Спектакль
Действие четвертое. Последнее.
Занавес белый, весь в красных крестах. Играет музыка из фильма "Полет над гнездом кукушки". Доктор Щеглов марширует вдоль сцены с видом медсестры Редтчед, увидевшей Билли без штанов. На нем точно такая же шапочка, правда из-из его плеши она больше похожа на шутовскую корону. По краю сцены бредёт бабка с рыжим хохолком, она по прежнему тащит на верёвке козу. Доктор прядает назад, как изумлённый мерин, шапка съезжает на глаза.
-Куда!!!! Козе нельзя. С козой нельзя!!! Ошалели совсем, вы бы бегемота ещё притаранили.
Бабка упрямо дотаскивает козу, привязывает ее к какой-то палке, торчащей из-под занавеса, тоненько пищит
- Я к девочке с машинкой,
печатной той притом
О ней моя кручинка
и тётке той с котом.
Мне их болезных жалко
им принесла тыквЫ
и петушка на палке
мне не мешайте вы
Бабка пытается пробраться за занавес, но доктор достает из кармана рупор, орет в него, как заполошный... Слов не разобрать, да и не стоит, потому что он вопил что-то политическое, но бабка пугается. Она бежит прочь, коза было пускается за ней. Но она тащит за собой что-то, похожее на мольберт, эта штука прыгает, пугая бабку ещё сильнее. Следом выскакивает крупная тетка, она вся с ног до головы увешана розами, и напоминает скорбное место сразу после похорон.
-Стоять!! Куда!!! Щас серы!!!
Доктор одним прыжком настигает скорбное место, с размаху вкалывает ей то, что давно хотел именно туда, куда грозился. Место разом успокаивается, и убирается за занавес вместе с розами и мольбертом.
Доктор устало сникает, шепчет.
-Фу...И это ведь сейчас ещё привезут. Серы на всех не хватит....
Занавес дёргается, но не открывается. Свет вдруг гаснет, потом снова вспыхивает, раздается звук литавр, кто-то со всей дури лупит ими почём зря. Щеглов зажимает уши руками, целит иглой в свою ляжку, но не успевает. Вдоль сцены едет пароход. На палубе стоит женщина, она делает странные движения руками, как будто плывет по собачьи, а на голове у нее шапка с надписью "Игра в Коуча".
- Вы кто? Пациент?
Женщина перестала плыть, горделиво выпрямилась, враз став похожей на вождя Бромдена из вышеназванного фильма.
-Я???? Пациент???? Ты совсем ощеглел, что ли? Я Коуч!
Доктор опасливо занёс руку за спину, а то сорвётся ещё шприц, поразит кого не надо.
-Коуч? Коуч чего?
Вождь успокоился, одним нырком оказался около доктора, похлопал его по плечу.
-Я Коуч не чего . А кого! Я учу дырку. Тьфу! Ирку. Ну, ту бабку с козой.
Доктор почесал шприцем в нехорошем месте, тихонько и нерешительно спросил
-Козу? В смысле -с козой? А чему учишь-то?
Женщина-вождь насмешливо покачала головой, продекламировала матом
- А всему! Жизни учу. Она ж не знает, как надо. А я знаю. Я лучше всех знаю! Я Коуч
Она вдруг дико свистнула, подпрыгнула, бешено замолотила руками по-собачьи, и начала читать стихи такими словами и так громко, что белый занавес покраснел, а крестики с него свалились, запрыгали и резко прикинулись мандаринами.
Доктор прикрыл голову руками, впендюрил себе серу, и все кончилось бы плохо, если бы не санитары, спрыгнувшие с парохода. Вождь- Коуч утих, перестал материться и торжественно, перейдя на брасс, уплыл за занавес.
- Сумасшедший дом. Скорее бы на пенсию
Доктор было взгрустнул, но сразу радостно улыбался, переживая приход. Занавес медленно начал подниматься, и только пыль, превратившись в маленькие шарики перекати-поля прыгала по сцене.
А на сцене была скорбная обстановка палаты. Большая, с кроватями, установленными вдоль стен, с окнами в решетку, она навевала настроение грусти, вернее тихой печали. Посреди палаты стоял столик, за ним сидела Лохматка и истово лупила по клавишам. Иногда она отвлекалась от своего труда, хватала со столика игрушечный фотоаппарат и что-то фотографировала, видимое только ей одной. Вытаскивала воображаемое фото, рассматривала его, смешно двигая заросшими бровями, потом швыряла его в центр палаты, что-то возмущённо лопоча. Но, видя, что никто не обращает внимания, возвращалась к машинке, и лупила по ней ещё сильнее. Правда бумаги у нее не было, но это девушку не смущало, ей хватало процесса за глаза .
У стены стояло скорбное место с розами. Перед пациенткой высился мольберт с фотографией незнакомой полной женщины. Розалия медленно и со вкусом подрисовывала на фото усы. Усы ей не нравились, она их стирала и рисовала снова. Занятие ее так увлекло, что она не замечала отвратного плешивого кота, который сидел на ее здоровенной ступне и жрал бутерброд с икрой.
На одной из кроватей сидела скорбная с галстуком на голое тело. На стенке висела бумажка с надписью "Штирлиц", и похоже было, что дама искренне считает, что она Штирлиц и есть. Скорбная принимала шифровки, прижимая к уху лейку от душа. И быстро писала что-то на простыне чайной ложкой.
-Два, два, два, три, два, два....Сейчас... Сейчас. Все данные, все пароли, все явки. Все про нее, все будет. И Администрации Романовки сейчас шифры передам. Пусть знают, кого пригрели. И в чат!!!! В чад!!! На озере Чад изысканный ходит жираф!!!
От стены к стене потерянно бродила бабка, стащенная с гор Урала. Она жалела только об одном, спертый ею было занавес она не успела пустить на дело. Сшить сеть для ловли белых ворон. Но она удачно отмахивалась от этих птичек мухобойкой, благо мухобоек в палате было навалом.
Доктор ласково подтолкнул Вождя-коуча к кровати у окна. Коуч проплыла, как в море корабли, улеглась на кровать, положила ногу в шпильке на ногу в ласте. И тихо запела что-то матерное себе под нос.
В общем, комплект был не полным. Не хватало ещё пары-тройки особо истовых. Но день подходил к концу, заведение погружалось в покой и сон....
Доктор удовлетворённо снял шапку с плеши, уложил шприц в коробку, вздохнул.
-Завтра будет новый день. Завтра будут новые клиенты. А серы на всех хватит.
Звучит музыка из мультфильма "Доктор Айболит"
Занавес