, что трибуны мои рушатся, а честное слово отключают, как микрофон. И начал больше публиковаться в соцсетях, хотя там свои ограничения, порой произвол, да и пользователи – не прежние читатели. Но меня – уже нельзя отменить или замолчать.
-Какая журналистика вам ближе всего?
Честная. А сфера и жанр – значения не имеет: я работал и в писательской газете, и в общеполитической, и на телевидении (самая длинная «Золотая полка» лучших телесюжетов и программ была моя), и на радио со студенческой скамьи в Литинститут.
-Как вы считаете, ваш баланс между литературой и журналистикой не нарушен?
У меня – нет. Впрочем, в стране, наверное, тоже: и та, и другая, по моим наблюдениям – одинаково в такт деградируют. Особенно поэзия, если судить по национальной премии «Слово», и телевидение, если включить загубленный К. Эрнстом Первый канал, например.
-Расскажите, как вы получили золотую пушкинскую медаль творческих союзов?
Это был год 200-летия нашего гения, нашего всего – Пушкина. В этот год я каждый месяц начинал «Мой месяцеслов» в «Советской России» Пушкиным, им же открывал и заканчивал ежедневную радиопрограмму «Листая летопись времён». Я проехал все пушкинские места России, воспел их в стихах и телесюжетах, издал книгу стихов и пародий, в которых бичевал тех, кто писал недостойные Пушкина стишата. По совокупности, так сказать.
-Как вы пришли к работе журналиста?
Меня призвали в армию с первого курса Литературного института, в армии я сразу стал редактором сильной стенной газеты – меня политотдел вызывал в Воронеж, чтоб я поделился опытом с трибуны, начал печататься в районной газете, а на втором году службы дебютировал на Тульском ТВ: у отличника СА взяли интервью в Новомосковске на 23 февраля.
-Расскажите про вашего любимого поэта. Почему именно он?
Мой любимый поэт Александр Блок: всё в нём люблю и принимаю – пронзительные стихи (за исключением ранних, символистски-абстрактных), нестареющие статьи, откровенные дневники, умные записные книжки (в караул из солдаткой библиотеки том брал). Всегда цитировал, читал со сцены, снимал телепрограммы о нём в Шахматове, писал гневные статьи об уродском памятнике на Офицерской улице в Питере. Тёзка – всё время со мной.
Экспресс анкета- Ваша любимая метафора?
Из северного фольклора и мой песни:
… Это время застыло на крыльяхПролетающих к Северу птиц.
- Спор или молчание?
Конечно, спор. Лучше – жаркий!
- Прошлое или будущее?
Прошлое, но чреватое будущим.