— Вероника Сергеевна, вы чего? — Руслан попятился от двери, врезавшись спиной в вешалку. Плащ с грохотом рухнул на пол. — Вы меня выгоняете?
— А ты думал, я тебе гостиницу на полгода открыла? — женщина скрестила руки на груди. — Сегодня утром повестка на Пашку пришла. Второй раз за месяц! А Сергей смс кинул: вещи, говорит, заберу. Из-за тебя! Погостил — и хватит. Собирай шмотки и вали.
— Так нельзя! — Руслан мотнул головой. — Я же учусь здесь! Друзья, девушка, институт!
— Руслан, мне плевать. Ты погостил — спасибо скажи. А теперь быстро собрал вещи и провалил.
— Но тёть Вероник... мама же договаривалась! Вы обещали!
— Мама? — Вероника расхохоталась зло, колюче. — Твоя мама много чего обещала. Например, что ты будешь тихим и не сломаешь мне жизнь. Соврала. Как всегда.
Руслан вытащил телефон. Пальцы дрожали от злости, но он нажал запись.
— Диктофон включил. Чтобы мама знала, как вы со мной. И полиция, если что.
— Ах ты щенок! — лицо Вероники пошло красными пятнами. — Угрожать? Да я тебя…
— Что? Ударите? — Руслан сжал челюсть, желваки заходили. — Ещё одна угроза — вызываю наряд. У меня всё зафиксировано. И на этом, — он кивнул на телефон в руке, — и на втором, — он вытащил из кармана куртки ещё один смартфон с горящим экраном и положил его на журнальный столик перед собой. — Запись с самого начала. Вы сами напросились.
— Вызывай! — заорала Вероника так, что в соседней комнате что-то упало и разбилось. — Пусть приезжают! Пусть смотрят на гадёныша, который мою семью уничтожил!
— Я уничтожил? — Руслан побелел, но голос старался держать ровно. — Я в институт хожу и на кухне появляюсь только чай попить. Когда вы не видите.
— А кто моему Сергею мозги запудрил? — зашипела Вероника, надвигаясь. — Кто ему сказал, что тридцать лет со мной — каторга? Кто Пашке идею подал, что мать — тиран? Ты! Тварь!
Руслан молчал. Это бесило сильнее крика.
— Я тебя приютила! — Вероника ткнула себя в грудь. — Квартиру дала, кормила, стирала! А ты? Ты моему мужу и сыну головы заморочил!
— Интересно, — Руслан сглотнул ком в горле, но глаз не отвел, — а они сами додуматься не могли? Или вы себя идеальной считаете?
— Заткнись, выродок!
В динамике телефона раздался щелчок, и комнату заполнил женский голос:
— Вероника? Что там? Руслан, ты живой?
— Мама, — Руслан выдохнул, плечи расслабились, — тут тётя меня убить обещает. Угрожает. Сейчас замахнулась.
— Дай ей трубку, — голос матери стал жёстким, как лезвие.
Вероника выхватила телефон. Руслан плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу и кивнул на второй смартфон, лежащий на столике: камера всё ещё работала, красная лампочка горела.
— Слушай, Катерина, — зашипела Вероника, — забери своего монстра. Немедленно. Чтобы духу его здесь не было! Или я его сама на лестницу выставлю!
— За что? — голос Катерины был пугающе спокоен.
— Ты ещё спрашиваешь? — Вероника заметалась по комнате, пиная осколки. — Твой сын мою семью разрушил! Сергей ушёл к молодой! Пашка в обезьяннике — пятнадцать суток! Второй раз за месяц! Меня с работы попрут! Всё из-за него!
— Слушаю и удивляюсь, — медленно сказала Катерина. — Один парень восемнадцати лет разрушил семью, где два взрослых мужика? Вероника, ты слышишь себя?
— Я правду говорю! Он им головы заморочил! Сергей орёт, что тридцать лет под колпаком жил! Пашка — что мать тиран!
— А может, так и есть? — тихо спросила Катерина.
— Что?
— Может, они тебе правду в глаза сказали?
Вероника замерла. Она попыталась нажать сброс, но палец не слушался.
— Ты… на что намекаешь? — голос сел до хрипа.
— Я спрашиваю прямо. Ты правда думаешь, что Руслан — гений манипуляции? Или твои муж и сын просто встретили человека, который сказал: «А ведь можно жить иначе»? Им это понравилось.
— Катька, ты…
— Помнишь Игоря? — перебила Катерина. — Тридцать лет назад. Любовь всей моей жизни.
Вероника вздрогнула, побледнела. Открыла рот — из горла вырвался только сип.
— Не надо… — прохрипела она, пытаясь снова ткнуть в кнопку отбоя.
— Надо. Я привела его в дом. Добрый, хороший парень. А тебе тогда двенадцати лет не было. Ты устроила истерику, что я тебя бросаю. Орала, вещи рвала, в полицию бегала с заявлениями, что он к тебе пристаёт. В двенадцать лет, Вероника!
— Я была ребёнком! — выкрикнула Вероника. — Я тебя любила!
— Ты была монстром. Игорь ушёл. Потом я встретила Диму. Мы поженились. Он детей хотел. А ты его довела — он ушёл, развод оформил. Ещё один мужчина ушёл. А я тебя растила! — голос Катерины дрогнул. — Я тебя из детдома забрала, когда родители погибли! Я вкалывала на ночных сменах, чтобы тебя кормить! Я одна осталась, потому что ты всех разогнала!
— Это ложь! — закричала Вероника. — Я не виновата! Это ты всё врёшь! — она снова попыталась сбросить вызов, но телефон будто прилип к руке.
— А кто виноват? — Катерина не остановилась. — Когда ты выросла и замуж выскочила, ты меня не оставила. Ты меня доила! Деньги тянула, квартиру, вещи! Кричала, что я обязана! А когда я в сорок лет Руслана родила, ты просто исчезла. Потому что поняла — больше не вытянешь. Исчезла на восемнадцать лет. А когда понадобилось сына пристроить — сразу объявилась.
Руслан с дивана слушал, сцепив руки в замок. В глазах плескалась ледяная, взрослая ненависть.
— Хватит! — заорала Вероника. — Замолчи!
— Нет, не замолчу! — Катерина повысила голос. — Я тебя не просила меня рожать! Но я тебя растила. А ты мою жизнь сломала. Не всю — хватило ума родить сына, но кусок вырвала приличный. И знаешь, что самое смешное? — Катерина усмехнулась, а потом рассмеялась. Сухо, горько.
— Ты ещё смеёшься?! — закричала Вероника. — Да как ты смеешь!
— Ты сейчас стоишь и ждёшь, что я буду умолять тебя за сына? Получила, Вероника! Ложку возьми и кушай, не обляпайся!
Вероника замерла. Ноги подкосились, она осела на диван, всё ещё сжимая телефон. Губы задрожали, она хотела что-то крикнуть, но голос сорвался, и из горла вырвался только хрип. Она уткнулась лицом в ладони и затряслась в беззвучных рыданиях.
— А что мне плакать? — Катерина тихо сказала. — Я не мстила тебе. Никогда. Я просто жила. Сына растила. Каждым днём дышала. Без тебя. Впервые в жизни. А он вырос и сам всё увидел. Сам понял, кто ты есть.
— Он специально? — прошептала Вероника сквозь пальцы.
— А ты спроси, — ответила Катерина.
Руслан поднялся, подошёл, забрал у трясущейся тётки трубку, которую она выхватила в начале, убрал в карман, забрал со столика второй телефон и холодно сказал:
— Я ничего специально не делал. Просто спросил у дяди Серёжи: «Вам норм, когда вами командуют?» Он задумался. Впервые. А Пашке сказал: «Слушай, можно ж без отчётов жить». Он поверил. Я не ломал. Я показал им дверь. Они сами вышли.
— Ты… ты… — Вероника подняла на него мокрое лицо.
— Я такой, каким вы меня с мамой сделали, — перебил Руслан. — Только она меня вырастила человеком. А вы сама по себе. Я пойду вещи соберу.
Он вышел. Вероника осталась сидеть на диване, уткнувшись в ладони, и только плечи вздрагивали.
---
Через полгода Вероника жила одна в трёхкомнатной квартире, которая стала невыносимо пустой.
Сергей оформил развод и женился. Паша отсидел два раза по пятнадцать суток, вышел, собрал рюкзак и уехал к отцу — тот к тому времени уже жил с новой женой. Паша даже симку сменил, чтобы мать не доставала. На работе Веронику перевели на нижестоящую должность: нервы сдали, она накричала на важного клиента.
Руслан вернулся к матери. Они не злорадствовали. Просто жили дальше.
А Вероника так и не поняла главного. Ей казалось, что её сглазили, что племянник — демон, что сестра предала. Она не видела: её сломала не месть. Её сломала правда, которая не бьёт. Она просто приходит и молча стоит в дверях, пока ты сам бьёшься об неё головой.