Особую тревогу вызывает еще одно явление, а именно настойчивое агрессивное распространение в нашем обществе, особенно среди молодежи и среди наших воинов, различных псевдоучений, неоязыческих мифов, оккультных суеверий и так называемых «духовных и психологических практик». Они часто маскируются под благородные лозунги: возрождение исконных традиций, возвращение к корням; но по сути это отступление — отступление от Бога, попытка построить жизнь личную и общественную не на камне вере, а на зыбком песке тварного мира, на поклонении стихиям, а не Творцу, что ведет к духовной слепоте, нравственному распаду и разобщенности. Это не прогресс — это регресс, это возвращение к язычеству, тому самому, которое себя само изжило. Мир продолжал развиваться именно потому, что язычество было разрушено. На основании языческой философии не могла развиваться человеческая цивилизация. А теперь через то, о чем я говорю, — «возрождение исконных традиций», «возвращение к корням» — нас пытаются повернуть в стор
Особую тревогу вызывает еще одно явление, а именно настойчивое агрессивное распространение в нашем обществе, особенно среди молодежи и среди наших воинов, различных псевдоучений, неоязыческих мифов, оккультных суеверий и так называемых «духовных и психологических практик».
Они часто маскируются под благородные лозунги: возрождение исконных традиций, возвращение к корням; но по сути это отступление — отступление от Бога, попытка построить жизнь личную и общественную не на камне вере, а на зыбком песке тварного мира, на поклонении стихиям, а не Творцу, что ведет к духовной слепоте, нравственному распаду и разобщенности.
Это не прогресс — это регресс, это возвращение к язычеству, тому самому, которое себя само изжило. Мир продолжал развиваться именно потому, что язычество было разрушено. На основании языческой философии не могла развиваться человеческая цивилизация. А теперь через то, о чем я говорю, — «возрождение исконных традиций», «возвращение к корням» — нас пытаются повернуть в сторону прошлого, чего нельзя допускать.
Особенно это важно в нашем общении с молодежью.
Мы должны противопоставить этому нашу миссию, исполненную пастырской заботы, ибо наше слово не должно быть только обличением, но в первую очередь словом истины, радости и благовестия. Поэтому, даже критикуя то, о чем мы сейчас говорим, мы не должны производить впечатление людей злобных и воинствующих. Мы должны с миром и любовью убеждать людей, особенно молодежь, в опасности или неправедности тех или иных заблуждений.
Слово истины, слово радости и благовестия ясно раскрывает перед современниками всю полноту и всю красоту православной веры. Именно наша православная вера является неиссякаемым источником жизни. Не вам говорить, но все-таки скажу, потому что не только вы будете слышать эти слова: именно во Христе обретается смысл человеческого бытия.
Особенностью нашего времени является множество и разнообразие материальных обстоятельств, которые оказывают сильнейшее влияние на человека. Может даже показаться, что без них уже никак нельзя обойтись, что нужно непременно соответствовать некоему выдуманному стандарту, чтобы все было «как у людей». Однако служителю Церкви надлежит иметь духовную свободу, не порабощенную миром, ибо он призван возвещать людям о Царстве, которое не от мира сего (Ин. 18:36). Это и есть, в хорошем смысле, отречение от мира. Не такое, как мы его иногда утилитарно и достаточно примитивно воспринимаем. Отречение от мира, в первую очередь, есть отречение от всего противоположного словам Божиим, от всего, что мир навязывает людям, создавая определенные модели поведения. Когда мы говорим, что проповедуем Царство Божие, которое «не от мира сего», мы утверждаем очень важную экзистенциальную истину. И пастырь должен уметь сопрягать отречение от мира с умением выстраивать диалог с этим миром. Просто сказать «я отрекаюсь от мира» было бы неправильно. Господь Иисус Христос не отрекался ни от иудейского, ни от языческого мира, как и святые апостолы пошли и проповедовали миру.