- Ольга Васильевна, психиатр по-моему нужен только вам, - хмыкнула Наталья заходя с продуктами на кухню.
- Поговори мне тут! — взвизгнула свекровь идя следом, её глаза недобро блеснули. — Приём завтра в десять часов утра! Я уже всё оплатила. Ты позоришь нашу семью своей истеричностью. Серёжа в командировке, переживает, а ты? Ты даже борщ нормально сварить не можешь! Всё время истеришь!
- Я не истеричка, — тихо, но твёрдо сказала Наталья, чувствуя, как к горлу подступает комок обиды. — И борщ я вчера варила. Вы сами сказали, что в нём мало соли, и вылили его в раковину.
- Мало соли? Ты кладёшь соль для скота? У тебя руки из одного места растут! — Ольга Васильевна шагнула вперёд, сверля невестку взглядом. — Я мать! Я лучше знаю, что нужно моему сыну и моему будущему внуку! Если ты, конечно, способна его родить, такая нервная.
- Не смейте так говорить! — Наталья повысила голос, сжимая кулаки. — Это наш с Серёжей дом, и я не позволю здесь командовать!
- Ваш дом? — свекровь картинно рассмеялась, уперев руки в боки. — Деньги на первый взнос давала я! Ты тут просто квартирантка на птичьих правах. Захочу — и вылетишь отсюда вместе со своими чемоданами!
- Хватит! Я никуда не пойду! И к врачу вашему не поеду! — выкрикнула Наталья, чувствуя, как терпение лопается, как перетянутая струна. — Уйдите из моей кухни!
Она попыталась пройти мимо свекрови, чтобы открыть холодильник, но Ольга Васильевна перегородила ей дорогу.
- Ах ты неблагодарная стерва! — прошипела старуха, её лицо исказилось злобой. — Я для неё стараюсь, квартиру ей, можно сказать, подарила, а она мать мужа выгнать хочет!
- Я вас не гоню! Я прошу оставить меня в покое! — Наталья попыталась обойти её, но в этот момент Ольга Васильевна внезапно кинулась на неё.
Это был не просто толчок. Старуха с неожиданной силой вцепилась Наталье в ногу, буквально впившись зубами в икру. Острая, жгучая боль пронзила тело.
- А-а-а! Пустите! Вы с ума сошли?! — заорала Наталья не своим голосом, пытаясь высвободить ногу. Она отшатнулась, ударилась спиной о дверной косяк и, не удержав равновесия, рухнула на пол, увлекая за собой пакеты с продуктами. Яблоки покатились по линолеуму, молоко разлилось белой лужей.
- Вот так! Будешь знать, как перечить старшим! — тяжело дыша, проговорила свекровь, вытирая рот тыльной стороной ладони. В её глазах плясало безумное торжество.
Наталью трясло. Она смотрела на свекровь, на её перекошенное лицо, и впервые в жизни почувствовала не обиду, а животный страх.
Приехавший через полчаса участковый, вызванный соседкой, услышавшей крики, застал странную картину: Наталья, бледная как мел, сидела на кухонном диване, поджав под себя искусанную ногу, а Ольга Васильевна методично раскладывала разбросанные продукты по полкам, бормоча себе под нос:
- Развела тут бардак... Теперь убирай за ней... Конечно, я же у них и уборщица, и нянька... Все на моей шее едут...
- Гражданка, что здесь произошло? — строго спросил полицейский.
- А ничего не произошло! — встрепенулась свекровь, сверкнув глазами. — Невестка упала, дура неуклюжая! А вы зачем врываетесь?
- Она меня укусила! — всхлипнула Наталья, показывая багровый кровоподтек на ноге. — Вон, видите следы?
Ольга Васильевна посмотрела на ногу невестки, потом на свои руки, и вдруг её лицо вытянулось от недоумения.
- Что это? — растерянно спросила она, рассматривая свои ладони. — Откуда кровь? Это не я... Это она сама... Наташа, зачем ты себя укусила? Ты что, больная? — в её голосе звучало искреннее, детское удивление.
Полицейский переглянулся с подоспевшими медиками, которых вызвала Наталья.
- Женщина, вы помните, как это было? — осторожно спросил фельдшер.
- Я чай пила! — уверенно заявила старушка. — А она ворвалась, кричала, продукты разбросала... Наверное, белочку словила. Я же говорила, ей к врачу надо!
Диагноз «невменяемость» поставили быстро. Слишком быстро. В коридоре отделения Наталья стояла напротив свёкра, который мял в руках шапку.
- Ты уж прости её, Наташенька, — глухо сказал он, не поднимая глаз. — Жена моя... она давно с приветом. Последнее время совсем плохая стала, заговариваться начала. А мы с Серёжей всё отмахивались, думали, характер. А оно вон как обернулось.
Наталья молчала, прижимая к груди сумку. Та самая женщина, которая час назад кусала её за ногу, теперь сидела в палате, разговаривала с воображаемой подругой и с удовольствием ела принесённые Наташей мандарины, никого не узнавая.
- Вы не переживайте, — вдруг громко сказала она, заметив Наталью в смотровое окошко. — Моя Наташа скоро поправится! Я её к самому лучшему профессору записала! Такой хороший мальчик, он её мигом на ноги поставит! А борщ... Ничего, я научу, я всё умею.
Наталья вздрогнула и отшатнулась от двери. Женщина, которая всего несколько часов назад отправляла её к психологу, сама загремела в психушку, ирония.
Ольге становилось только хуже. Она кусала всех подряд, от санитаров до врачей, пришлось старушке вырвать все зубы.