ДЕЙСТВУЮЩИЕ ПЕРСОНАЖИ
Ольга Cудейкина - любовники: Савелий Сорин, Артур Лурье (отвергнутые В.Хлебников, Всеволод Князев)
Сергей Судейкин -любовник: Михаил Кузмин, любовница: Вера Артуровна Шиллинг, впоследствии жена Стравинского
Саломея Гальперн - в неё, кажется, был влюблён Мандельштам
Анна Ахматова - любовница: Ольга Судейкина
У Ольги глаза большие светло-серые, слега навыкате, прозрачные, волосы цвета шампанского, брюлловские плечи в манто из лебяжьего пуха.
Оля, Оля, Оля, Оленька,
Не читай неприличных книг.
А лучше ходи совсем голенькая
И целуйся каждый миг!
(Ф.Соллогуб)
Бывало, я, угрюмый и злорадный,
Плескал, подкравшись, в корнях ольхи,
На книгу тела имя Ольги.
Речной волны писал глаголы я.
Она смеялась, неповадны
Ей лица сумрачной тоски,
И мыла в волнах тело голое.
(В.Хлебников)
Как копытца, топочут сапожки,
Как бубенчик, звенят сережки,
В бледных локонах злые рожки,
Окаянной пляской пьяна, —
Словно с вазы чернофигурной,
Прибежала к волне лазурной
Так парадно обнажена.
( А. Ахматова)
"Ахматова задерживает меня до 4 утра, пьяная, одинокая женщина. Еще раз: двуполость. Я делаю вид, что близорука во всем. Брезгливо мне, любопытно и странно. Обнажает свои груди, вздыхает, целует меня в губы острыми жалящими губами — так, видно, когда-то целовала любовников. (Из воспоминаний С.К. Островской 1946, сексотка, сотрудничала с КГБ).
Вполне вероятно, что между Ахматовой и Судейкиной-Глебовой также существовала сексуальная связь, более того, они любили вместе одного мужчину - Артура Лурье.
"Шилейко <...> держал Ахматову взаперти; вход в дом, через подворотню был заперт на ключ, и ключ Шилейко уносил с собой. Анна Андреевна: будучи "самой худой женщиной в Петербурге", ложилась на землю и "выползала из подворотни, как змея" а на улице ее ждали, смеясь, Артур Сергеевич и Ольга Афанасьевна Глебова-Судейкина" (И. Грэм). Уйдя от В. К. Шилейко, она со временем перебралась в квартиру Глебовой-Судейкиной на Фонтанке, 18. Жили втроем. Такие семейные треугольники не были для "серебряного века" чем-то диковинным.
"Поэма без героя" тоже увидела свет не в 40-е годы, когда появилась ее первая редакция. Полностью она была издана в России уже в годы перестройки. Но за границей она была напечатана в 1960 г. в США, в первом номере альманаха "Воздушные пути". Артур Лурье прочел ее. По словам И. Грэм, "она его глубоко взволновала, он сказал: "Там всё о нас, о нашей жизни втроем"
(цит. О.Ф. Рубинчик - научный сотрудник Музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме).
Тут интересно еще проследить судьбу Богини Серебряного века Ольги Афанасьевны Глебовой Судейкиной.
Её муж Сергей Судейкин бросил её в 1915 году ради Веры Шиллинг, которая вскоре стала его женой, а уже после совместной эмиграции ушла от него в Париже к композитору Стравинскому. В 1940 году она стала женой Стравинского. Судейкин в 1922 году уехал в Америку и там сгинул в 1946 году. Не зря ему говорил его друг Сергей Дягилев: "Зачем ты со своим талантом, с чувством прекрасного едешь в Америку. Ведь эта страна без культуры, да по сути, и без истории".
У Судейкина есть одна потрясающая парная (зеркальная) картина, которая называется по-разному: "Привал комедиантов", "Артистическое кафе", а чаще всего - "Моя жизнь" (1916). К несчастью увидеть её нельзя, ибо она находится в частном владении. На этой картине Судейкин изобразил своих женщин и своего любовника поэта Михаила Кузьмина.
Обнаженная молодая женщины, вглядывающаяся в свое отражение в зеркале - это вторая жена художника Вера Судейкина (будущая г-жа Вера Артуровна Стравинская). Себя художник изобразил в виде Арлекина, поэт в ногах у Веры - любовник Сергея Судейкина Михаил Кузьмин, он же и в образе Пьеро (разлучника).
Актриса в центре холста, резким жестом снимаюшая маску, это Ольга Глебова-Судейкина, она изображена в образе механической куклы, просто куклы, красивой, но уже ненужной: не ей пишет стихи тот, кто не раз восхищался ею, не ей - "Коломбине десятых годов" - служит Арлекин, когда-то ее боготворивший...
Что же случилось с Ольгой после разрыва с Судейкиным. До своей эмиграции она и жила у Ахматовой в Фонтанном доме, именно она главный персонаж "Поэмы без героя"
Что глядишь ты так смутно и зорко,
Петербургская кукла, актерка...
Осенью 1924 года она эмигрировала, уехав сначала в Берлин, а оттуда — в Париж. Переводила французскую поэзию на русский язык(Верлен, Бодлер), а главное - мастерила кукол, а также статуэтки, представляющих персонажей комедии дель арте.
Жила она одна в крохотной комнатушке. Чтобы скрасить одиночество она завела в своей каморке множество певчих птиц, которые пели в клетках и развлекали её своими раскрасками, пестрыми крыльями и хвостами. Когда её посетил И. Северянин он был очень удивлен этим. Она вообще была странной и трагической личностью. Во время войны, в бомбежки она никогда не выходила из квартиры, переживая за своих птиц, а когда единственный раз вышла и спустилась в бомбоубежище - дом был разбомблен, квартира разрушена, птицы погибли... Она так и не дожила до Победы, хоронили её всего несколько человек.
Скончалась Ольга Афанасьевна от скоротечной чахотки в одной из парижских больниц. Похоронена на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Ее могилу с белым мраморным крестом можно найти недалеко от церкви Успения Богородицы, на участке An;mone (Анемон), расположенном между Аллеей Акаций (Avenue des Acacias) и Айвовой Аллеей (Avenue des Cognassiers).
Стихи об Ольге Глебовой-Судейкиной
Ольга Глебова-Судейкина - актриса и первая жена знаменитого художника Сергея Судейкина. Этой женщине удалось разбить немало сердец, ей посвящали стихи знаменитые поэты Серебряного века. Мы собрали самые знаменитые произведения.
Глебова-Судейкина навеки вошла в историю русского искусства строкой Анны Ахматовой из «Поэмы без героя»:
Ты в Россию пришла ниоткуда,
О, мое белокурое чудо,
Коломбина десятых годов!
Что глядишь ты так смутно и зорко?
Петербургская кукла, актерка,
Ты, один из моих двойников.
К прочим титулам надо и этот
Приписать. О, подруга поэтов!
Я - наследница славы твоей.
Здесь под музыку дивного мэтра,
Ленинградского дикого ветра
Вижу танец придворных костей
По свидетельствам Анны Ахматовой, Федор Сологуб был влюблен в Ольгу Судейкину всю свою жизнь:
Какая прелесть Ольга Афанасьевна!
Припомнив повести Тургенева
Мы скажем, что душа у Оли - Асина,
Тиха, улыбчива, сиренева!
А это Федор Сологуб написал стихи перед свадьбой Ольги и Сергея Судейкина, которые выглядели как некий жест предостережения:
Под луною по ночам
Не внимай его речам
И не верь его очам,
Не давай лобзаньям шейки, -
Он изменник, он злодей,
Хоть зовется он Сергеи
Юрьевич Судейкин.
Ольга была одной из немногих женщин, которым Михаил Кузмин посвящал свои стихи. Он написал ей большое стихотворение, опубликованное в сборнике «Параболы»:
"А это - хулиганская", - сказала
Приятельница милая, стараясь
Ослабленному голосу придать
Весь дикий романтизм полночных рек,
Все удальство, любовь и безнадежность,
Весь горький хмель трагических свиданий.
И дальний клекот слушали, потупясь,
Тут романист, поэт и композитор,
А тюлевая ночь в окне дремала,
И было тихо, как в монастыре.
"Мы на лодочке катались...
Вспомни, что было!
Не гребли, а целовались...
Наверно забыла"
По мнению Лурье, Велимир Хлебников был безнадежно влюблен в Судейкину, но старался это никак не проявлять. В «Синих оковах», поэме о Сибири и Дальнем Востоке, именем Ольга, возможно, названа Судейкина:
Бывало, я, угрюмый и злорадный,
Плескал, подкравшись, в корнях ольхи,
На книгу тела имя Ольги.
Речной волны писал глаголы я.
Она смеялась, неповадны
Ей лица сумрачной тоски,
И мыла в волнах тело голое
Игорь Северянин посвятил Ольге два стихотворения, написанные с разницей в 18 лет.
Первое написано в 1913 году:
Поэза предвесенних трепетов
Весенним ветром веют лица
И тают, проблагоухав.
Телам легко и сладко слиться
Для весенеющих забав.
Я снова чувствую томленье
И нежность, нежность без конца...
Твои уста, твои колени
И вздох мимозного лица, -
Лица, которого бесчертны
Неуловимые черты:
Снегурка с темным сердцем серны,
Газель оснеженная - ты.
Смотреть в глаза твои русалчьи
И в них забвенно утопать;
Изнежные цветы фиалки
Под ними четко намечать.
И видеть уходящий поезд
И путь без станций, без платформ
Читать без окончанья повесть.
Душа поэзии - вне форм.
Второе стихотворение было написано в 1931 году, когда Северянин приехал в Париж и встретился с Ольгой в ее необычном парижском жилище:
Голосистая могилка
В маленькой комнатке она живет,
Это продолжается который год.
Та, что привыкла почти уже
К своей могилке в восьмом этаже.
В миллионном городе совсем одна:
Душа хоть чья-нибудь так нужна.
Ну вот, завела много певчих птиц, -
Былых ослепительней небылиц, -
Серых, желтых и синих - всех
Из далеких стран из чудесных тех,
Где людей не бросает судьба в дома,
В которых сойти нипочем с ума…
Всеволод Князев известен скорее своей ранней смертью и посвященными ему стихами, нежели своими произведениями. Он тоже был без памяти влюблен в Ольгу. Об этом говорят стихи, которые он открыто и тайно посвящал ей, - Коломбине. Естественно, что себя он видел в образе Пьеро:
Вы - милая, нежная Коломбина,
Вся розовая в голубом.
Портрет возле старого клавесина
Белой девушки с желтым цветком!
Нежно поцеловали, закрыв дверцу
(А на шляпе желтое перо)...
И разве не больно, не больно сердцу
Знать, что я только Пьеро, Пьеро?..
Георгий Иванов описывает в своей книге «Петербургские зимы» случайную встречу с Ольгой Судейкиной в 1924 году на Монпарнасе . Ее облик мгновенно вызывает в его памяти «Петербург, снег, 1913 год» - год, когда Всеволод Князев покончил с собой. И он посвящает этому воспоминанию следующие строки:
Январский день. На берегах Невы
Несется ветер, разрушеньем вея.
Где Олечка Судейкина, увы,
Ахматова, Паллада, Саломея.
Все, кто блистал в тринадцатом году -
Лишь призраки на петербургском льду.
Вновь соловьи засвищут в тополях,
И на закате, в Павловске иль Царском,
Пройдет другая дама в соболях,
Другой влюбленный в ментике гусарском.
Но Всеволода Князева они
Не вспомнят в дорогой ему тени.
Ни Олечки Судейкиной не вспомнят, -
Ни черную ахматовскую шаль,
Ни с мебелью ампирной низких комнат -
Всего того, что нам смертельно жаль.
Известно лишь одно стихотворение, посвященное Всеволодом Рождественским Ольге Судейкиной – «Эвредика». Впервые оно было опубликовано в 1921 году в журнале «Жар-птица» в Берлине, где одновременно была напечатана большая иллюстрированная статья посвященная Сергею Судейкину:
Вянут дни. Поспела земляника,
Жарко разметался сенокос.
Чаще вспоминает Эвридика
Ледяное озеро, кувшинки,
И бежит босая по тропинке
К желтой пене мельничных колес.
В соскользнувшем облаке рубашки
Вся она - как стебель, а глаза -
Желтые мохнатые ромашки.
Сзади - поле с пегим жеребенком.
На плече, слепительном и тонком,
Синяя сквозная стрекоза.
Вот таким в зеленом детстве мира
(Разве мы напрасно видим сны?)
Это тело - голубая лира -
Билось, пело в злых руках Орфея
На лугах бессмертного шалфея
В горький час стигийской тишины.
Эвридика, ты пришла на север.
Я благословляю эти дни.
Белый клевер, вся ты - белый клевер,
Дай мне петь, дай на одно мгновенье
Угадать в песке напечатленье
Золотой девической ступни!
Дрогнут валуны, взревут медведи,
Всей травой вздохнет косматый луг.
Облако в доспехе ратной меди
Остановится над вечным склоном.
Если вместе с жизнью, с пленным стоном
Лира выпадет из рук.
По материалам книги: Элиан Мок-Бикер «Коломбина десятых годов», перевод с французского языка, изд-во Грежбина, Арсис, 1993 г. Электронная версия.