Как прошли шесть веков бессмертия главного кровопийцы
У графа Дракулы в этом году сразу несколько важных годовщин. В 1431 году, предположительно, родился Влад III Дракула — господарь Валахии, от которого будущему герою романов и фильмов достались имя и репутация жестокого убийцы. А 14 февраля 1931 года в США вышел фильм «Дракула» с Белои Лугоши в главнои роли — картина, закрепившая каноническии облик вампира в массовои культуре. Рассказываем, как Дракула пугал, восхищал, становился популярным и в конце концов стал обычным.
Текст: Ульяна Волохова
Сын дракона
Влад III родился в семье господаря Валахии — территории современного юга Румынии — Влада II. В начале 1430-х его отец был посвящен своим сюзереном, венгерским королем Сигизмундом I, в Орден Дракона. Связь с этим рыцарским братством для Влада II была стратегически важна: она обеспечивала поддержку в борьбе с Османской империей, пытавшейся взять регион под свой контроль, и укрепляла позиции в междоусобных конфликтах. Символ ордена — дракон — вскоре появился и в его собственной геральдике. В разговорном языке Валахии того времени, ранней форме румынского, это мифическое существо обозначалось словом «dracul». Подданные, повсюду сталкивающиеся с изображением дракона, стали называть своего правителя Влад Дракул, а его наследников Drăculea — Дракула, то есть сын Дракона.
В 1437 году Валахия все же попала под протекторат Османской империи. В 1442 году турки пленили Влада II, но быстро отпустили — править Валахией в их интересах. Однако оставили в качестве заложников при дворе султана его сыновей: подростка Влада и малолетнего Раду.
Ничего необычного в такой практике для Средневековья не было — детей правителей часто отправляли ко дворам в качестве гарантий мирных договоров и политических соглашений. Влад II и сам провел свою юность пленником при дворе Сигизмунда I. К знатным заложникам обычно относились неплохо — они получали образование и военную подготовку. Однако, как считают некоторые исследователи, в османском плену Влада и Раду заставляли наблюдать казни заподозренных в измене, а также могли подвергать сексуализированному насилию.
В 1447 году Влад II был убит в результате заговора бояр, а следом погиб и его старший сын Мирча — заговорщики ослепили и заживо похоронили наследника. Узнав о смерти отца и брата, Влад получил от султана военный отряд и отправился на родину, чтобы вернуть власть.
Самый страшный правитель Европы
В 1448 году Влад Дракула впервые занял престол, но ненадолго: через несколько месяцев соперники вытеснили его. Спустя восемь лет он вернулся к власти и правил почти шесть лет — годы, которые сделали его легендой.
Первым делом Дракула отомстил за отца и брата — по свидетельству летописцев, позвал убийц на пир, а затем приказал то ли посадить их на кол, то ли сжечь, то ли отправить на принудительные работы. Затем принялся наводить порядок в княжестве и отражать посягательства на его территориальную целостность. Современники писали о жестоких казнях и показательных расправах — повешениях, отсечении конечностеи, варке заживо, ослеплении, но прежде всего — о сажании на кол, которое стало для Влада III фирменнои мерои устрашения. Именно от этого вида казни произошло его прозвище Цепеш — Колосажатель.
Впрочем, насколько масштабными и повсеместными были приписываемые ему зверства, сказать трудно. Существенная часть репутации Влада III формировалась в землях Священнои Римскои империи. Для сложносоставного и рыхлого союза европейских государств, опасавшихся османской угрозы, валашский правитель, балансировавший между султаном и европейскими монархами, был опасным и непредсказуемым соседом. А тиражирование мрачных слухов о его жестокости и кровожадности — самым простым и доступным оружием.
В 1463 году в Вене вышел памфлет, где подробно были описаны десятки злодеяний Дракулы. Его переиздавали еще как минимум 14 раз, и он стал одним из первых бестселлеров начала эпохи книгопечатания. Чуть позже появилась поэма швабского миннезингера, приближенного ко двору императора Священной Римской империи, Михаэля Бехайма «О злодее…». В ней он называл Влада III «самым лютым из владык» и «злейшим зверем всех времен». Не отставала и живопись. Художники XV века изображали Дракулу в образе Понтия Пилата, готовящегося судить Христа, и мучителя апостола Андрея Первозванного.
Национальная скрепа
Но в народной памяти Валахии Влад Дракула выглядел иначе. Румынская устная и летописная традиция описывала его как сурового, но справедливого правителя. Карал за дело — например, за лень. Наводил порядок в потрепанном переворотами и вторжениями княжестве. Защищал крестьян, боролся с османами их же кровожадными методами и не терпел, когда иностранные купцы наживались на его подданных.
Такая позитивная народная память о Владе Дракуле оказалась в XIX веке отличным материалом для румынского романтизма, занявшегося по традиции поиском национальной идентичности, формированием канона общего прошлого и пантеона героев. Влад Дракула занял в этом пантеоне почетное место. Поэты писали о нем эпические поэмы, восхваляли его победы и мудрость, а Михай Эминеску — «солнце» румынской поэзии — и вовсе написал балладу, в которой призывал Дракулу восстать из мертвых и уничтожить врагов его народа.
В середине XX века Дракула стал одним из оплотов режима Николае Чаушеску. О средневековом господаре восторженно писали в учебниках, его сложное детство и полная государственных забот биография стали предметом экранизаций. А чтобы разрушить ассоциации с жестокими казнями и пытками, на официальном уровне была пересмотрена этимология его фамилии. Утверждение, что оно происходило от слова «dracul», которое к тому времени стало синонимично понятию «дьявол», было отвергнуто и заменено на другое. Теперь следовало считать, что прозвище Дракула происходило от славянского корня «drag» — «любимый». «Любимым сыном нации» нравилось считаться и самому Чаушеску.
Кровопийца
В 1897 году в образе Дракулы произошла революция. Ирландский писатель Брэм Стокер опубликовал свой многолетний труд — готический роман «Дракула». В нем валашский князь наконец предстал перед миром вампиром.
Вообще о том, что Влад III якобы попивал человеческую кровь, упоминала и средневековая поэма Михаэля Бехайма:
Любуясь кровью вновь и вновь,Он, погружая руки в кровь,Ел, алого алкая.
Но этот мотив там лишь дополнял список жестокостей князя, а не составлял главного смысла его образа. Стокер же сделал Дракулу одержимым вампиром — мистическим чудовищем, подпитывающим свое бессмертие человеческой кровью.
От исторического румынского господаря писатель взял совсем немного: имя и смутный ореол средневекового восточноевропейского князя. Географию Стокер сместил из Валахии в соседнюю Трансильванию и в Англию, а князя сделал более понятным соотечественникам графом. Фабула романа строилась на многочисленных популярных в викторианскую эпоху дешевых историях о кровопийцах и на ирландских сказаниях о нечисти, которые писателю в детстве рассказывала няня. От себя Стокер добавил и несколько особенностей Дракулы, которые теперь прочно ассоциируются у нас с вампирами вообще: нелюбовь к солнечному свету, чесноку, бледность, отсутствие отражения в зеркале. В таком виде Дракула покинул исключительно историческую память человечества и прочно обосновался в культуре.
Чужой
Первое заметное появление Дракулы-вампира на киноэкранах случилось в 1922 году. Однако явиться там ему пришлось не под своим именем. Немецкий режиссер Фридрих Вильгельм Мурнау задумал снять адаптацию романа Брэма Стокера, но покупкой прав решил не утруждаться. Для отвода обвинений он просто переименовал главного героя из графа Дракулы в графа Орлока и дал ленте название «Носферату, симфония ужаса», а часть действия романа, происходившего в Англии, перенес в Германию.
Однако за внешней оболочкой экранизации популярного романа в «Носферату» принято видеть сплав коллективных тревог Веймарской республики. Граф Орлок, прибывающий в Германию на корабле, полном чумных крыс, воплощал страхи перед эпидемиями и внешним вторжением. Его облик, напоминающий антисемитские карикатуры эпохи, многие исследователи связывают с тревогами вокруг еврейского влияния и фигур «чужаков» вообще. А иррациональная и необъяснимая тяга к насилию главного героя — с травматическим опытом недавней мировой войны.
Голливудская звезда
Гротескная внешность и повадки графа Орлока из «Носферату» были эффектным экспериментом немецкого экспрессионизма, но настоящую экранную звезду из Дракулы сделал Голливуд.
В 1930 году Universal Pictures решила экранизировать бродвейскую пьесу Гамильтона Дина, созданную по роману Стокера. Проект запускался в разгар Великой депрессии, поэтому студия экономила на всем: декорации делили между несколькими фильмами, отдельные сцены заимствовали из других лент, а от услуг дорогих актеров отказались. В итоге роль досталась Беле Лугоши — венгерскому эмигранту, уже игравшему Дракулу на сцене и согласившемуся на скромный гонорар.
Лугоши перенес в кино свои лучшие театральные находки и создал образ вампира, ставший каноническим: харизматичный аристократ, загадочный и притягательный злодей с гипнотическим взглядом и выраженным акцентом, добавляющим герою экзотики и едва уловимой сексуальности. Такого впечатления Лугоши удалось достигнуть и без длинных клыков — на их изготовление в Universal Pictures решили тоже не тратиться.
Секс-символ
Во второй половине XX века Дракула пережил еще одну метаморфозу: из загадочного чудовища он начал превращаться в фигуру эротического притяжения. Пионером этого преображения стала британская студия Hammer.
В 1958 году она выпустила своего «Дракулу». Фильм, основанный на романе Брэма Стокера, впервые вывел на экран мотивы сексуализации жертвы и нарушения телесных границ, которые писатель лишь обозначал, но в которые, повинуясь викторианской этике, не углублялся. За прошедшие десятилетия рамки дозволенного изменились, и Дракула предстал перед публикой как великий соблазнитель. Образ оказался настолько успешным, что вслед за «Дракулой» Hammer сняла еще восемь фильмов о приключениях вампира.
Новый экранный Дракула, которого сыграл Кристофер Ли, стал моложе, физически мощнее, чем аристократический герой эпохи Лугоши. А главное — порочным. Он не просто убивал, а соблазнял и присваивал: камера задерживалась на укусах, вздохах жертв и полуобнаженных телах, по которым стекали алые струйки крови.
Мимо такого прочтения не смогли пройти эксплуатационный кинематограф и порнография. Усилив чувственность и фетишистские мотивы, они превратили Дракулу — а вместе с ним и вампиров вообще — в героев фильмов о подавленных желаниях и сексуальности.
Трагический романтик
Фрэнсис Форд Коппола стал первым крупным режиссером, который попытался рассказать не только о злодеяниях Дракулы, но и объяснить их происхождение. Его фильм «Дракула Брэма Стокера» (1992) довольно свободно обращался с первоисточником и начинался с пролога, в котором будущий вампир еще предстает румынским господарем, отправившимся на войну с османами. Узнав о самоубийстве жены, он в отчаянии отрекается от Бога, проклинает небеса и принимает вампирское бессмертие.
В этой версии Дракула — не просто хищник, а существо, движимое многовековой страстью и памятью о погибшей возлюбленной, обреченное на вечный поиск утраченной любви. Его бессмертие стало наказанием, а кровь и убийства — не столько источником силы, сколько символом неспособности к близости.
Фильм Копполы совпал с периодом, когда массовая культура начала тяготеть к сложным и психологически уязвимым монстрам. Дракула больше не приходил из тьмы веков как абсолютное и иррациональное зло — напротив, зритель сочувствовал ему и видел в нем отражение человеческих страхов перед одиночеством и утратой. Проклятым бессмертным, для которого вечная жизнь обернулась пыткой и тоской по возлюбленной, Дракула предстал и в недавнем фильме Люка Бессона.
Обыватель
Как жил бы Дракула, разобравшись со своими страстями, тягой к убийствам и романтическими страданиями, в 2012 году попытались представить создатели франшизы «Монстры на каникулах». В ней вампир стал комичным владельцем отеля для разнообразной нечисти и злодеев на пенсии. От кровопития он отказался — но по соображениям не гуманистическим, а зожным: кровь современных людей кажется ему слишком жирной. Большую часть времени он занят гиперопекой дочери-подростка, тревогами за бизнес и личностными кризисами.
Словом, Дракула превратился в немного странного, но вполне обычного буржуазного обывателя. Впрочем, это в любой момент может измениться, если человеческая кровь снова придется ему по вкусу.
К хорошему быстро привыкаете, если это Telegram-канал Weekend.Не подписываться — моветон.