Недавно понял, что совсем не чувствую себя взрослым. И люди вокруг как будто тоже не чувствуют. Незнакомые обращаются на «ты», называют мальчиком, в баре могут спросить паспорт. А тут зашел в этнографический музей, прочитал про одно африканское племя и про обряд инициации — и понял, в чем, возможно, дело. В Африке, чтобы стать взрослым, надо пойти в лес и умереть (звучит как планы на пятницу среднестатистического работника образования). Способ только такой. Даже диплом Липецкого колледжа транспорта и дорожного хозяйства не прокатит. Умираешь и одновременно перерождаешься.
Сидит, значит, в поле толпа подростков —прохлаждаются. Мотыги у них разбросаны, выражаются как-то непонятно, вейпы свои тыквенные курят с сеном, в бубны бьют. А тут приходит толпа мужиков и говорит, что всё они неправильно делают. Что мозоли у них на руках — не мозоли, а позорище. Что музыку они глупую слушают (Led Zeppelin куда лучше всяких холидейбоев и прочих сигмабоев), а горб от работы в юном возрасте не показатель и раньше горбы уже в детском саду имели.
В общем, ведут их в лес, на курс молодого бойца без маминых пирожков и денег на обратный автобус. С ними в этот турпоход отправляется группа настоящих мужчин, которым некогда крышу латать, скважины рыть и ковер выбивать — у них дела поважнее есть. Надо молодых в тайны посвятить: как ремень ГРМ в мороз на трассе менять, с какой стороны к женщине подходить, что из кореньев есть можно и после укуса какой змеи бесполезно идти в больницу с полисом ОМС.
По приходе в лес подросткам первым делом дают дедовских люлей и наносят всяческие шрамы (курс-то короткий, всего месяц — надо успеть научить жизни, а без люлей, известно, жизни не научишь). Чем больше шрамов — тем больше в тебе мужества. Это вам не айфонами меряться и папиными связями. Тут вся эта шелуха ничего не значит, да и интернета всё равно нет, чтобы доказать обратное.
В общем, эти недоросли, у которых с рождения вместо свидетельства — трудовая книжка и опыт выживания такой, что хоть сейчас на Марс отсылай, разбредаются по лесу и начинают взрослеть: едят с земли, дерутся с гориллами (ну или кто там в Африке главный авторитет в лесу) и учатся штопать себе раны иголками дикобраза.
Проходит месяц или два (без календаря сложно определить) — и вот наш молодой выживальщик уже вовсю дружит с бородавочником и сурикатом, ест жуков, скачет по деревьям под песни Элтона Джона, и вообще у него там полная акунаматата, а жизнь прекрасна. Звучит дембельский звонок — пора возвращаться домой (тем, кто выжил). Приходят эти молодые мужчины в деревню, им там накрывают стол, устраивают праздник, поздравляют. А утром — на работу, потому что: «Ты там месяц развлекался в лесах, голый по деревьям скакал, а мать тут за троих пахала! А ну пошел за водой, сын шакала! Чего разлегся?»
Вот такие дела. А если же ты не прошел этот обряд инициации — побоялся или решил, что это негуманно, — тебя всю жизнь будут считать ребенком. И пусть ты хоть в списках Forbes или прокладываешь железные дороги в Антарктиде, всё равно пацаном останешься, и никто тебя равным не назовет.
Надо, видимо, в лес идти.
Александр Райн
Нажав сюда, вы сможете поддержать автора и канал рублем
Здесь список городов и ближайших литературных концертов
Вот тут можно подписаться на телеграм
