Я так давно здесь не писала! И с радостью узнала, что здесь многие ждут моих статей… это и приятно и волнительно и ответственно, если честно.
Чудесного исцеления у нас пока не случилось. Наш Игорек по сознанию примерно в том же состоянии, что и полгода назад.
Но я сказала «примерно» не просто так. Глаз наш, конечно, замыслился в рутине однообразных дел, но если присмотреться, движение вперёд всё-таки есть. Оно не такое очевидное и заметное для постороннего глаза, но для нас разница есть. У Игорька появилось больше двигательных рефлексов. И они продолжают появляться почти ежедневно.
Он стал иначе, острее реагировать на боль. И, что самое важное для нас, появились первые проблески эмоций. Пока грустных, пока тревожных: расстройство, напряжение. Но это значит, что он где-то там, внутри, чувствует, переживает, реагирует. Или мы так думаем…
Помню, когда мы только переводились из реанимации, муж разговаривал с другими родителями, чьи дети в похожем состоянии. Мы спрашивали про успехи, и нам отвечали: «Появились эмоции». Тогда я психовала, в те первые месяцы отчаяния еще подумала: «Неужели мы будем мечтать о том, чтобы Игорь просто плакал или улыбался?»
Тогда это звучало как насмешка. Сейчас я понимаю иначе.
Да, мы ждём другого. Мы ждём его возвращения. Настоящего, полного, осознанного. Но если плач и улыбка могут стать первыми сигналами, что Игорь возвращается к нам из своего зазеркалья, мы примем и это. Пусть это будет первой весточкой. Как слабый, далекий, едва уловимый, но свет в конце этого тоннеля.
Может, это и не станет началом большого пути. А может станет.
В реанимации нам однажды сказали о шансах выхода из вегетативного состояния. Они невелики. Но врач добавил фразу, которая останется со мной навсегда: «Они никогда не будут равны нулю».
Для врачей это статистика. Для родителей это всё.
Поэтому, как бы грустно это ни звучало, есть то, что будет с нами всегда. Это надежда. Она постоянно меняется, трансформируется. То она огромная и живая, то как будто уменьшается до таких размеров, что ее как будто нет. Но она есть. Поэтому мы продолжаем делать то, что должны.
Ещё одно, что я заметила за это время. Когда становится совсем невыносимо, когда паника накрывает с головой и кажется, что силы кончились вдруг, откуда ни возьмись, появляются люди. Те, кто помогает. Я никому не звоню, не пишу, не прошу. Но они приходят. Словно кто-то сверху посылает их именно в тот момент, когда я уже на пределе.
Я чувствую эту поддержку. Верю, что нас ведут.
И хочется верить, что помогут и в самом главном…