— Ага, — кивнул Юра, пряча улыбку. — Двадцать минут. Ты в прошлый раз то же самое говорила, когда там было «пятнадцать минут до конца, это ж финал, как я могу заснуть».
— Ну тогда был неинтересный финал.
— Все финалы неинтересные, если ты спишь.
Она показывала ему язык.
— Всё, молчу. Я — внимание. Я — сама бодрость.
Через полчаса он услышал её ровное дыхание. Голова свесилась набок, чашка опасно накренилась в руке. Он забрал её чашку — осторожно, как сапёр обезвреживает мину. Потом выключил звук, укрыл пледом и посмотрел на неё.
Она смешно сморщила нос во сне. И что-то пробормотала.
Годы шли. Тысячи вечеров. Тысячи «я точно досмотрю». Тысячи раз, когда он забирал из её пальцев остывшую чашку, чувствуя, как в эти секунды внутри разливается тепло.
Она иногда просыпалась, когда он уже нёс чашку на кухню, и виновато улыбалась из-под пледа:
— Опять я? Слушай, ну это просто позор. Я старалась, честное слово.
— Каким пальцем?
— Шутник.
— Спокойной ночи, соня.
— Спокойной ночи… — она уже почти спала, но вдруг: — Чай не выливай, я завтра допью.
— Он холодный.
— А я люблю холодный.
Он качал головой и улыбался. И ставил чашку на столик у кровати. На всякий случай.
В этом году её не стало.
Вечером он сел на диван. Включил телевизор. Налил чай.
Экран мигал. Он смотрел и не видел. Просто сидел. Просто держал чашку. Просто ждал, когда закончится этот бесконечный день.
И вдруг его рука дёрнулась.
По привычке пальцы сами потянулись к пустому месту рядом. Он повернулся, чтобы укрыть её. Чтобы забрать её чашку. Чтобы выключить звук — она же спит, ей тихо надо.
Секунду и он опомнился.
А на столике стояла её чашка. Белая, чистая, пустая.
Он протянул руку, взял её. Фарфор был холодным. Ледяным. Мёртвым.
И в этот момент внутри что-то оборвалось.
Он вспомнил, как неделю назад — или месяц? Или год? — она сидела здесь, тёплая, живая, с этой чашкой в руках. Как смотрела на него сонными глазами и говорила: «Я, кажется, опять всё пропустила. Ну чем там закончилось?».
И он рассказывал, всегда подробно рассказывал, а она внимательно слушала.
Вот и сейчас он стал ей рассказывать, чем закончился фильм.
В руке он держал чашку. Как ниточку между ней и собой.
— Спокойной ночи, соня, — прошептал он в конце рассказа. — Спи. Я тут посижу.
Он просидел до утра.
С её чашкой в руках.
Потому что поставить её на место значило бы признать, что завтра не наступит. Что она не проснётся, не потянется, не спросит сонным голосом: «Ну как фильм? Я много пропустила?».
А он бы ответил:
— Да нет. Самое главное ты не пропустила.
И это была бы чистая правда.
Если вам понравился мой рассказ, читайте и другие истории на дзен-канале ВЕЧЕРНИЙ КОФЕ, пишите комментарии. До встречи!
➡️ ПОДПИСАТЬСЯ НА ГРУППУ: ok.ru/...ilee]