В России налицо тотальный дефицит худруков и режиссеров.
Наверное, самым громким культурным скандалом в наступившем году стала история вокруг московской Школы-студии МХАТ, которую вместо скончавшегося в январе Игоря Золотовицкого предложили возглавить Константину Богомолову. Надо заметить, что это один из самых модных режиссеров, который и так уже руководит двумя московскими театрами. Это, во-первых, «Театр на Бронной», а во-вторых, бывший Театр Романа Виктюка, который называется теперь Сцена «Мельников». Надо заметить, что при жизни Роман Григорьевич очень нелестно отзывался о Константине Юрьевиче, но кадровой перестановке это не помешало. При этом неудивительно, что наследия Виктюка в театре почти не осталось.
И вот вышло так, что Богомолов мог возглавить и третью театральную институцию — легендарное учебное заведение, которое окончили многие выдающиеся деятели театра и кино. Собственно, письмо выпускников и студентов Школы-студии МХАТ, отправленное в Минкульт без подписей (то есть в виде анонимки) и вызвало скандал, в результате которого востребованный режиссер отказался от должности в учебном заведении.
Мхатовцы считают, что их учебное заведение должен возглавлять человек, связанный как с ним, так и с театром, ибо только так можно сохранить традиции школы. В итоге, как рассказывают источники, не менее влиятельным театральным деятелям, чем Богомолов, удалось скандальное назначение остановить.
Однако вряд ли это станет победой классической театральной школы, потому что среди кандидатов на должность ректора сейчас называют Дмитрия Певцова, Сергея Безрукова, режиссера Евгения Писарева и даже ректора Вагановского балетного училища Николая Цискаридзе. Все они пока отмалчиваются или все опровергают, при этом только Писарев имеет отношение к Школе-студии МХАТ (как ее выпускник и преподаватель актерского мастерства). Правда, сейчас Писарев возглавляет Театр Пушкина, так что вряд ли у него есть планы от этого отказываться.
Чем стал олимпийский хоккей без России
Если не брать персонально Богомолова и его весьма своеобразные понятия о театре, то само анонимное письмо актеров и режиссеров выглядит довольно странно. Почему бы не высказаться против назначения под собственным именем? Тем более, речь тут идет даже не о чиновниках, а о режиссере. Вдобавок, сам подход, согласно которому Школу-студию должен возглавить лишь тот, кто сохранит наследие предшественников, весьма сомнителен.
Еще где-то в начале этого века минкультовские чиновники задались вопросом о судьбе легендарных театров после того, как не станет их именитых худруков. Скажем, что станет с московским Ленкомом после Марка Захарова или питерским БДТ после ученика Георгия Товстоногова Кирилла Лаврова? Стоит ли в таких случаях вообще сохранять наследие или нужно вдохнуть в театр что-то новое?
В БДТ предпринимаются попытки и того, и другого, но нет единого курса и подхода. Был худруком Андрей Могучий, который переосмыслил созданный Товстоноговым театр. Теперь его нет, и совершенно непонятно, что будет дальше. Конечно, спектакли идут, есть даже премьеры, но театр — это, все же, несколько про другое. Про новые подходы и смыслы, если хотите.
Собственно, эта мина замедленного действия была заложена еще в советские годы, когда государственные театры фактически стали собственностью их худруков. Можно вспомнить «Современник» Галины Волчек или Малый театр Юрия Соломина. Очевидно, что заслуги этих людей перед культурой огромны. Но ведь они не готовили преемников и не пытались поделиться властью и тем самым переосмыслить наследие. Да и просто не спешили подумать о том, что будет через несколько лет.
Бывший директор Пушкинского музея Елизавета Лихачева в одном из недавних интервью рассказала о том, что директор музея в современных условиях не может работать на одном месте больше десяти лет, потому что начинается врастание в кресло, что, безусловно влияет на культурную институцию. Очевидно, что это касается и театров.
В файлах Эпштейна отыскался даже Евгений Онегин
Сейчас от советской практики, кажется, отказались, поэтому попытки менять худруков происходят регулярно. Однако вся проблема в том, что самих театральных деятелей, которые могут стать хорошими худруками, очень мало. Ведь этой работе невозможно научиться в институте, тут нужен опыт, который долгое время мало кто получал, поскольку должности театральных руководителей были неприкосновенными.
Собственно, отсюда и новое веяние, когда тот же Богомолов возглавляет два театра. Как и Владимир Машков, занятый в «Современнике» и «Табакерке». Да что говорить, если даже двумя такими театрами, как Большой и Мариинский, в одиночку руководит Валерий Гергиев. Вряд ли стоит ли упоминать, что совмещать такие должности в театрах с настолько разными традициями, мягко говоря, очень сложно.
Скорее исключением тут смотрится Валерий Фокин, который назначен президентом Александринки, а худруком под присмотром мэтра стал молодой Никита Кобелев.
В итоге история, когда Богомолов мог возглавлять не только два театра, но еще и учебное заведение, конечно, не выглядит хорошо, причем сразу по многим причинам. Но стремление мхатовцев «не пускать к себе чужих» тоже вызывает вопросы. Ведь любая культурная институция нуждается в регулярном переосмыслении и обновлении, а не в идеях из пыльных сундуков, оставленных выдающимися предшественниками.
Поэтому не надо будет удивляться, даже если переосмысление наследия Школы-студии МХАТ решат поручить балетному артисту Николаю Цискаридзе. Возможно, хотя бы это позволит в будущем преодолеть кадровый голод в драматических театрах.
Кирилл Шулика