Небо больше не принадлежало птицам. Оно принадлежало железу. Раскаленный воздух дрожал от воя невидимых стрел, которые боги, должно быть, ковали в самых глубинах преисподней. Я стоял посреди этого безумия, и мой плащ пах гарью и чужим страхом. Мир, который я знал — мир честной стали и верных коней — осыпался пеплом под сапоги. Люди, обезумев от грохота, зарывались в чрево земли, словно крысы, бросая всё, что им было дорого. Я видел женщину, тянувшую за собой ребенка в темный зев убежища, слышал их стоны, смешанные с громом небесным. Но воин не ищет спасения в могиле, пока его сердце еще бьется в ритм с набатом судьбы. Мой взор пал на стальной панцирь — повозку без лошадей, застывшую среди хаоса. Я запрыгнул внутрь, и тишина захлопнувшейся двери ударила по ушам сильнее взрыва. Я искал артефакты этой эпохи: ждал, что из «черного зева» в центре щита польются гимны или голоса пророков, но там была лишь зияющая пустота. Магнитола — этот поющий идол — была вырвана с корнем, оставив лишь пус