В те времена, когда я жил в далёком СССР и ходил в садик, моей страстью были оловянные солдатики.
Сейчас трудно проанализировать их ценность на тот момент.
Они занимали место где-то между умением летать и мотоциклом, поэтому покупка не являлась актом торгово-рыночных отношений, это была встреча с пропавшим родственником, судьба которого тесно переплеталась с моей до момента какой-либо трагической случайности, вроде неудачного падения из окна или специальной разведывательной операции в сливе раковины.
На момент первой встречи, мы и представить не могли, кем станем друг другу. Товарищами, врагами, или же будем бесконечно метаться из одного состояния в другое, пока ситуация раз за разом ставила нас перед жестким выбором.
Естественно, солдатикам не было места на полках. Они спали, где придется, бескомпромиссные баталии продолжались с перерывами на сад и сон, во время которых шла необходимая подготовка к новым операциям.
Тогда еще в сознании существовали хорошие и плохие солдаты, не было необходимости разбираться с государственной или индивидуальной мотивацией, абсолютное зло атаковало, добро вынужденно побеждало, дофаминовый медиатор радовал детский мозг чувством удовлетворения от процесса.
Прошло столько времени, а я до сих пор помню каждого из них.
Лица, запечатленные на них эмоции, обмундирование, отломанные от подставки ноги, согнутые дула винтовок.
Да, мозг неизбежно дорисовывает детали, которых не было.
Это его любимая игра, четкая прорисовка элементов для тоски о минувшем, древний механизм страданий для движения вперед.
Тут не важно, во что он заставляет нас поверить, в необходимость возвращения идеалов прошлого или создания светлого будущего, в настоящем тебя неизбежно будет тянуть в одну из сторон.
Вторая причина четкой детализации воспоминаний заключается в том, что маленький Максим на сто процентов проживал тот момент, это то самое "здесь и сейчас", о котором тараторят любители самопознания.
Для ребенка нет сложности пребывать в моменте, еще нет бесконечных отвлечений в уме, а детали любого предмета важны не меньше, чем сам предмет.
Если Дьявол кроется в деталях, значит и Бог где-то рядом, а с ним бытие, да вообще все, во что вы там верите.
Мороженое было вкуснее по тем же причинам.
Трансформация воспоминаний прошлого плюс осознанное пребывание в моменте.
Когда я ел свой пломбир, мир вокруг останавливался, я еще не перескакивал на мысли о том, как там дела у Ленки из садика, что будет вечером в "Спокойной ночи малыши" или почему мама ругалась с продавщицей.
Был день, было мороженое, был я, был взрыв от прикосновения языка с содержимым стаканчика, который вел к образованию вкусовой вселенной.
Прошлого еще и не было толком, будущее казалось неизбежно хорошим, важны были как те минуты, когда стаканчик с мороженым был в руках, так и те, когда мы с мамой шли за ним или возвращались обратно, каждую секунду взгляд мог коснуться чего-то прекрасного.
Отражения луча солнца, трупа мухи, облака странной формы.
Все являлось деталью пазла, детали вставали на любое место, без инструкции, картинка менялась, но никогда не была хуже той, какой могла бы быть.
Теперь, когда я нащупал рычажок, позволяющий затормозить движение (хотя бы на время), пора снова выдохнуть и осмотреться
И начну я, пожалуй, с солдатиков.