Людмила Райкова.
Глава 39.
В токсичной среде самым конфликтным окажется психически здоровый человек. Как в доме сумасшедших случайный пациент. Или против стран заговорщиц, жертва, пока она не сдастся и не отступит. Помните песню – «кто там шагает левой?»
На телевидении все обсуждают интервью Лаврова, который пеняет Трампу тем, что главный американец не держит сло́ва, данного Путину в Анкоридже. Очень бы хотелось посмотреть протокол этих договоренностей. А то сплошные намёки – мол США хотят захватить все логистические пути, чтобы контролировать доставку энергоносителей. Россия пошла на уступки, предполагая решать вопросы за скобками Украины. Что в скобках? Ни гу-гу.
Лицо у министра иностранных дел обиженное. Как у тинэйджера, которому родители пообещали на новый год скутер, а подарили игрушечную модель. Школьник кипит от гнева, сидит за столом с надутым лицом, ковыряет в тарелке вилкой. Пройдет время пока он поймет, родители не жадины, они бояться рисковать своим любимым чадом. Наверняка обсуждали настоятельные просьбы отпрыска, ссылаясь именно на это, но упрямец божился что ездить будет со скоростью пешехода, и он не дурак, чтобы сломать себе шею. Папа конечно мог отвезти парнишку в клуб начинающих байкеров под опеку тренера. Сам посмотреть, как ребёнок осваивает транспорт. Потом на курсы вождения и никаких денег за экзамен. Мог бы, но где на всё взять время. Работа, дом, заботы…
Журналист Медведев, фильм снял о подростках, которые поджигали релейные шкафы на железных дорогах, спалили вертолёт. А некая Трепова, по заданию куратора принесла в кафе гипсовый бюст, начинённый взрывчаткой.
У детей есть телефоны, масса свободного времени, занятые родители и вечные проблемы с деньгами. С ними в одном классе армянские ребятишки, папы которых держат магазины и торгуют в них продуктами с наценкой в 100%. У этих всегда последняя модель айфона, денег столько что легко могут купить колу для всего класса. Дома не работающая мама и бабушка. И половина класса в друзьях. Ребёнок своими возможностями, явными и скрытыми, притягивает не только детей, но и учителей
С ядом вседозволенности Маня столкнулась лично. Пятиклассница Юлька вернулась из школы надутая. К ним недавно перевели Ксюшу Собчак. По капризу, новенькой отменили форму. И ребятня толпилась в коридоре чтобы получше рассмотреть наряды. Они менялись каждый день. Надо ли говорить, что ни у кого из школы такой возможности не было. Персональный охранник, дядя Вася, сидел под дверью класса, приносил подопечной обеды, естественно не такие какими пичкали ребятню в школьной столовой. Учебный процесс, по крайней мере в классе, отошёл в сторону. Тупая как пробка Собчак по математике была не бум-бум. Но педагог всё равно выставлял ей пятёрки за просто открытый при ответах рот. Лучшая питерская школа дрогнула. Коридоры превратились в подиум, Юлька в знак протеста забила на математику. Маня, узнав о грозящей в четверти паре, ринулась к учителю. И признала в старушке свою математичку. А училка опознала Маню и растерялась:
- Я не знала что Юля твоя дочь. Думала из нуворишей. Разодета, по заграницам ездит. Мне за 65, но даже в Польше не была. Репетитор дело поправил, в четверти Юлька получила в табель удовлетворительно. Годовую четверку. Тогда Маня не задумалась, а позже поняла завистливая математичка не рискнула ставить пару Собчак, а Юльке за милую душу. А что такого, - её родители никакие не мэры- шмеры. Потешила за счет ребенка свое эго. Бывает.
Теперь школьники младшие, Юлькины дети. Такие же как этот без скутера.
Представьте - смотрит на одноклассника обиженный паренёк без скутера, и вместо того чтобы зубрить формулы, изобретает свою, по добыче денег, если не на скутер, то хотя бы на колу. А тут ему добрый незнакомый дядя, прямо из айфона, предлагает пошалить и заработать. Даже на расходные материалы денежку, на тот же телефон переводит. Дурачок покупает бензин и едет на задание. Попадается, и в камеру смотрит уже затравленный ребёнок. Ему задают сложные вопросы, на него орет при всём честном народе отец, рядом рыдает растрёпанная мать. Им сейчас не до работы и домашних забот. Беда в семье, сына надежду и опору, кто-то злой вычеркнул из жизни на десяток лет.
Не дорос тинэйджер до того, чтобы правильно расставлять приоритеты, не успел. Знать бы наперёд – сокрушаются родители. Неплохой паренёк – недоумевают учителя.
Главные уроки жизни в истории, семьи, государства, жилого дома, школы. Но с историями беда, – семейные чёрно-белые фотографии пылятся в альбомах. Кто-то ещё должен рассказать чьи на них лица, чем они дорожили и чего достигли в жизни. А это вопрос не простой. Изобрели новые снаряды, разработали первый ледокол, отправили Гагарина в космос. Хорошо, а почему не построили коттедж? Не приватизировали космодром и не продали ледокол, чтобы оплатить все потребности внуков и правнуков? И попробуйте им объяснить, что родственники не лохи, каждый живёт свою собственную жизнь. Что в те, догорбачевские времена, люди о жизни думали по-другому. И тут мы упираемся в историю. Революция 17-го, хорошо это или плохо? До перестройки все знали как ответить. А после? Горе и гордость советского народа, Великая Отечественная, из которой страна и народ истекая кровью вышли победителями. Не прошло и 10 лет как Хрущёв осудил культ личности Сталина. Ветераны войны под пули шли с криком «За Родину! За Сталина!». А выходит, согласно партийной доктрине, понимали всё неправильно.
В Маниной журналистской жизни было одно открытие. Она взялась создать газету в подмосковном Красково. Что-то там выпускали, но перед выборами главы, надо было именно Газету. Маня не знает, как построить дом, правильно заквасить капусту. А вот газета — это её стихия. Начала в марте, в первом же выпуске объявление – те, кто может или хочет попробовать себя в журналистике приходите. Скоро в редакцию ринулись школьники. Маня принялась сравнивать этих детей со своей Юлькой и её товарищами, выпущенными из элитной питерской гимназии. И поняла, что питерцы проигрывают по всем параметрам. Красково, городок небольшой, с огромным частным сектором. Основные его жители сотрудники каких-то НИИ с семьями. Взрослые в политике понимали, но в неё не лезли. Хотя было в Красково представительство целых трёх политических партий. А главами поселения стремились стать торговцы и строители. Они понимали выгоду власти, правда по своему. А спокойные ниишники мостили дороги на своих улицах, бывали частыми гостями в школах, дружили с учителями. Ходили на выступления поселкового танцевального коллектива. Дети росли не в соревновательной среде – кто круче, а в условиях коллективизма. Где все всех знают, и их волнует, что скажут соседи. Вокруг рынок с «кидаловом» и перестрелками, а здесь какой-то коммунистический заповедник. К слову 90% выпускников этих школ, обычных поселковых, проступали в московские ВУЗы на бюджет. По баллам.
Маня, после того как вернулась из Европы, ездила в Красково. На месте частных домов выросли башни по 30 этажей. В её бытность поставили такую одну, и тут же стало ясно, городские коммуникации не тянут нагрузки дома. Наверное, сейчас дела не лучше. Остаётся надеяться, что в школах прежние учителя и та же благоприятная атмосфера. И красковские школьники не пойдут поджигать релейные шкафы. Или в одну и ту же воду дважды войти нельзя?
Время, та же вода и его контрольные показатели меняют события.
Они сыпятся тебе на голову булыжниками, некоторые задевают по касательной. Некоторые колотят прямо по макушке.
Позвонили – умер партнер Глеба. Бизнес они разделили давно, но периодически созванивались. Принимали партнёра с семьей у себя в Латвии. Маня называла его за габариты кубиком-рубиком. Но жена ему досталась красивой. Дочурки тоже ничего. Кубик обожал большой кабинет в офисе с длинным предлинным столом и непременно пальмой. Глеб посмеивался и в офис почти не ездил. Рубик завёл секретаршу и важно заседал сам. Но похоже не просто красовался. Заработал на целый парк микроавтобусов и приличный загородный дом. Там, с лопатой наперевес, и свалил его оторвавшийся тромб. Жена как раз сырники жарила. Девчонок покормила, для мужа тарелку салфеткой накрыла. Ждала, ждала – остывает всё. Пришлось одеться и идти в холод, чтобы позвать. Нашла суженого в сугробе. Скорая констатировала смерть. На похороны Глеб решил не ехать, пошлёт жене соболезнования и немного денег. Маня соглашается и думает – тромба не заметить нельзя, вены вздуваются. Мышцы болят. Врачи сейчас даже по полису удаляют угрозу. А уж платно, за милую душу. Но Кубик –рубик почему-то пренебрёг такими возможностями. Почему? А пофигист! Рос шпаной, бит был во дворе, росточка не выше метра шестидесяти. Заматерел, до бизнесменства отсидеть за драки успел. Но не длинный стол в офисе, не напичканный техникой коттедж, суть мужика не изменил. Упрямо верил в свои силы, способные преодолеть всё, и проклятые тромбы. А есть граница, где одной воли мало.
Маня читает в Телеге ответ Маргариты Симоньян, будет ли она участвовать в передаче Соловьева. Может быть, когда с побочкой от облучения справлюсь, – отвечает Маргарита неопределенно.
А сама Маня справилась уже или еще нет? Спать днём стала меньше, а от прогулок по морозу уклоняется. Сидит как паучиха дома, диетические обеды без соли стряпает да с телевизором переругивается. Митингует. Ну зачем ей волноваться о том, обманет Трамп Россию-матушку или нет. Куда важнее обманет латышский риелтор саму Маню. Уже околпачил, даже не заметила, как цена на объект снизилась на треть. Но тест выдержал – сначала сообщил что залог из Лондона привезли. Маня потребовала половину перевести на её евровый счёт. Если всё как говорит, значит упадут деньги. Неделя проходит – ничего. Пишет риелтору – деньги не поступили. Ждёт, от реакции зависит состоится сделка в марте или нет. К вечеру ответ – наличка, надо положить на счёт, а потом перевести. Перевел через 2 дня. 500 евро на рубли без малого 50000. Там на счету куда больше. Доберётся до них потом, когда нужная сумма достигнет достаточных для московской сделки единиц. Мартовский транш только первая ступень. Но об этой операции, как ни странно она волнуется меньше, чем о переговорах в Абу-Даби. Знает, что игра на публику, но почему-то бесится, когда поступают какие-нибудь неблагоприятные вбросы. Не верит, но червячок сомнения, не раз обманутого властями человека, начинает активничать. Маня ставит кастрюлю с цыплёнком на огонь и подозревает подмену. Какие переговоры между Россией и Украиной? Она сама ничего не решает, спонсоры диктуют, что говорить, как одеться и сидеть. Куда стрелять. Хозяин войны – Америка. А мы переговариваемся с оборзевшей содержанкой. Хамить ей позволили, а решать нет. Америке надо ставить ультиматумы и условия. А Лавров с обидой на растворившийся дух Анкориджа. На кого обижаться лохам, только на себя. Нечего уши под доширак подставлять, даже если ты министр. Или вся эта суета не больше чем спектакль для внутреннего зрителя? Мы такие благородные, СВО начали в белых перчатках. Типа на дуэль вызвали агрессивный запад. Решим проблемы при минимальном сопутствующем ущербе. А что вышло? На улицах Белгорода пункты обогрева, хаймарсы город бомбят.
Демонстративной дуэлью проблему не решить, ясно это после обмана по Минским соглашениям. А может мы о разных проблемах толкуем. Элита об одной, а Маня с обывателями о другой.
Купились, когда хохлов обозвали фашистами и стали проводить параллели между СВО и Великой Отечественной войной. Советов давно нет, но никуда не делись жертвы – 22 миллиона погибших в ту священную войну. Но современная отечественная элита из демократов и бандитов 90-ых, это как не крути, недобросовестные наследники страны-победителя. И всех её послевоенных достижений. А теперь Запад, с позволения которого они стали богатыми и влиятельными, передумал и покусился на то, что они считают своим. Понимают, что владеют неправомерно приватизированной страной, её недрами и доходными предприятиями. Обидно, конечно, но то что пришло легко, как правило легко и уходит. На достойную жизнь всё равно хватит, вон у лондонского русского счета заблокировали, а на нужды копеечку благородно оставили. Надо договариваться, проще говоря, уступать чтобы на бобах не остаться. В эту логику легко вписывается история Шойгу. Вокруг все воровали как не в себя, а главный весь в белом. Ничего не видел и даже не подозревал. Бывают такими руководители? Нет, конечно. Но экс министр ездит по заграницам на переговоры. Осознал или прощен кем-то? Кем? Наверняка не теми, кто по жесту доброй воли, оставлял уже занятые плацдармы перед Стамбульским переговорным кидаловом.
Вопросы есть, сомнения бродят наверняка не только на Маниной кухне. Ответов только нет. Маня подозревает что Соловьёв их знает. Маня тоже не против узнать. Даже очень, особенно после того как Ксения Шойгу, дочурка экс-министра, получила вполне себе государственный пост, возглавить целый кластер по драгметаллам. Сообщили о назначении и тишина.
У элиты своё информационное сопровождение. У тех, кто ждёт с СВО мужей, детей и внуков – параллельное. Звонки, сообщения, тревога, с которой они смотрят новости, а фрагменты правды узнают по сарафанным каналам. Новости о переговорах их тоже волнуют, но полные и открытые. А фрагменты воспринимаются с подозрением. Почему? Да всё просто, страна живёт, торгует и воюет по Конституции, напяленной либералами на страну, как седло на корову. Но седло никто не снял и не выбросил на помойку. Это молитвенник Набиулиной, Потанина и иже с ними. Без закреплённой в Конституции независимости Центрального банка, сложновато было бы одновременно таргетировать, и перекачивать капиталы за рубеж. Да ещё и на фоне войны. Да и надежное место в управлении приватизированной страной, для своих подросших гусят, типа Ксении Шойгу, отыскать станет сложнее.
Бульон закипает, кипятится Маня, снимая пенку в кастрюле. Её пена недовольства оседает внутри. По телевизору показывают результаты обстрела Белгорода. По телефону требует связи неизвестный. Маня сбрасывает звонок, блокирует номер и достаёт сигарету, чтобы немного сбросить политический пар. Напряжение вредит здоровью.