Так считает директор Eurointelligence и обозреватель UnHerd Вольфганг Мюнхау
Дискуссия о политической интеграции всегда оставляла Европу позади её соперников. Крупные экономики континента всегда опасались, что более тесная интеграция в Европе ослабит их политически и экономически. Теперь эти же государства сожалеют о своей враждебности. Те, кто отверг возможность выйти за рамки конфедеративных структур, установленных Лиссабонским договором 2007 года, не увидели немедленных последствий, но это десятилетие принесло расплату.
Таков фон сегодняшнего саммита Европейского союза, где лидеры со всего континента обсудят реформы единого рынка, направленные на повышение конкурентоспособности блока. В мире, где европейская экономика стагнирует, отставая от таких соперников, как США и Китай, лидеры надеются, что структурные изменения в функционировании блока могут стать ключом к обретению преимущества. Вероятнее всего, встреча заставит Европу кружиться на месте, поскольку лидеры вновь обсудят предыдущие бесплодные дискуссии о конкурентоспособности. Европейской экономике необходима широкомасштабная интеграция, чтобы хотя бы представить себе возвращение в гонку. В преддверии сегодняшнего саммита нам не стоит на это надеяться.
Повестка дня встречи уже ясна. Немецкие лидеры будут настаивать на том, что приоритетом должно стать упрощение цифрового законодательства и дерегулирование, интеграция единого рынка и изменение энергетической политики. С другой стороны, Эммануэль Макрон будет продвигать политику «Сделано в Европе» для защиты отечественной промышленности. По его мнению, это единственный способ для континента защититься от потока китайского импорта, включая автомобили и станки. Французский президент также хочет направить значительные государственные инвестиции в оборону, «зеленые» технологии, искусственный интеллект и квантовые вычисления, финансируемые за счет еврооблигаций.
Хотя эти данные и отражают возможность перемен, они не соответствуют масштабу проблемы, с которой сталкивается ЕС. Идея Макрона о том, что Европа может догнать США и Китай в области ИИ за счет государственного финансирования, неверно понимает движущие силы инвестиций в технологии XXI века. ИИ и квантовые вычисления — это технологии частного сектора, движимые рынками капитала как в США, так и в Китае. Между ЕС и США нет большого разрыва в плане государственных инвестиций в исследования и разработки. Главное различие заключается в частном секторе.
Программа Макрона отражает широко распространенное в Европе непонимание этих технологий. Искусственный интеллект — это не современный дизельный двигатель, а квантовые компьютеры — это не полупроводники, технология, которая в значительной степени финансировалась американскими военными. ИИ стремительно развивается не в государственном секторе с ограниченными бюджетными ресурсами, а в частном секторе, занимающемся разработкой передовых технологий для повышения акционерной стоимости. Даже ведущие мировые университеты испытывают трудности. Становится ясно, что в мире «больших данных» наиболее ценные исследования проводятся в компаниях, владеющих этими данными.
Предложенные Германией на сегодняшнем саммите решения столь же ошибочны, если не более. Макрон, по крайней мере, признает, что европейцы сталкиваются с экзистенциальной проблемой, но в Берлине такого признания нет. Европейские цифровые законы — это явный, самонанесенный удар в мире, стремящемся привлечь технологические инновации, но они являются скорее симптомом, чем причиной промышленного упадка континента.
В конечном счете, у Европы в ее нынешнем конфедеративном состоянии нет серьезных шансов решить эти проблемы. Сами отдельные государства-члены, включая Германию, слишком малы, чтобы привлекать частные инвестиции в масштабах американских и китайских крупных технологических компаний и конкурировать в эпоху производства на основе искусственного интеллекта. Это может произойти только на уровне общеевропейского рынка капитала. Но даже если это будет согласовано, это не будет эффективно, если не будут разрушены монополии национальных банков и не будет обеспечена трансграничная интеграция сектора. Берлин, возможно, хочет, чтобы ЕС отменил свое пагубное цифровое законодательство, но у Германии есть давняя история саботажа политики, которая может нанести ущерб ее корпоративной банковской структуре.
Германия и Франция стремятся усилить конкуренцию, перенимая решения из ушедшей эпохи. Простые идеи дерегулирования и государственных инвестиций не смогут сравниться с результатами конкурентов. Поэтому, даже если лидеры ЕС договорятся о компромиссе с элементами каждой из сторон, они все равно потерпят неудачу. Искусственный интеллект и квантовые вычисления — это творения не изобретателей и инженеров XX века, а финансистов XXI века.
© Перевод с английского Александра Жабского.