«Бедная девочка... Я оставил её одну. Я забыл, что она не такая, как мы все. Она из другого мира. Слишком эмоциональная. Доверчивая. Слишком прямолинейная. И не очень воспитанная. Она охраняла свою любовь, как умела и как могла...» Денни исповедовался Аните. А кому же ещё? Конечно же, той, которая погладит его, как котёнка, и залечит его раны своими волшебными руками. А я слушала его, смотрела на него и думала: плакать – это слабость с его стороны, или нет?
И вдруг на него что-то нашло: он стал целовать руки, которые дарили ему успокоительную ласку. Кажется, что в этот момент наружу начала выходить вся его нежность, которая накапливалась в нём, пока он был в разлуке с любимой... Нежность, которая была предназначена не мне, а ей... Той, чьи портреты остались в его одинокой квартире. И мне пришлось его остановить:
– Денни, я могу быть твоей жилеткой для слёз, я могу залечивать твои раны после Джой, исцелять твою душу после Энджи, но... не это вот всё...
Он смотрел на меня распахнутыми доверчивыми глазами, в которых была и нежность, и чувственность... И мне показалось: ещё пять секунд, и я не устою перед этим взглядом. Как жаль, что рядом нет кувшина с ледяной водой... И я резко встала, взяла его за руку и повела в ванную.
– Что ты делаешь? Куда ты меня тащишь?
Я открыла кран с холодной водой, подождала несколько секунд, и толкнула его под ледяную струю.
