ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Он не знал почему так происходило, однако Иудея по-прежнему его не отпускала и приходила к нему во сне. Едва ли не каждую неделю ему она снилась. А было это может быть потому, что там, в этой стране, которая от его Испании находилась на максимальном удалении и располагалась на противоположном побережье Средиземного моря, он не просто взрослел, а там шло его становление, как мужчины, закалялся его характер, и он впервые оказался вовлечён в масштабные военные действия.
А ещё в Иудеи произошла его первая война.
Война самая настоящая. Жестокая. И чрезвычайно кровопролитная.
А вот это всегда врезается в память, и это запоминается на всю оставшуюся жизнь.
Иногда Иудея напоминала ему его малую родину. Впрочем, тут ничего не было удивительного… И в Иудеи была та же ровная и по цвету жёлтая равнина, уходящая до самого горизонта, были те же наполовину пересыхающие в середине лета реки и речушки, и то же испепеляющее солнце. От его немилосердных лучей нигде нельзя было скрыться, а иногда можно было от них даже упасть и в обморок.
А началось всё с Сирии…
Потому что Траян Младший находился с отцом в этой провинции, когда туда пришла весть о начавшемся восстании.
Это восстание, в конечном итоге, и сорвало все планы Нерона по завоеванию ещё непокорной части Армении и соседнего с ней обширного Парфянского царства.
***
Поначалу мало кто предполагал, насколько восстание в Иудеи окажется мощным.
Ну а всему виной оказался бесстыжий грек по имени Гессий Флор, которого Нерон умудрился поставить над иудеями. Флор не знал меры в алчности и, к тому же, был запредельно циничен и жесток. Он, казалось бы, преднамеренно своими действиями провоцировал иудеев.
То он в открытую вымогал огромные взятки у них, то насмехался над ними и оскорблял их религиозные чувства, а однажды этот грек вывез из Иерусалимского храма семнадцать талантов золота под каким-то надуманным предлогом. И золото это куда-то вдруг исчезлою
Но когда дошло до того, что он стал уже распинать на придорожных крестах иудейских старцев, огульно и безосновательно в чём-то обвинённых, то даже у самых смиренных лопнуло терпение. И после этого иудеи поголовно взялись за оружие. Причём пожар восстания заполыхал и в ближайших к Иудеи областях: в Сирии и Египте, и даже в более отдалённых, таких как Киренаика и на острове Кипр.
Ожесточённые уличные бои развернулись в Александрии, Дамаске, Берите, Мемфисе и в некоторых других городах этих соседних с Иудеей провинциях, где тоже проживало не мало представителей иудейского народа. Среди восставших выделились сразу же несколько предводителей, это были: Симон бар Гиорой, Иосиф бен Матитьягу и Иоанн Гискальский, однако общим руководителем всего возмущения был признан тогдашний первосвященник Иерусалимского храма престарелый Анна.
Поначалу Нерон поручил подавить восстание проконсулу Сирии Гаю Цестию Галлу, ну а тот явно недооценил ярость бунтовщиков, выступил против них с недостаточными силами и был наголову разбит. Римская армия, брошенная против бунтарей, была изрядно потрёпана и отошла с позором в Сирию, чтобы зализывать нанесённые ей раны.
Тогда Нерон сменил командующего на Востоке.
К тому времени ревнивый Нерон уже казнил Корбулона, пользовавшегося непререкаемым авторитетом и огромной популярностью среди простых легионеров, и потому на должность командующего был назначен Веспасиан. Под его рукой была собрана шестидесятитысячная армия, которая и двинулась из Антиохии вдоль побережья на Юг.
Первой пала после длительной осады Иотопата.
Траян Младший в её штурме хотя непосредственно и не участвовал, но всё происходило на его глазах. Потому что в осаде этого укреплённого города на завершающем этапе принял участие и X Бурный легион.
Траяну Младшему тогда уже исполнилось четырнадцать лет.
***
Известие о восстании в Иудеи застало Нерона во время его поездки в Грецию, где он посещал прославленные достопримечательности этой страны и выступал в качестве актёра и певца на различных театральных подмостках. Для наведения порядка и усмирения бунтовщиков требовался опытный военачальник. И как убедился принцепс Нерон, на эту роль Гай Цестий Галл оказался совершенно непригоден.
Во-первых, он был стар и не расторопен, а проще говоря совсем обленился, ну и во-вторых… быстро выяснилось, что он являлся совершенно никчемнейшим воякой. Корбулон мог блестяще справиться с этой задачей, но увы, сумасбродный принцепс его поспешил предать казни. Какая же со стороны Нерона это была глупость! Отдать в руки палача своего лучшего полководца!
И тогда сумасброд остановил свой выбор на Веспасиане.
Нерон исходил из той мысли, что «старый конь по-любому не должен испортить борозды».
***
Можно задаться вопросом: почему же вздорный и сумасбродный Нерон остановил свой выбор не на ком-то другом, а именно на Веспасиане?
Тут имелось несколько причин…
И их я охотно перечислю.
Тит Флавий Веспасиан не представлял для Нерона никакой угрозы, ведь он был самого низкого происхождения. Его дед являлся бедным крестьянином и часто нанимался подёнщиком к соседям, а отец торговал мулами. И потом, сам Тит Флавий Веспасиан походил внешне на грубоватого и малообразованного мужлана. Римская верхушка над ним в открытую потешалась, и никто его всерьёз не воспринимал. Ведь он едва мог прочитать своё имя на приказах. И о его дремучей безграмотности все прекрасно знали.
Карьеру Тит Флавий Веспасиан поначалу делал на гражданском поприще (с 38 по 40 годы новой эры он занимал поочерёдно должности эдила и претора), но здесь его постигла неудача, и уже при следующем императоре, при Клавдии, он переключил своё внимание на военную службу.
Казалось бы, и на этой службе этой неоттёсанной деревенщине мало что могло светить… Однако в судьбе Веспасиана произошло одно знаменательное событие: он познакомился с Нарциссом, а затем с ним даже крепко подружился. Это была во всех отношениях очень полезная дружба. Так как Нарцисс являлся вольноотпущенником Клавдия и вскоре стал его доверенным секретарём.
И Титу Флавию Веспасиану это очень даже пригодилось.
***
К 43 году, опираясь на дружбу с секретарём принцепса, он дослужился до звания легата, и как раз к этому времени началась масштабная кампания. Завоевание расположенного к северу от Галлии большого острова, называвшегося Британией.
В походе на Британию Веспасиан неожиданно для всех проявил себя с наилучшей стороны. Он выиграл несколько сражений с местными варварами и через четыре года дорос до должности консула.
Однако, после прихода в Палатинский дворец Нерона, Тит Флавий Веспасиан потерял возможность делать карьеру и, опасаясь участи казнённого Нарцисса, благоразумно вышел в отставку и ушёл в тень. И только после убийства Нероном своей матери, опрометчиво попытавшейся ограничить власть дрожайшего сыночка, он вновь рискнул вернуться в имперскую столицу. И уже при сумасбродном принцепсе, во второй период его правления, заполучил должность наместника в богатой Африке.
Но поворотным моментом в возвышении Веспасиана всё же стала война в Иудеи…
Вот где у него пошло всё как по маслу!
***
Лишь только доведённые до отчаяния жители Иудеи восстали, как тотчас же Тит Флавий Веспасиан понял, что у него появился шанс прыгнуть выше головы и прорваться на самый верх Римской властной иерархии, туда, где было всё (и безграничная власть, и несметные богатства), только надо было не сплоховать при усмирении восставших.
И Веспасиан начал энергично действовать.
Своего старшего сына Тита он направил в Египет, чтобы тот набрал там дополнительные когорты из осевших в долине Нила греков, недолюбливавших уже давно иудеев.
Иотопата, важнейшая крепость восставших на севере Иудеи, в области Галилея, упорно защищалась. Раз за разом римляне шли на штурм укреплений Иотопаты, и каждый раз её защитники отбивались от наступавших римских легионеров.
Траян Старший не разрешил сыну принимать участие в штурме города, потому что тот был ещё мал, но Траян Младший наблюдал за всеми перипетиями штурма, видел сколько гибло людей с обеих сторон, как яростно бились иудеи с римлянами и их союзниками.
Осада растянулась на сорок дней.
Впрочем, когда римлянам удалось стенобитными орудиями пробить Главные ворота Иотопаты и они ворвались во внутрь, Траян Младший не выдержал и бросился в самую гущу уличных боёв...
***
Иудеи уже сражались внутри городских стен, никто из них не сдавался и не просил о какой-либо пощаде. Даже женщины, старики и дети вступали в противоборство с римлянами. Они бросали в наступавших камни и осколки черепицы.
Траян Младший был разгорячён, кровь в нём кипела, в голове стоял непонятный шум, и он, подчиняясь какому-то общему психозу, размахивал мечом на право и на лево, и колол, рубил, убивал.
Убивал всех встречавшихся на его пути иудеев, и вдруг…
Он налетел на какого-то юного защитника Иотопаты, выбил из его рук меч и замахнулся своим, чтобы его сразить, у юноши иудея слетел с головы шлём с забралом, закрывавшим его лицо, и Траян Младший увидел, что перед ним была оказывается… девушка.
Да, девушка!
Юная, примерно его возраста, или чуть даже помладше. И необыкновенно красивая.
У неё растрепались роскошные иссиня-чёрные кудрявые волосы, а в огромных как у серны прекрасных глазах читались страх… И ненависть.
Меч Траяна завис в воздухе. Траян не смог эту девушку добить.
Он замер. Остолбенел от её красоты, и то-огда…
Воспользовавшись его замешательством, она выхватила припрятанный за поясом кинжал и нанесла ему два удара. Один удар пришёлся ему в грудь, а другой в предплечье. И тут же подбежавший со стороны какой-то легионер зарубил эту юную иудейку, не дав ей добить растерявшегося сына легата.
Всё это произошло на глазах Траяна Младшего и в считанные мгновения, и он почти сразу же после этого потерял сознание.
При взятии Иотопаты римлянами было истреблено почти сорок тысяч иудеев. Девушка, с которой столкнулся Траян Младший и которая его ранила, и потом в отместку её зарубили, оказалась дочерью одного из вождей восставших.
Эта необыкновенно красивая юная иудейка ещё долго вспоминалась Траяну Младшему. И сейчас он вновь увидел её во сне. Увидел, как на яву, эту юную красавицу.
Траян Младший так и не узнал её имени. Однако её глаза поразили его в самое сердце. И Траян тревожно и негромко застонал. И на какое-то мгновение очнулся.
Впрочем, вскоре он вновь погрузился в сон.
После захвата и разрушения Иотопаты, римская армия двинулась уже к Иерусалиму.
***
Траяна Младшего выходили и спасли, хотя рубцы и остались на его груди на всю жизнь. Толком они так и не затянулись у него.
Отец его сильно отругал за непослушание и нарушение дисциплины, и даже задумал отослать в Рим, однако Траян Младший упросил отца оставить его в легионе.
А тем временем война с восставшими продолжилась.
В стане восставших иудеев начались раздоры, и вскоре самые непримиримые из них, так называемые сикарии («кинжальщики»), убили главу умеренной партии, первосвященника Анну. Три с лишним года римская армия методично захватывала один город за другим и оттесняла бунтовщиков в пустынные районы, где очень трудно было выжить.
И вот, к 70 году новой эры, римляне подошли к Иерусалиму и осадили его.
***
Осада столицы Иудеи началась 11 апреля (14 нисана 3830 года по еврейскому летоисчислению). В первый день Пасхи.
Веспасиан находился уже в Риме, где вступил в Палатий и под ликующие крики плебса и более сдержанные приветствия сенаторов, принял императорскую власть, а в Иудеи заканчивать подавление восстания он оставил старшего сына.
Тит был толковым помощником и вполне мог завершить недоделанные отцом дела в неспокойной ещё провинции. Траян Старший и его сын оставались со своими легионерами в действующей армии, то есть они находились в Иудеи и подчинялись непосредственно Титу.
Траяну Младшему к тому времени уже исполнилось семнадцать лет, и он стал, наконец-то, полноправным воином, только пока ещё по званию рядовым.
***
Свыше четырёх месяцев длилась осада Иерусалима. Римляне окружили город со всех сторон четырьмя легионами, это были: V Македонский, XII Молниеносный и XV Аполлониевый, и со стороны Елеонской горы рассредоточились подразделения X Бурного, под началом Траяна Старшего.
Римляне неоднократно предпринимали решительные приступы городских стен. Но всё безуспешно. Следует сказать, что столица Иудеи была сильно укреплённым городом. Причём это касалось не только тройных стен и башен Иерусалима, но и его месторасположения. Город находился в очень выгодном месте, на нескольких холмах, обрывавшихся отвесно.
В осаждённом городе по утверждению Тацита собралось до шестисот тысяч иудеев со всей провинции. Но они не были едины и ожесточённо враждовали. Эта вражда дошла до того, что Иоанн Гискальский, глава одной из партий, убил своего конкурента, Елезара бен Симона, после чего даже вспыхнули уличные бои, в которых погибли сотни защитников Иерусалима. И кровавые разборки с трудом удалось прекратить.
Осада началась у третьей стены на Западе, к северу от Яффских ворот. Примерно через месяц, где-то к маю, эта стена была прорвана. И вскоре римляне уже преодолели и вторую стену. Защитники Иерусалима были оттеснены в Верхний город и к Храму. И только тут, перед всё более явной римской угрозой, прежняя вражда между партиями прекратилась.
Осада Иерусалима вступила в завершающую стадию, когда по приказу Тита начали возводить валы. Затем римляне устроили вокруг Иерусалима уже свою стену, после чего любая связь защитников города с внешним миром прекратилась, и теперь падение столицы Иудеи было неизбежно.
Траян до сих пор помнил, как старший сын Веспасиана собрал легатов и прочих римских командиров у себя в шатре, перед решающим штурмом иудейской столицы…
***
Было понятно для чего Тит собирал весь командный состав римской армии, осаждавшей Иерусалим. Битва за столицу Иудеи приближалась к своей кульминации. Так что необходимо было обсудить предстоящий решающий штурм, что и как каждому подразделению при этом штурме предпринимать.
Траян Младший упросил отца взять его с собой. Тот скрипя сердцем, но всё-таки дал себя уговорить.
Тит чем-то походил на отца, но всё же я бы сказал, что при этом был и более что ли оттёсанным. Он уже не производил впечатления чего-то среднего между малограмотным сельским мужланом и ушлым торгашом. У Тита появился даже некий лоск, а также в нём укоренились вполне аристократические и изысканные манеры. А по заявлениям древних авторов, старшему сыну Веспасиана ещё были присущи и исключительная память, музыкальный слух, и он при этом сочинял на греческом языке стихи и умел хорошо и складно говорить. Так о нём писали древние авторы, и поэтому я не буду эти их утверждения опровергать.
Увидев Траяна Младшего, а тот был самым молодым из присутствующих, Тит подозвал его к себе. Марк Ульпий Траян приблизился к наследнику римского престола и выразил ему своё глубокое почтение.
Тит ободряюще похлопал Траяна Младшего по плечу, а затем доброжелательно спросил:
- Тебе сколько лет, юноша? Надеюсь, семнадцать уже есть?
- На днях исполнилось! – в ответ кивнул головой юный Траян.
- Ба-а-а! А я смотрю, ты уже не простой оруженосец при отце, а стал настоящим легионером.
- Так точно!
Тит с ног до головы оглядел Траяна Младшего и продолжил свой распрос:
- А ты в рукопашную сходился уже?
- Сходился.
- И где же?
- При Иотопате.
- Ну и как это было тебе? Не страшно, Траян Младший?
- В Иотопате я получил ранение… В грудь.
- Тяжёлое?
- Достаточно тяжёлое.
- И ты не боишься после этого вновь в рукопашную сходиться, юноша?
- Совсем не боюсь! – запальчиво ответил юный Траян.
- Ну, ну… Ты - мо-ло-дец! Вот видите, какой боец?! – произнёс Тит, и обвёл взглядом присутствующих легатов, трибунов и префектов. – Знайте же, что Траян Младший далеко пойдёт! Из него обязательно выйдет настоящий воин! Ну а мы… Имея таких вот храбрых легионеров, мы обязательно скоро возьмём Иерусалим! Так что Иерусалим долго не продержится! – с уверенностью заключил Тит, которого Веспасиан уже объявил своей правой рукой и преемником.
И с этой новостью только что прибыл вестник из Италии.
***
Эти слова Тита Флавия Марк Ульпий Траян запомнил. Как и тот военный совет перед взятием Иерусалима. Самый первый, на котором он удостоился вместе с отцом присутствовать и где впервые привлёк к себе всеобщее внимание.
Тит несколько раз отправлял к защитникам Иерусалима парламентариев, с предложением сложить оружие, но иудеи наотрез отказывались это сделать. И тогда римская армия возобновила штурм столицы восставших.
Начался последний и самый решительный её приступ.
И он затянулся и продолжался много дней.
***
Волны, состоявшие из тысяч и тысяч римских легионеров, одна за другой накатывались на укрепления Иерусалима. После ожесточённой рубки они откатывались. И потом всё повторялось.
Вновь и вновь.
И вот настало очередное утро…
Длинные металлические трубы, называвшиеся тубами, пронзительно и надрывно взревели, призывая к нападению на врага. Постоянно раздавался боевой клич:
- Ба-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а-а-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а-а-а-а!!!
Волны из тысяч разъярённых легионеров накатывались уже несколько дней подряд.
Римляне не давали иудеям ни минуты передышки.
Рядом с Храмом находилась крепость Антония, и она первой и пала. А вслед за ней настала очередь и самого Храма.
Пламя, охватившее крепость Антония, перекинулось и на соседние кварталы, и вскоре охватило и сам Храм. Главная святыня иудеев была захвачена в конце августа, сожжена, сровнена с землёй и разграблена. Внутри неё и на подступах к ней выросли целые горы трупов из тысяч зверски убитых иудеев.
В начале сентября был захвачен дворец Ирода, а через пару дней были подавлены последние очаги сопротивления внутри города. В самом Иерусалиме и его окрестностях было уничтожено шестьсот тысяч бунтовщиков. А всего при подавлении этого восстания было убито свыше миллиона двухсот тысяч иудеев (что составляло добрую половину этого народа). И ещё семьсот тысяч были обращены в рабов и их как скот распродали на рынках Италии и Греции.
Иудея совершенно обезлюдела и стала постепенно заселяться пришлыми людьми.
А наследник престола, Тит Флавий, за эту победу удостоился от отца и римского Сената триумфа.
***
Тубы и буцины в клочья разорвали тишину. Они порвали её резко и пронзительно. И ими как всегда была подана команда «подъём».
Траян, подчиняясь этой команде, тут же проснулся.
Он всегда рано просыпался. Ему хватало на сон пять-шесть часов, а иногда и того меньше.
Лагерь уже ожил и пришёл в движение.
Принцепс самостоятельно и по-быстрому привёл себя в порядок, выпил обычную легионерскую поску, закусил её сыром и пресной лепёшкой, и, отдёрнув полог шатра, порывистой походкой вышел наружу.
Переход армии на левый берег Данувия продолжился.
***
К Траяну ординарцы подвели его коня. Принцепс ловко вскочил на него и в сопровождении пятидесяти преторианцев направился к понтонному мосту через Данувий. Ветер развевал красный плащ за его спиной и перья на шлёме.
- По-осторонись!
- По-о-осто-оронись!
- Дайте дорогу! – выкрикивали по ходу движения конные преторианцы.
При виде императора легионеры уважительно расступались.
И уже через полчаса Траян вступил на землю Дакии.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Горизонт казалось хаотично изломали скалистые вершины. Над ними медленно проплывали белые ватные облака. Где-то там, за этими вершинами, находилось сердце Дакии.
Эта страна занимала чрезвычайно важное стратегическое положение. Она являлась как бы естественным порогом в огромный и неизведанный мир Севера, в мир, который населяли не только варвары, но и фантастические существа, вроде двухголовых людей или людей с пёсьими головами.
Впрочем, трезвомыслящий Траян в эти греческие побасенки, конечно же, не очень-то и верил. Ему они казались просто сказками.
В Дакии Траян уже и до этого бывал. И он её некоторые области неплохо успел изучить. Сейчас всё на этом берегу делалось не спеша, и самым тщательнейшим образом.
Рим не просто собирался окончательно разгромить Дакийское царство, но и его земли захватить, а потом их колонизовать. И организовать уже на месте Дакии свою очередную провинцию. Траян об этом хотел уже вскоре во-всеуслышанье объявить.
И он уже обещал, что ветераны, которые по окончанию этой войны, выйдут в отставку, именно в Дакии получат свои земельные участки. Ведь в этой стране были не только прииски и рудники, на которых добывали много чего полезного, но ещё здесь имелась и чрезвычайно плодородная земля.
И эта земля тоже привлекала римлян.
***
Между прочем, на левобережье Данувия римляне прежде появлялись уже, и происходило это неоднократно. И более того, здесь у них уже кое где были устроены и укрепления, так называемые фактории, или кастеллы, в которых размещались не только их гарнизоны, а ещё обживали эти места и римские ремесленники, купцы, и даже присылаемые из Рима чиновники. Но это прежде всего касалось тех областей, где обитали родственные дакам геты.
Особо следует отметить, что римские легионеры умели не только воевать, но и являлись прекрасными строителями. Именно ими были построены почти все дороги в империи, самые лучшие в то время, и самые протяжённые, и много ещё чего их умелыми руками было возведено.
Вот и сейчас намечалось на территории Дакии протянуть римские дороги. Как на Север, так и на Северо-Восток. В том числе и для этого сопровождал Траяна в очередной Дакийской кампании сирийский грек, знаменитый инженер и архитектор Аполлодор Дамаскин.
***
Временный укреплённый лагерь представлял из себя правильный четырёхугольник. Его окружал вал и возведённый на этом валу частокол. По углам лагеря находились башни. Легионеры построили его быстро, всего за каких-то несколько суток. Сюда же перевезли часть метательных машин.
В лагере на постоянной основе были размещены две отдельные номерные когорты, и им вменили в обязанность охранять не только лагерь, но и мост через реку. За несколько суток на левый берег уже полностью перешли два легиона: VI Железный и II Вспомогательный. И они тут же продолжили продвижение на Север, в глубь Дакии. Траян тоже хотел направиться на Север, но его убедили пока воздержаться от этой авантюры.
Скрепя сердцем Траян согласился с приведёнными доводами. Однако он не собирался сидеть сложа руки, и постоянно отслеживал всё, что происходило на переправе и в целом на захваченном плацдарме.
Ну а на следующий день принцепс вообще отправился к другому мосту, уже к постоянному, к так называемому мосту Аполлодора, где тоже уже вовсю переправлялась вторая часть его армии.
***
Там он встретился со своим ближайшим другом и соратником, а сейчас ещё и командующим второй части армии, с проконсулом Луцием Лицинием Сурой, и с несколькими подчинявшемися ему легатами, и, обговорив с ними некоторые вопросы, тем же днём вернулся к понтонному мосту.
Ну а в лагерь у понтонного моста всё прибывали и прибывали новые части и сейчас в нём ускоренными темпами возводили огромные продовольственные склады, в которых предполагалось хранить изрядное количество зерна и фуража для действующей армии. Тут же возводились так необходимые для легионов мастерские и полевые кузни. В общем, Траян был деятелен.
И как всегда во всё вникал и за всем не уставал следить.
***
К вечеру принцепс вновь собрал у себя командиров легионов и прочих подразделений, и провёл с ними очередное совещание. Выслушав несколько докладов подчинённых, он высказал замечания, кое-что обсудил, а под конец выразил желание остаться наедине с префектом разведчиков Тиберием Клавдием Максимом.
Командир паннонских конных разведчиков, когда они остались одни, произнёс:
- Божественный, мне только что сообщили…в лагерь прибыл человек… С той стороны…
- Он из лагеря даков? Кто такой? – о чём-то ещё думая, вскользь проронил принцепс.
- … О-о-он хотя и от даков, но это наш человек. Ты уже с ним встречался.
- Он что, прибыл из самой Сармизегетусы?
- Прямиком из неё, государь. Примешь?
- Ну, хорошо… Тогда пусть его пропустят, - ответил оживившийся Траян.
Появился дак.
Он был достаточно молод. По внешнему его облику было понятно, что он относился не к простым дакам, а к знати. Он снял головной убор, низко поклонился принцепсу и негромко произнёс на сносной латыне:
- Великий государь, у меня для тебя важное известие…
- Говори! – кивнул головой Траян. – Я тебя слушаю.
- Децебал распорядился, чтобы Редизон возглавил заградительный отряд в количестве примерно десяти тысяч воинов. А ещё он с этими воинами будет вас поджидать в одном из ущелий на вашем пути…
- В каком именно ущелье?!
- Бауты…
- Ну-у-у, как я и говорил, - откликнулся Максим. – Мы всё правильно просчитали, Божественный. Даки нас именно там и будут дожидаться.
- Хм-м-м… А здесь нет никакой ошибки?
- Нет-т!
- Нас будут поджидать именно в этом ущелье? – всё-таки выразил некоторое сомнение принцепс. При этом Траян очень внимательно и испытующе посмотрел в глаза даку.
Тот выдержал взгляд Траяна и не отвёл глаз.
- Мой о-отец… он присутствовал сам на Царском совете. И о-о-он… всё слышал своими ушами. Тут нет никакой ошибки. И вот ещё что… - дак запнулся.
- Ну-у, продолжай! - выразил нетерпение Траян. – Что умолк?
- В ущелье у Редизона будут хотя и не слишком большие силы, но это будут все опытные и закалённые бойцы. И им дано указание стоять на смерть. А вот основные свои отряды царь выведет уже на Орэштийском плато, перед Сармизегетусой.
- Мда-а-а… Так значит он там и собирает все свои войска?
- И-именно там! Ну а Редизону… тому поручено твои легионы, Великий государь, задержать хотя бы на несколько недель… А ещё лучше – на месяца полтора…и-или… и-или даже на два.
- … Всё-таки, царь даков ожидает прихода к этому времени помощи с Севера? – переспросил Траян.
- … Ты прав, Великий государь! Он на эту помощь очень надеется. Потому что без неё ему даже Замолксис уже не поможет! – ответил дак.
Максим и дак ещё кое-что сообщили Траяну и покинули императорский шатёр.
Время было уже далеко за полночь, и принцепс тут же погасил большую часть светильников и отошёл ко сну.
***
Марку Ульпию Траяну Младшему не только вспоминалась Иудейская война и осада и нещадное разрушение Иерусалима. Именно там, во взбунтовавшейся Иудеи, Траян познал, что же представляла из себя война на самом-то деле. А это ведь не только блестящие доспехи и бравурные парады перед толпами зевак, громкие победы и тем более слава и долгожданный для каждого воина триумф с богатой добычей. О-о, не-ет! Нет, нет! Это явление имело и обратную сторону медали.
Однозначно тёмную и негативную…
Это и разрушения, и многочисленные жертвы, и неизбежно чьи-то смерти. Очень много смертей.
Однако без войны не было бы для античного человека привычной жизни. Война для него была самым обычным явлением. Ведь чем ещё можно было заниматься здоровому и молодому мужчине в то время? Ну на что же тратить ему было свои силы?
Землю плугом пахать? Чем-нибудь торговать? Или ещё к чему-то подобному же стремиться? Так это же скучно. И это не столь важно и приедается. И от этих занятий не приобретёшь ни славы, ни тем более настоящего богатства! Ну и, в конце концов, римские мальчишки с самых ранних лет играли не в торговцев или в адвокатов, а всегда в героев и войнушку. И почти каждому из них вдалбливали в голову одну мысль…
Необходимо быть воином!
Решительным. И отважным.
И по возможности безжалостным ко всем своим врагам.
У римлян по этому поводу даже пользовалась особой популярностью поговорка: «Лучше быть человеком меча, чем человеком тоги.»
Так примерно думал с младых лет и Траян Младший.
И в том же духе были воспитаны и примерно так же думали подавляющее большинство римских граждан, особенно мужского пола.
***
Траян Старший во время Иудейской войны сблизился с Веспасианом, и уже став императором, основатель династии Флавиев легата X Бурного легиона сделал наместником, вначале направив его в Каппадокию, а потом вернув в Сирию.
На наместничество Траяна Старшего пришлось парфянское вторжение, однако новоявленный наместник прекрасно проявил себя: он сумел отбиться от полчищ захватчиков и принудил Шахин шаха заключить мирное соглашение.
К этому времени Траян Младший уже набрался опыта, неоднократно и заслужено был награждён и получил даже звание трибуна-латиклавия. И его перевели на Запад, в европейскую часть империи.
***
Траян Младший возглавил легион, расквартированный в Испании. А вскоре его отца тоже отправили на Запад. Траян Старший стал на некоторое время наместником одной из провинций на Рейне. И в этой провинции он впервые столкнулся с германцами, обитавшими на берегах одной из крупнейших рек Запада.
А надо сказать, что даже войдя частью своих племён в состав Римской империи, германцы по-прежнему были для римлян непонятным и малоизвестным народом.
В отличии от тех же галлов они всё же являлись классическими варварами.
***
Впервые цивилизованный греко-римский мир узнал о древних германцах во второй половине IV века до новой эры от греческого путешественника Пифея из Массалии (нынешний Марсель), посетившего Южную Скандинавию.
Пифей описал гутонов, добывавших и продававших «солнечный камень» (имеется в виду янтарь). Предполагается, что гутоны были предками готов, которые через несколько столетий чрезмерно размножатся, наберут силу и станут разрушителями Римской империи, наряду с аланами и совсем дикими гунами.
Затем, почти на два века, древние германцы выпали из поля зрения цивилизованного мира, пока на горизонте не появились уже… кимвры и тевтоны.
Эти два германских народа в 113 году до новой эры двинулись из Ютландии на Юг и в придунайской провинции Норик разбили римскую армию консула Папирия Карбона.
***
К 105 году они достигли Центральной Галлии и здесь при Араузионе неожиданно для всех нанесли крупнейшее поражение римским легионам, совершенно уничтожив сто тысячную армию, во главе которой стояли двое военачальников: Квинт Сервилий Цепион и Гней Маллий Максим.
В Риме после этой катастрофы был объявлен траур.
Далее, двумя потоками, кимвры и тевтоны направились в Испанию и сумели прорваться за Пиренеи. Но вот в этой провинции дела у германцев не заладились, и их выдавили обратно в Галлию, и тогда они решили направиться в Италию.
И уже у самого порога Италии в 102 и 101 годах до новой эры армию северных варваров в двух битвах разбил знаменитый военачальник и семикратный консул Гай Марий. Тут уж римляне взяли реванш. Причём взяли они его что называется по полной. Разгром кимвров и тевтонов был не просто сокрушительным, а оказался тотальным.
И после этих битв кимвры и тевтоны перестали существовать. Так как они навсегда сошли со страниц Истории.
***
Относительный мир на Западе установился достаточно надолго, потому что после внезапного и яркого появления на сцене Всемирной истории германцы опять ушли в тень.
Ушли они почти на пятьдесят лет.
Однако вновь о себе они громко заявили уже только при Гае Юлии Цезаре…
В 72 году до новой эры германское племя свевов, под предводительством вождя Ариовиста, перешло через Рейн в Галлию, чтобы помочь кельтским племенам арвернов и секванов в их войне с эдуями, заключившими союз с Римом. К этому времени Цезарь уже не один год воевал в Галлии и постепенно её подчинял.
В 61 году до новой эры, разбив эдуев, Ариовист пожелал остаться в Галлии и занял часть земель своих вчерашних союзников секванов. И тут же из-за Рейна в Галлию хлынул новый поток германских племён. Сюда, вслед за свевами, ринулись гаруды, маркоманы, трибоки, вангионы, неметы и седузии. Это нашествие варваров чрезвычайно обеспокоило Римскую республику.
В 58 году до новой эры Цезарь разгромил Ариовиста и вытеснил всех германцев за Рейн. Но этот разгром ненадолго остановил экспансию германских племён. Через три года Цезарь истребляет германские племена тенктеров и узипетов, проникших в Галлию уже через Нижний Рейн. В это же время римские легионы впервые решаются перейти через эту реку и на четыре века она станет рубежом, разделившим империю и северных варваров.
Примерно в эти же самые годы и Данувий на всём своём протяжении станет границей между двумя мирами.
Но за Данувием начинался уже мир других варваров.
Это был мир даков, а ещё сарматов и нескольких праславянских племенных союзов, включая венедов, склавинов и карпов.
***
В 9 году новой эры Рим на Западе перешёл в наступление…
Имперские легионы во главе с Друзом Старшим переправились через Рейн и разорили земли хатов и свевов, а херусков прогнали за Альбис (нынешнюю Эльбу).
Альбис стал самым восточным рубежом в Германии, которого достигли римляне. Брат Друза и будущий император Тиберий закрепил римскую власть над новыми территориями. Казалось бы, они вскоре так же, как и Галлия, будут романизированы и станут постепенно обычными провинциями. С римскими дорогами и городами, а также с общеимперскими порядками и с вечно голодным римским чиновничьим аппаратом.
Однако для римлян всё на этих землях сразу же пошло не по намеченному плану… А я бы даже сказал, что всё у них там стало развиваться совершенно наперекосяк.
***
На рубеже новой эры германские племена превратились в главного противника Рима на Западе. Как по этому поводу написал Тацит: «мы не столько победили германцев, а всего-то поторопились отпраздновать над этими варварами триумф.» И здесь римский писатель оказался совершенно прав в своём достаточно язвительном высказывании.
В 5 году между Рейном и Альбисом была образована провинция Германия Великая, но просуществовала она лишь считанные годы. И после восстания под руководством Арминия, римская власть на этих землях рухнула и в мгновение ока была сметена.
Впрочем, по началу ничто вроде бы для римлян не предвещало какую-либо беду…
***
На обоих берегах Рейна располагались в укреплённых лагерях обычно пять-шесть легионов. Они охраняли покой новоприобретённых территорий.
Летом римские должностные лица переправлялись на правый берег Рейна и совершали походы в область проживания ещё вчера свободных германских племён, для разбора судебных дел, которые они вели по законам Рима.
Уже принято было решение переписать всё население, чтобы обложить его налогами и организовать призыв германцев в римскую армию. То есть устанавливались порядки такие же, как и в соседней Галлии или в любой другой римской провинции на Западе империи. Но сказать откровенно, Риму приходилось здесь всё делать с оглядкой на Маробода.
Вы спросите: а кто такой был Маробод?
Я вам отвечу.
Ну это был вождь многочисленного и очень сильного германского племени маркоманов, занимавшего Богемию (нынешнюю Чехию).
***
Маробод происходил из знатного рода.
У маркоманов, как и у даков, считавшихся не совсем дикими, уже успела сформироваться собственная многочисленная знатная прослойка.
Юношей он не один год прожил в Риме, где воспитывался при дворе первого императора, Октавиана Августа.
В 8 году до новой эры, после вторжение римлян в Северную Германию, маркоманы потерпели поражение и были вытеснены со своей территории. Вынужденно они переместились на территорию Богемии, прежде разгромив населявших её кельтов из племени бойев.
Вскоре в Богемии сложился мощный союз под главенством маркоманов, в который вошли и другие германские племена: лангобарды, квады, гермундуры и семноны. В этом образовавшемся маркоманском государстве была сформирована по римскому образцу 70-ти тысячная армия. Маробод объявил себя королём (или по-германски конунгом).
Первым конунгом среди германцев.
И самым первым королём в Богемии.
И после этого некоторые германские вожди, в подражание Марободу, тоже стали принимать этот титул, который с древнегерманского переводился, как «Верховный вождь».
***
Римлянам подобное развитие событий, причём происходивших прямо у них под носом, не могло особо понравиться, и Август повелел Тиберию подготовить армию вторжения. Для этого было приготовлено двенадцать легионов, и они уже выступили против Маробода, но тут возникло мощное восстание в Паннонии и Иллирии, и конунга маркоманов пришлось на время оставить в покое.
С ним был заключён почётный мир, а Тиберию, уже с пятнадцатью легионами, пришлось переключаться на подавление восстания двух провинций на Балканах.
Это восстание оказалось масштабным и чрезвычайно мощным.
Так писатель Светоний признал эту войну с восставшими паннонцами и иллирийцами самой тяжёлой для Рима, после Пунических войн. Тиберий был отправлен на Балканы потушить тамошний пожар, и на это он потратил три года, а вместо него в Германии наместником был назначен Публий Квинтилий Вар.
Ну а этот Вар был ещё тот «фрукт», я вам скажу!
***
Вот какую хлёсткую характеристику ему дал римский писатель Веллий Патеркул: «Квинтилий Вар происходил скорее из семьи известной, чем знатной, от природы он был человеком мягким, спокойным, неповоротливым и телом, и духом, пригодным скорее к праздности, чем к военному делу. Но он, к тому же, никогда не пренебрегал деньгами, доказательством чему служит Сирия… Бедным в качестве наместника он прибыл в эту богатую страну, а вернулся уже богатым из страны до нельзя им обобранной…»
А ещё этот спесивый новый наместник, присланный из Рима, хвастался, что… «природную дикость германцев легко укротит розгами ликторов и плетями надсмотрщиков.»
Лишь только к 9 году новой эры с величайшим трудом Тиберию удалось подавить восстание паннонцев и иллирийцев на Балканах, как тут же, спустя всего несколько месяцев, не менее сильный пожар неповиновения разгорелся уже и в Германии…
***
Восстание германцев возглавил 25-ти летний Арминий, сын вождя херусков Сегимера.
Арминий служил в римской армии, командуя отрядом наёмников германцев. За примерную службу он удостоился римского гражданства. Квинтилий Вар ему всецело доверял, и они даже сдружились и часто вместе пировали. Римский наместник настолько проникся симпатией к Арминию, что перенёс свою ставку в землю херусков, где себя уже он чувствовал в наибольшей безопасности.
Германцы до поры вели себя смирно и не показывали недовольства даже из-за возросших поборов, которыми обложили их римляне. Но в тайне Арминий рассылал к вождям различных германских племён своих людей и подбивал их к восстанию.
Вскоре на его сторону перешли бруктеры, хавки, хатты, марсы и некоторая часть маркоманов. Один из знатных херусков, Сегест, отец Туснельды, жены Арминия, предупредил Вара о готовившемся восстании, но римский наместник посчитал это всего лишь клеветой, глупой напраслиной, которую возводили на его лучшего дружка, и не предпринял никаких упредительных мер.
Согласно замыслу Арминия вначале восстали отдалённые германские племена. Под предлогом подавления их недовольства Арминий собрал внушительные силы и сопровождал армию наместника Квинтилия Вара, состоявшую из трёх легионов, шести отдельных номерных когорт и трёх конных вексилий.
Предположительно у Вара было восемнадцать тысяч легионеров, примерно ещё пять тысяч наёмников, а вместе с обозом эта цифра вырастала до тридцати-тридцати пяти тысяч человек (куда входили ещё и женщины, и дети, и старики).
Однако вскоре Арминий намеренно отстал от римлян.
***
Легионы Вара, сопровождаемые огромным обозом, двигались очень медленно по земле германцев. И вот они достигли местности под названием Тевтобургский лес. Колонна римлян растянулась на много миль. Здесь были и вьючные животные, ослы и мулы, и различные повозки, и тысячи медленно вышагивавших понурых и до нельзя утомлённых людей.
Тевтобургский лес находился в верховьях речек Амизии и Лупе.
Он представлял из себя мрачную картину. Это была густая и малопроходимая чаща. Но и справа, и слева от него раскинулись совсем гиблые топи, так что этот лес невозможно было обойти.
Колонна римлян вынуждена была втянуться в эту чащу.
***
Римский писатель Дион Кассий красочно описал все последующие события…
И я приведу лишь только часть его рассказа…
«Разразился ураган. Сильный ветер раскачивал кроны деревьев. Они качались и гнулись с шумом. Небо окрасили молнии. За ними последовал гром. Да такой силы, что у многих закладывало в ушах. И тут же начался сильнейший ливень. Колонна римлян ещё больше растянулась. Повозки стали увязать в непролазной грязи, и многие из них пришлось бросить. Оставлявшиеся повозки бесжалостно сжигали. А вместе с ними и уничтожалось имущество, которое в них везли.»
Германцы начали с обстрела римлян из леса, затем они покинули свои укрытия и бросились в рукопашную. Легионеры с трудом, но отбились от наседавших варваров.
Впрочем, германцы не прекращали своих атак и продолжали наседать. На третий день продвижения по Тевтобургскому лесу колонна оказалась на местности, где уже невозможно было держать сомкнутый строй. Небеса вновь разверзлись и с новой силой пролился ливень. Он с некоторыми перерывами лил несколько суток. Всё лил и лил. Лил как из ведра.
У римлян промокли щиты и луки, и легионеры потеряли боеспособность, в тяжёлых доспехах они уже в буквальном смысле утопали по пояс в грязи. Они ругались, молились, падали и с трудом поднимались. Да и то, поднимались уже не все. Ну а германцы с лёгким вооружением без каких-либо трудностей передвигались по знакомой им местности. И всё время атаковали врага. Не переставали атаковать ни на мгновение! Атаковали решительно и дерзко с криками:
- О-один с нами!
- Ва-алькирии нас жду-ут!!!
Выйдя на открытую местность, римляне попытались возвести оборонительные вал и ров, c неимоверными усилиями и с не меньшими потерями им удалось это сделать. Но натиск германцев всё больше усиливался, так как к херускам присоединились воины из других германских племён.
Нападали на римлян уже беспрерывно и хатты, и хавки, и бруктеры, и марсы.
Раненные Квинтилий Вар и легат Луций Эггий приняли решение заколоться, чтобы не испытать позор плена. После этого сопротивление римлян прекратилось, деморализованные легионеры бросали оружие и погибали, почти не обороняясь. Префект лагеря Цейоний сдался в плен и позже был казнён. Легат Нумоний Ваал с конницей сбежал к Рейну, бросив пеших легионеров и весь остававшийся обоз на произвол судьбы.
Убито было много тысяч римлян, не меньшее их количество было взято в плен. И не малую часть пленных римлян германцы принесли в жертву своим богам. Делались эти жертвоприношения с чудовищной жестокостью. Особенно германцы проявляли жестокость по отношению к трибунам и центурионам, ну и, конечно же, к римским судьям и мытарям. Уж тем то пришлось перед смертью испытать самые жуткие мучения.
Описание их я из этических соображений опущу. Только замечу, что ещё десятки лет спустя, в Тевтобургском лесу и на много миль вокруг него можно было встретить человеческие черепа, прибитые к стволам деревьев или аккуратно разложенные на земле.
Это были останки замученных и принесённых в жертву германским богам нескольких тысяч попаших в плен римлян. Причём германцы приносили в жертву своему Одину не только взрослых римлян, но и их детей, и даже грудничков.
И это было самым ужасным злодеянием с их стороны.
Это была необъяснимая жестокость.
(Продолжение следует)