— Эльвира Геннадьевна, я развелась с вашим сыночком, как вы и просили, поэтому мы квиты, — спокойно ответила Наталья.
— Стерва! Ты должна мне денег за испорченную жизнь моего сыночка! Боря пить начал из-за тебя, он бьёт меня, когда я не даю ему деньги на водку! — закричала бывшая свекровь.
Наташа скрестила руки на груди и прислонилась плечом к дверному косяку, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Эльвира Геннадьевна, грузная женщина с перманентом и ярко накрашенными губами, стояла на крыльце, пыхтя, как паровоз. За её спиной, на дорожке, ведущей к калитке, маялась фигура Бориса.
— Квиты? — взвизгнула свекровь. — Да ты посмотри на него! На кого он похож? Это ты, ты его довела!
Борис действительно выглядел ужасно: опухший, небритый, в мятой ветровке. Он переминался с ноги на ногу и смотрел куда-то в сторону кустов смородины.
— Эльвира Геннадьевна, — устало произнесла Наташа, — Борю никто не доводил. Он сам выбрал бутылку, когда я поставила ультиматум: или я, или собутыльники. Он выбрал их. И, кстати, бить вас он начал задолго до нашего развода. Я тут ни при чём.
— Врёшь! — заорала женщина и шагнула вперёд, тряся кулаками. — Ты всегда ему мозг выносила! То не так, это не эдак! У него натура тонкая, творческая, а ты своими бытовухами его задавила!
Наташа невольно хмыкнула. Тонкая натура Бори заключалась в умении за две минуты выстучать на барабанах простейший ритм в местном ДК, откуда его, кстати, тоже выгнали за пьянку.
— Хватит, — отрезала Наташа. — Дача оформлена на меня, куплена на деньги, которые я получила в наследство от бабушки. До свидания.
Она попыталась закрыть дверь, но Эльвира Геннадьевна вдруг проявила недюжинную прыть. Она вцепилась наманикюренными когтями в край двери и просунула в щель ногу в туфле на низком каблуке.
— Не закроешь! Боря, чего стоишь, как памятник? Иди сюда, мать защищай! — заверещала она.
— Мам, пойдем, а? — промямлил Борис, делая шаг к крыльцу. — Ната, ты извини... Она сама...
— Заткнись, тряпка! — рявкнула на сына Эльвира Геннадьевна и, пользуясь тем, что Наташа отвлеклась на Борю, с силой толкнула дверь.
Наташа не удержала равновесие и отлетела в прихожую, больно ударившись поясницей о край старого комода. Свекровь влетела в дом, как фурия.
— Где документы? — закричала она, озираясь по сторонам. — Где свидетельство на эту халупу? Я его уничтожу, и тогда всё достанется моему сыночку по закону!
— Вы с ума сошли? — Наташа с трудом выпрямилась, потирая ушибленное место. — Убирайтесь отсюда немедленно, или я вызову полицию!
— Полицию? — Эльвира Геннадьевна расхохоталась. — Да кто тебе поверит, стерва? Это ты ворвалась в мой дом и напала на меня!
Она ринулась к серванту, где, как она помнила, Наташа хранила важные бумаги. Наташа бросилась наперерез. Женщины схватились. Эльвира Геннадьевна, будучи тяжелее, попыталась отшвырнуть Наташу, но та, хоть и была стройнее, оказалась крепче и ловчее. Она перехватила руку свекрови, заломила её за спину.
— Пусти, зараза! — взвизгнула та, брызгая слюной и пытаясь лягнуть Наташу ногой.
— Боря! — крикнула Наташа, с трудом удерживая извивающуюся женщину. — Убери её!
Борис, все это время стоявший на пороге с потерянным видом, наконец ожил. Но вместо того, чтобы помочь Наташе, он бросился к матери.
— Не трожь мать! — заорал он, и в его голосе Наташа услышала знакомые пьяные нотки агрессии, от которых у неё всегда холодела спина.
Он схватил Наташу за плечо и рванул на себя с такой силой, что она выпустила руку свекрови и, споткнувшись о ковёр, полетела на пол. Эльвира Геннадьевна, освободившись, тут же набросилась на неё, норовя вцепиться в волосы.
— Получай за моего Бореньку! — визжала она, пытаясь ударить Наташу, лежащую на спине.
Но Наташа была не из робкого десятка. За годы брака с Борей она научилась давать отпор. Она ловко перекатилась, уходя от удара, и резко вскочила на ноги. Эльвира Геннадьевна, не ожидавшая манёвра, по инерции ткнулась кулаками в пол и нелепо взмахнула руками.
— Ах ты ведьма! — прошипела она, пытаясь подняться.
Наташа отступила к кухонной двери, тяжело дыша. В голове билась одна мысль: «Телефон, надо взять телефон». Он остался в куртке в прихожей, как раз там, где стоял Боря.
— Боря, держи её, не дай ей уйти! — скомандовала мать, с трудом вставая на ноги и отряхивая колени.
Борис двинулся на Наташу. В его мутных глазах не было ни злобы, ни жалости — только тупая решимость выполнить приказ.
— Прости, Натаха, — пробормотал он, протягивая к ней руки. — Ты сама виновата, не зли мать.
— Руки убрал, алкаш! — крикнула Наташа, выставляя перед собой локти.
В этот момент Эльвира Геннадьевна, подобрав с пола тяжелую хрустальную пепельницу, которая всегда стояла на серванте, замахнулась. Наташа краем глаза увидела это движение. Инстинкт самосохранения сработал быстрее логики. Когда Борис шагнул к ней, она резко пригнулась и отшатнулась в сторону.
Пепельница, пущенная умелой рукой свекрови, просвистела в воздухе точно в то место, где только что была голова Наташи. Но Наташи там уже не было, а была башка Бориса. Тяжелый хрусталь со звонким, тошнотворным звуком врезался прямо ему в висок.
Борис охнул, глаза его на мгновение удивленно расширились, и он, как подкошенный, рухнул на пол, увлекая за собой небольшой столик у стены.
На секунду повисла звенящая тишина. Эльвира Геннадьевна застыла с пустой рукой, глядя на распростертое тело сына.
— Боренька... — прошептала она побелевшими губами. — Боря, вставай... Это я не в тебя... Я в неё...
Борис не шевелился. Из рассеченной кожи на виске сочилась тонкая струйка крови, окрашивая светлый ковёр в красный цвет.
— Что же ты наделала? — тихо, почти спокойно спросила Наташа, глядя на бывшую свекровь. — Сама же его и убила.
Эльвира Геннадьевна перевела на неё безумный взгляд.
— Это ты! — завопила она, тыча в Наташу дрожащим пальцем. — Ты убила его! Ты виновата! Ты толкнула меня!
Она кинулась к двери, но Наташа была быстрее. Она забежала в комнату, выхватила из кармана куртки телефон и встала в дверном проёме, перегораживая выход.
— Полицию? — спросила она, глядя прямо в глаза бывшей свекрови и держа палец над кнопкой вызова. — Или «скорую»?
Эльвира Геннадьевна застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела то на телефон в руках Наташи, то на неподвижное тело сына, распростертое на полу дома её бывшей невестки.
- Боря алкаш, его кроме меня никто искать не стал бы, помоги спрятать тело, - неожиданно заявила Эльвира.
- Во как! - удивилась Наташа. - А что я получу за молчание?
- Деньги! У меня есть пятьсот тысяч, на сберкнижки!
- Бабло переводи мне сейчас, а я пока схожу за лопатами, - прошипела Наташа и вышла из дома.