— Вы из «Аненербе»? — спросил капитан. — Когда призвали демона? Вчера? Как вы это сделали?
Майор в недоумении уставился на него.
— Я не понимаю, о каком демоне идёт речь. «Аненербе» — это исторический институт, занимающийся нашим национальным наследием, археологией. При чём тут я?
— Не притворяйтесь, герр майор. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Как вам удалось провести ритуал? Я не вижу ни сигила, ни воды, которой вы могли бы его смыть. Так как же вы это сделали?
Немец вздохнул.
— Повторяю, — сказал он. — Вы говорите странные вещи. Я не понимаю, чего вы от меня хотите.
В это время вернулся Цаткиэль в сопровождении врача.
— Юрий Петрович, будьте добры, снимите с этого человека бинты. Нужно сменить повязку.
Врач подошёл к немцу и начал снимать с него бинты. Пока он работал, Матиас спросил:
— Чего вы хотите добиться, майор? Демона мы уничтожим, это я вам обещаю. Ваши усилия бесполезны. Скажите, что вы сделали, пока не сломана третья печать и не открылись врата.
— Мне нечего вам сказать, — покачал головой немец. — Я никого не призывал, как такое вообще возможно? Вы что, верите в демонов? Вы же военный, офицер, а значит, образованный человек. Как можно всерьёз спрашивать о таком?
В этот момент врач снял бинт, и Матиас подошёл ближе, чтобы осмотреть рану.
— Подождите, Юрий Петрович, — остановил он врача, собиравшегося наложить новый бинт. — Посмотрите внимательно. В каком состоянии рана?
— В плохом, — ответил врач. — Нужно как следует обработать воспаление. Меня не подпускали к пациенту. Лейтенант Каренин запретил мне заниматься им, пока он не расскажет то, что от него хотели узнать.
Матиас был разочарован.
— Ладно, делайте, что нужно, — сказал он. — А мы продолжим разговор.
— Майор, остановитесь, пока не поздно. Вы не представляете, с какими силами связались. Если они вырвутся, остановить их будет очень непросто, да и толку? Всё равно войну вам не выиграть.
Немец молчал. Видимо, решил больше не отвечать. Матиас подождал пару минут, пока врач закончит перевязку, и кивнул охраннику.
— Ладно, мы уходим. Следи за ним. Если будет хоть что-нибудь подозрительное, сразу сообщи. Всё ясно?
— Так точно, товарищ капитан. Глаз не спущу!
Разговор происходил по-немецки, так что часовой не знал, о чём спрашивал Матиас. Ему и не нужно было. Главное, чтобы вовремя заметил, если майор решит устроить что-нибудь. Хотя, что он сделает? Я уже всё сделал.
Когда Матиас и остальные вышли из камеры, охранник запер её и вытянулся по стойке смирно перед дверью.
— Мне нужно идти, если я вам больше не нужен, — сказал врач.
— Да-да, Юрий Петрович, спасибо.
Доктор поспешил уйти первым. Матиас, фамильяр и ангел двинулись следом.
— Нужно найти демона, которого призвали, чтобы открыть врата, — проговорил капитан по пути на второй этаж. — Сейчас это самое главное. Если остановим его, не придётся сражаться с Агаресом.
— Не только с Агаресом, — сказал Цаткиэль. — Открытие врат приведёт к тому, что сюда попадёт не только герцог, но и его войско. А это? Сколько у него легионов в подчинении, Мархозиас?
— Тридцать один, — ответил фамильяр. — Да, ты прав. Все они будут здесь почти сразу после открытия.
— Я бы посмотрел на это.
— Где может скрываться демон? — спросил Матиас. — Найди его, Мархозиас. Ты же можешь!
Фамильяр отрицательно покачал головой.
— Увы, нет. Ты же и сам это знаешь. А он, по-твоему, в каком обличье? В человеческом, что ли? Думаю, да. Иначе мы бы его заметили, хотя здание не обыскивали. Надо бы это сделать, чтобы исключить любую возможность. Но едва ли он отыщется. Уверен, я уже почуял бы его.
Тем не менее Матиас последовал совету фамильяра. Отрядив у полковника людей, послал их обшаривать здание сверху донизу. Велел искать всё, что покажется подозрительным, в подробности не посвящал. Пока шёл обыск, к Матиасу, изучавшему гримуар с подробным описанием Агареса, заглянул отец Даниил.
— Что у нас тут происходит? — прямо спросил он. — Почему такая суета? Что все ищут?
— Демона, — ответил Матиас, — который пытается открыть врата для Агареса и его легионов.
Священник нахмурился.
— Это связано с убийством Каренина? Я видел знаки, которые он оставил. Жаль, ребята. Его даже на святой земле хоронить нельзя. А что насчёт демона? Объясни толком.
Когда Матиас закончил излагать свои подозрения, отец Даниил прошёлся по комнате.
— Так, так. Значит, дело в немцах, как ты считаешь? А рану решил осмотреть, потому что думал, что она уже зажила. Держал его под стражей.
Матиас кивнул.
— Такое предположение было. Но, увы, рана в плохом состоянии. О выздоровлении не может быть и речи. Немец мог и не исцелиться. Это необязательно. Тут как демон решит.
— Предлагаю, пока обыскивают здание, провести экзорцизм. Тогда станет ясно, одержим фриц или нет.
— Можно, — согласился Матиас. — Сейчас? Чего тянуть?
— Схожу за всем необходимым, и приступим. А ты пока подготовь этого немца. Прикажи привязать его к кровати и на всякий случай возьми свою финку.
Матиас явился в камеру в сопровождении фамильяра и Цаткиэля. Через пару минут пришёл отец Даниил с распятием, свечой, святой водой и молитвенником.
— Тебе нужно исповедаться, — сказал он Матиасу. — Выйди ненадолго. Будешь помогать, так что должен быть чист.
— Мне бы тоже надо, да не перед кем. Будем надеяться, что и без этого получится.
Через четверть часа они вернулись.
— Держи над ним крест, — велел священник, вручая капитану распятие. — Что бы ни происходило, никому ничего не предпринимать. Я не должен отвлекаться. Только когда бес выйдет, убейте его.
— Передвиньте койку на середину комнаты, — велел он Цаткиэлю и фамильяру. — А ты выйди и закрой дверь, — добавил священник, обращаясь к охраннику. — И не вздумай заходить.
Когда всё было готово, отец Даниил встал в ногах у немца, окропил его святой водой, раскрыл молитвенник на закладке и начал читать, осеняя майора крестным знамением:
— Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякую сатанинскую силу, всякого враждебного адского посягателя, всякий легион, всякое сборище и секту дьявольскую. Именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа, изыди и беги от Церкви Божьей, от душ, сотворенных по образу Божию и искупленных драгоценной кровью Агнца. Не смей, змий коварный, обманывать род человеческий, преследовать Церковь Божью, отторгнуть избранных Божиих и развеять их, как пшеницу. Повелевает тебе Всевышний Бог, с которым ты до сих пор стремишься сравняться в своей великой гордыне, — Бог, который хочет спасти всех людей и привести их к познанию истины. Повелевает тебе Бог-Отец, повелевает тебе Бог-Сын, повелевает тебе Бог-Дух Святой. Повелевает тебе величие Христа, вечного Бога, Слова Воплощённого, Который ради спасения нашего рода, падшего по Твоей зависти, смирил Себя и был послушен даже до смерти, Который основал Свою Церковь на камне крепком и обетовал, что врата ада не одолеют её, ибо Сам пребудет с ней до скончания веков. Повелевает тебе таинство Христа и всех тайн веры, христианское благородство. Повелевает тебе Пресвятая Богородица Дева Мария, которая стоит над твоей малой главой. С первого мгновения своего непорочного зачатия она поразила тебя смирением своим. Повелевает тебе вера святых апостолов Петра и Павла и прочих апостолов. Повелевает тебе кровь мучеников и всех святых мужей и жен благочестивое заступничество.
Матиас держал над немцем распятие, не сводя с майора глаз. Он был готов в любой момент вступить в схватку с демоном, но пленник лежал спокойно, глядя в потолок, и лишь иногда морщился, когда на лицо ему попадала святая вода, которой время от времени окроплял его отец Даниил. Похоже, ритуал на него никак не действовал.
Наконец священник замолчал и опустил молитвенник.
— Он не одержим, — объявил он. — В этом деле нет беса. Ты ошибся, капитан.
В этот момент за дверью раздались голоса. Кажется, часовой кому-то возражал.
— Приказано никого не пускать! Сейчас нельзя беспокоить. Ждите, пока сами выйдут!
Матиас быстро подошёл к двери и распахнул её. Перед охранником стояли двое сотрудников НКВД. Увидев капитана, они заметно обрадовались, хотя лица у обоих были озабоченные.
— Товарищ капитан, нас за вами послали. Доктор зарезался!
— Юрий Петрович? — ошеломлённо спросил Матиас. — Как зарезался? Когда?
— Судя по всему, недавно. Зашли к нему, а он весь в крови, вокруг какие-то рисунки.
— Где он, в морге?
— Нет, у себя, на втором этаже.
Матиас бросился в коридор, Цаткиэль и фамильяр поспешили за ним. Через минуту они были в комнате, которую занимал доктор. Юрий Петрович лежал на полу, из горла текла кровь. Вторая рана была на руке — очевидно, он нанёс её, чтобы начертить сигил, расположенный чуть правее тела.
— Последняя печать, — пробормотал Матиас, застыв на пороге. — Врата открыты.
В эту секунду стекло со звоном разлетелось, и в комнату влетела большая птица. Хлопая крыльями, она описала круг и уселась на шкаф с медикаментами.
— Ястреб! — прошипел фамильяр за спиной Матиаса. — Посланник Агареса! Опоздали, капитан, он уже здесь!
В коридоре послышался топот бегущих ног. Матиас поспешно выглянул из комнаты.
— Товарищ капитан! — крикнул на бегу Николайчук. — Нашли! Мёртвого нашли! Телеграфист наш, который позавчера пропал! На чердаке лежит убитый! Кто-то зарезал Ваську!
Матиас на секунду прикрыл глаза.
— Так вот откуда Каренин взял кровь, чтобы начертить сигил!
— Рисунки? — едва слышно спросил капитан. — На чердаке есть рисунки?
— Так точно! Странные такие, словно ребёнок рисовал! Хотя линии ровные, как по линейке!
Против Николайчука выступил отец Даниил. Решительно вошёл в комнату.
— Проклятье! — процедил он. — Теперь бес может вселиться в кого угодно. Кто обнаружил тело?
— Я обнаружил! — проговорил полковник, появляясь в другом конце коридора. — Зашёл к Юрию Петровичу за лекарством от кашля, а тут такое. Думаете, во мне мог поселиться демон?
Отец Даниил подошёл к полковнику и взял его за запястье.
— Сейчас узнаем, — проговорил он, раскрывая молитвенник. — А ну-ка, все отсюда, кроме капитана, живо!
Сотрудники мигом разбежались, и через несколько секунд в коридоре остались только Матиас, фамильяр, ангел, священник и Ропот. Капитан встал с одной стороны, мальчик — с другой.
— Держи его! — велел отец Даниил Цаткиэлю. — Держи крепче, чтобы не вырвался!
Как только ангел схватил полковника сзади, священник начал читать молитву, окропляя и осеняя полковника крестным знамением. Поначалу тот стоял спокойно, но затем начал судорожно дергаться. Лицо его исказилось, изо рта пошла пена. Ропот попытался вырваться, но ангел крепко держал его.
— Отпусти меня! — резко закричал полковник, пытаясь вырваться из его железной хватки. — Это приказ! Под расстрел пойдёте все до единого!
Отец Даниил возвысил голос:
— Повелевает тебе Пресвятая Богородица Дева Мария, которая с первого мгновения своего непорочного зачатия смиренно поразила твою надменную главу!
— Совсем одурели? — заорал Ропот. — Он бился в руках ангела, как припадочный. Это контора! Отвечаете по закону военного времени. Убери руки, сволочь!
— Повелевает тебе вера святых апостолов Петра и Павла и прочих апостолов. Повелевает тебе кровь мучеников и всех святых мужей и жен благочестивое заступничество!
Ропот выгнулся дугой. Его ноги оторвались от пола. Он захрипел, запрокинув голову. А потом вдруг обмяк и повис в руках Цаткиэля, как тряпичная кукла. Из него вышла бесформенная тень, которая стеклась на пол, начала расти и подниматься, приобретая очертания человекоподобного существа.
— Приготовься, капитан! — отступая, воскликнул отец Даниил. — Видишь его?
— Конечно, вижу, — процедил Матиас, крепче сжимая финку. — Дивинов, назад, оттащи полковника!
Демон поднялся, почти касаясь рогатой головой потолка. Длинные руки качнулись, царапая когтями пол. Раскрылась широкая пасть, и между острыми зубами показался толстый извивающийся язык, покрытый лиловыми наростами. От него исходил запах серы и гнили. Глаза вспыхнули, как угольки.
— Поздно, — проревел демон. — Герцог уже здесь. Врата открылись.
Матиас бросился на него, замахнувшись. Демон попытался ударить его когтями, но капитан резко ушёл в сторону, пригнулся и через мгновение оказался перед демоном. Финка вошла в грудь чудовища, как горячий нож в масло. Демон закричал, выгнулся. Его глаза вспыхнули, озарив коридор алым светом. Матиас провернул лезвие, выдернул его и ударил ещё раз.
Демон начал заваливаться на бок. Распластавшись на полу, он покрылся чёрными пятнами, а затем превратился в зловонную лужу. Запахло илом и тиной. Откуда-то донёсся утробный рёв, перешедший в низкий рокочущий звук. Воздух наполнился неразборчивой речью. Казалось, десятки голосов заговорили на разные лады на разных языках.
Ястреб, громко хлопая крыльями, вылетел из комнаты и устремился прочь. Коля подпрыгнул, пытаясь схватить его, но птица вспыхнула ярким пламенем, и чёрные щупальца фамильяра опали, источая дым. Мальчик невнятно выругался.
Цаткиэль уложил полковника на пол.
— Капитан, нужно разобраться с Агаресом. Герцог уже здесь, а значит, скоро за ним явятся адские легионы.
Словно в ответ на его слова снизу донёсся оглушительный вой, смешанный с хохотом и рёвом. Сорвавшись с места, Матиас бросился к лестнице. Фамильяр и ангел последовали за ним.
— Оставайтесь здесь! — на ходу бросил Матиас, обернувшись к священнику. — Приведите в чувство полковника, если сможете.
Первый этаж заливал багровый свет, но исходил он из подвала. Поэтому капитан, не останавливаясь, устремился туда. Спустившись по лестнице, Матиас сразу увидел огромного крокодила, на котором восседал рогатый старик с ястребом на руке. Лицо его было бледным, как у мраморной статуи. Чёрные волосы поднимались, образуя зубчатую корону. Полы чёрной мантии развевались под напором ветра, бушевавшего в подвале. За фигурой демона полыхали края портала, за которым виднелись клубы маслянистого дыма, прорезаемые острыми языками адского пламени. Невыносимо пахло серой.
Матиас бросился вперёд.
— Осторожно, капитан!
Рептилия щёлкнула зубами, приподнявшись на передних лапах. Матиас подпрыгнул, наступил на тупую морду твари, пробежал по приплюснутой голове и обрушился на старика. Финка почти коснулась чёрной мантии, когда костлявая рука обхватила запястье капитана. Резкое движение — и кость хрустнула. Нож выпал из пальцев Матиаса. Демон отшвырнул его в сторону, и капитан врезался в кирпичную стену. От удара у него перехватило дыхание. Матиас сполз на пол, но тут же начал подниматься. Боль в запястье была невыносимой, но капитан почти не обращал на неё внимания. Он должен был остановить Агареса, пока за ним не пришли адские легионы.
Матиас выхватил пистолет левой рукой.
— Чёрт, как же неудобно! Так, а как передернуть затвор?
Цаткиэль превратился в крылатого воина. Светящийся меч в его руке метнулся к демону, но крокодил резко изогнулся и схватил ангела поперёк туловища. Демон поднял финку. Его бледное лицо исказилось в презрительной ухмылке.
— И этой игрушкой ты собираешься меня убить? — скрипучим старческим голосом произнёс он. — Она годится только на то, чтобы учить манерам таких червяков, как ты!
Замахнувшись, Агарес резко подался вперёд, свесившись с крокодила. Матиас замер, видя, как лезвие стремительно приближается к его сердцу. Ещё мгновение — и финка пронзит его. И тут перед капитаном возникла тёмная фигура с кожистыми крыльями. Раздался короткий возглас, и лицо Агареса застыло с удивлённым выражением.
Фамильяр медленно осел, оказавшись у ног Матиаса. Из его груди торчала рукоять финки. Капитан оцепенел. Освящённая сталь пронзила сердце падшего ангела, и теперь из раны к потолку поднималась струя золотистого пламени.
Цаткиэль извернулся и рубанул мечом по шее крокодила. Голова рептилии упала на пол, длинные челюсти разжались, и ангел освободился. Прыжок — и он обрушился на старика, но ястреб бросился навстречу Цаткиэлю и вцепился когтями ему в лицо. Они врезались в старика, повалив его на пол. Хлопали крылья, мелькал светящийся меч, воздух наполнился яростным рёвом демона.
Дрожащей рукой Матиас вытащил из груди фамильяра финку и бросился в самую гущу битвы. Ангел оторвал от себя ястреба, сжал его и одним движением отрубил птице голову. Агарес вцепился в него, опрокинул и подмял под себя. Несмотря на старческую немощь, он был силён и легко удерживал воина в серебряных доспехах. Его лицо начало меняться, превращаясь в крокодилью пасть.
Матиас замахнулся и вонзил нож в спину демона. Вытащил нож и ударил снова. Демон закричал и обернулся, сверкая глазами с вертикальными зрачками. Капитан вонзил клинок прямо в один из них. Демон взмахнул рукой, но Матиас спрыгнул и ещё раз ударил чудовище в голову. Агарес захрипел, обдав капитана невыносимой вонью.
Цаткиэль сбросил с себя демона, перевернулся, встал на колено и вонзил в старика светящийся меч. Полыхнуло так, что Матиас на несколько секунд ослеп. Багровое пульсирующее сияние рассеялось. Из-за врат донёслась какофония полных отчаяния голосов, а затем портал исчез, оставив на стене лишь дымящийся чёрный круг.
Агарес разлагался прямо на глазах, превращаясь в гнилую жижу, пахнущую тиной. Его крокодил и ястреб рассыпались на зеленоватые комки.
Но Матиас почти не обратил на это внимания. Он подбежал к фамильяру, лежавшему у стены. От него исходило слабое золотистое свечение. Голубые, как чистое небо, глаза падшего уставились на капитана.
— Освящённая сталь, — слабо ухмыльнувшись, произнёс он. — Лучше бы тебя прикрыл Цаткиэль. Ему-то всё нипочём.
— Хочешь сказать, что ты умираешь? — не веря своим ушам, дрогнувшим голосом спросил Матиас. — Но ты же демон.
— Такой же, как тот, кого ты только что убил, и как все остальные, кого твой нож отправил в ад, — перебил его Мархозиас.
Подошёл Цаткиэль. Теперь подвал освещал только его меч. Матиас повернулся к нему.
— Может, что-нибудь придумаем?
— Он умирает, — покачал головой ангел. — Мархозиас уже всё сделал. Поздравляю тебя, брат. Вот ты и выбрал сторону. С возвращением.
— Что ты имеешь в виду? Какую сторону?
Внезапно золотое сияние, исходившее из раны фамильяра, охватило всё его тело. Кожистые крылья свернулись, словно бумага, сгорающая в огне. Вместо них с треском и шелестом развернулись белые. Чёрные доспехи приобрели золотой цвет и покрылись причудливыми узорами. Отпрянув, Матиас увидел, что когти на руках Мархозиаса исчезли, а вместо антрацитовой чешуи появилась бледная, как мрамор, гладкая, сияющая кожа.
— Самопожертвование искупило твои грехи, падший, — проговорил Цаткиэль. — Отец радуется твоему возвращению. Твоя мечта сбылась. Сегодня ты вернёшься к небесному престолу.
Ангел протянул руку, и Мархозиас, чуть помедлив, крепко сжал её. Цаткиэль помог ему подняться. Вместо меча в руке появилось кольцо с белым сверкающим камнем.
— Прими это в знак того, что ты снова обрёл Отца, — проговорил Цаткиэль, протягивая кольцо Мархозиасу.
Фамильяр взял кольцо и некоторое время смотрел на него, словно не веря своим глазам, а затем надел на указательный палец.
— Блудный сын вернулся домой, — с улыбкой провозгласил Цаткиэль. — Позволь обнять тебя, брат. Ты не представляешь, как я рад.
Два ангела заключили друг друга в объятия. Матиас опустил глаза и принялся быстро закатывать рукав. Последняя глифа исчезла. Мархозиас забрал печать. Контракт был заключён.
— Не волнуйся, капитан, — сказал Цаткиэль. — Твоя рука чиста не потому, что договор с Адом подписан. Глифа исчезла, потому что договор был аннулирован.
— Как аннулирован? — прошептал Матиас. — Почему?
Цаткиэль взглянул сияющими глазами на Мархозиаса.
— Нельзя заключать договор с Ангелом Господним, а мой брат пожертвовал собой до того, как ты убил Агареса. Так что радуйся, теперь твоя душа в твоих руках. Только тебе решать, куда отправиться после смерти.
Мархозиас повернулся к Матиасу. Прекрасное лицо его сияло. Протянув руку, он положил её на голову бывшего напарника.
— Спасибо, капитан, — голос ангела больше не был шепелявым и свистящим. — Не думал, что наши отношения закончатся вот так. Я освобождаю тебя от твоей болезни. Отныне ты исцелён. Постарайся дожить до конца войны. Она продлится ещё долго.
Золотой свет на мгновение ослепил Матиаса, а когда он открыл глаза, ни Мархозиаса, ни Цаткиэля, ни следов Агареса уже не было. Остался только чёрный след на стене там, где находились врата в преисподнюю.
Матиас поднялся по ступенькам на первый этаж. Рука не болела. Похоже, Мархозиас вылечил её вместе с эпилепсией. Капитана встретил отец Даниил.
— Ну что там? — воскликнул он. — Вы победили! Где мальчишка Николайчук?
— Мы победили, — ответил Матиас. — А они там, где и должны быть. Больше мы их не увидим. Отец Даниил, скажите... Когда вы исповедуете и причащаете меня, разве вы не отпускаете мне грехи?
Священник нахмурился.
— Эй, капитан, ты чего? С ума сошёл, что ли? Что с демоном? Он мёртв?
— Мёртв. Не волнуйтесь, всё в порядке. Ответьте на мой вопрос.
— Да, конечно, отпускаю. А что ты спрашиваешь?
— А потом... Ведь отпущение грехов не освободило меня от договора с фамильяром.
— Капитан, отпущение грехов очищает лишь до тех пор, пока вы не начнёте грешить снова. Душу нужно держать в чистоте постоянно.
Матиас вздрогнул. Так я и думал. Ладно, что там с полковником? Он жив?
— Да, пришёл в себя. Идём к нему. Доложишь обо всём.
Матиас разглядывал в зеркале свои ярко-голубые глаза. Когда дверь со стуком распахнулась, он обернулся и увидел полковника Ропота. Тот вошёл и сел на стул. Вид у него был болезненный, экзорцизм даром не прошёл. Откашлявшись, Ропот сказал:
— Ну что, капитан, выходит, ты теперь не нужен третьему отделу, раз уж избавился от своей болезни. Даже нового фамильяра призвать не получится. А ты бы и не согласился. Что мне с тобой делать-то? Ну, медаль, само собой, получишь. Хорошо потрудился. Отлично, если уж на то пошло. Представление уже отправлено. А вот куда тебя определить, даже не знаю. Демобилизовать не получится. Ты теперь здоров, как бык — на фронт, в танковую армию. Или останешься здесь, в другом отделе, а? Что скажешь? У нас как раз вышло распоряжение. Организовать отдел спецлагерей НКВД для фильтрации возвращающихся из плена советских граждан. Будет чем заняться?
Матиас вздохнул и посмотрел в окно, за которым виднелось чистое голубое небо, освещённое солнцем.
— Спасибо, товарищ полковник. Но я... Я лучше на фронт.