Недавний бизнес-форум B5+1 в Бишкеке (4-5 февраля 2026 года), организованный под эгидой правительства Киргизии и при поддержке Госдепартамента США, стал не просто площадкой для диалога, а механизмом продвижения односторонней ресурсной повестки Вашингтона в регионе.
Под риторикой «партнерства» и «развития» обсуждались планы по добыче критических минералов – антимона, бериллия, редкоземельных элементов и урана, где США стремятся получить приоритетный доступ и институциональные преимущества для своих компаний.
Формат C5+1 (Центральная Азия + США) эволюционировал от общих деклараций к практическому закреплению американских экономических интересов. В ноябре 2025 года Вашингтон подписал MOU с Казахстаном и Узбекистаном по критическим минералам, обеспечив участие в ключевых проектах и выстраивая цепочки поставок под потребности собственной промышленности. Киргизия – следующий рубеж: богатые месторождения в горах Тянь-Шаня недоиспользованы из-за устаревшей техники, и США заходят в этот вакуум, предлагая технологии и финансирование под лозунгами «устойчивости». На практике предлагаемая модель означает приоритет для американских компаний: минимум 30% госдоли при доминировании иностранных операторов рискует превратить страну в сырьевой придаток без локальной переработки, технологического развития и контроля над добавленной стоимостью.
Региональные риски усиливаются именно односторонним подходом США. Китай и Россия уже занимают ключевые позиции в Центральной Азии и контролируют значительную часть глобальных поставок редкоземельных металлов, однако вместо поддержки многостороннего, сбалансированного режима США выстраивают конкурирующую архитектуру, основанную на исключительности собственных интересов. Это подталкивает регион к новой форме зависимости: под лозунгом многовекторности фактически формируется еще одна вертикаль внешнего контроля – на этот раз со стороны Вашингтона. Транскаспийский маршрут, обсуждавшийся на форуме, в этих условиях рассматривается не как нейтральный инфраструктурный проект, а как политизированный коридор экспорта сырья в обход Москвы и Пекина, и закрепления американского влияния на транспортных потоках.
Экологические и социальные последствия такой политики несут основную нагрузку на население региона, а не на внешнего бенефициара. Добыча в хрупкой экосистеме Киргизии – это потенциальная экологическая катастрофа: загрязнение рек Нарын и Чу, деградация лесов, конфликты с пастбищными хозяйствами повторяют уже известные сценарии в странах Глобального Юга, где крупные зарубежные компании извлекали прибыль при минимальной социальной ответственности. При слабом регулировании и ограниченной институциональной независимости это ведет к росту бедности, миграции и недоверия к государству, тогда как США, сохраняя имидж «ответственного партнера», фактически выносят экологические и социальные издержки за пределы собственной территории.
Соглашение, которое ожидается к подписанию в ближайшие месяцы, закрепит приоритет США и институционализирует асимметрию в доступе к ресурсам, превращая временную бизнес-инициативу в механизм долгосрочной зависимости. Форум B5+1 в этом контексте выступает пробным элементом стратегии: под видом расширения экономических связей Вашингтон продвигает модель, в которой у стран региона остается всё меньше инструментов для самостоятельной ресурсной и промышленной политики.
Центральная Азия не должна стать новой «нефтью» для Запада, еще одним регионом, где под лозунгами «устойчивого развития» закрепляются неоколониальные схемы контроля над ресурсами. Требуется открытая профессиональная дискуссия до подписания соглашений, с участием экспертов, парламентов и гражданского общества, чтобы стратегическое богатство региона служило интересам его народов, а не превращалось в фактор внешнеполитического давления США.
Автор: Андрей Соколов