Во втором семестре к нам пришёл полковник Солярский. Старшекурсники сказали, что он безвреден, любит дисциплину и не наказывает, чтобы ты не совершил. И что он снимался дублёром в фильме Белый клык - играл эпизод боя человека с волком. Эпизод не помню, а полковника вижу прямо сейчас, как будто рядом стоит - глаза стальные походка строевая, говорит будто Устав Вооружённых Сил СССР декламирует по памяти. Он учил нас падать под окном в помещении при атомном взрыве, не носить белого или чёрного, уже не помню какого, и ещё всяким приёмом выживания, не только при взрыве.
Он не страдал чувством юмора и комплексом неполноценности.
Однажды, случился конфуз, было смешно. Солярский принёс противогаз и принялся учить нас бездельников как им пользоваться.
Рассказал, что подбирают эту одежду по размеру лица - надо измерить швейным сантиметром расстояние от подбородка до, по-моему, верхушки лба и тогда по этому параметру получить на складе противогаз. При получении тщательно проверить сохранность резины чтобы в ней не было дырочек. Противогаз надевали на отметку - шесть секунд пятёрка и далее по возрастающей. Двойка, кажется была за более чем двенадцать секунд. Не помню какую оценку заработал я, а вот, полковнику запаса…
Когда он закончил объяснять, кто-то из нас подло предложил, - А вы покажите, ведь, наглядность в учебном процессе, есть залог качества обучения…
Здоровенный мужик с лицом взрослого буйвола пытался натянуть противогаз явно намного меньшего размера, чем тот который ему бы подошёл. Мы хором отсчитывали секунды. Один два, три… семь, восемь…десять, одиннадцать, двенадцать…
Когда процесс, наконец, закончился, надетое изделие сильно напоминало приспособление, изобретённое доктором Кондомом для борьбы с рождаемостью и нехорошими болезнями. Ставшая прозрачной, резина не смогла скрыть ярко-красный цвет фасада головы. Твёрдая двойка! - констатировали радостные мы. Учитель снял растянувшийся противогаз с лица и совершенно не смутившись сказал негромко, - Вот так надевается противогаз.
На нашу гомерическую реакцию он не рассердился, а просто продолжил общение с аудиторией...
Ежегодно, двадцать третьего февраля, мы с Генкой, моим одногруппником и близким другом, выпиваем за Прямикова и за Солярского и за то, чтобы применять противогазы, только нарезая лук…
Интересно, что думали эти два фронтовика о нас, придурках.
Теперь, споём.
Окружил нас враг - не вскинь глаз,
Мы пошли клинками блестеть.
Только двое прорвалось нас,
Прорубились - и ушли в степь.
Подо мною вороной Черт,
А под другом вороней Смерч,
Для таких погоня - не в счет,
И отстала по пыли смерть.
Был он северных лесов сын,
А под нами был степной путь,
И в глазах его бледней синь,
И пробита у него грудь.
Появились миражи вдруг,
И уплыли миражи прочь,
И тогда упал с коня друг,
И на нас упала вдруг ночь.
И сказал он мне: "Хотел пить,
Выпил ветер, даже боль мук",
И сказал он мне: " Хотел жить,
За двоих теперь живи, друг.
Ты возьми мой карабин, друг,
И пакет с моей груди, друг,
Пусть останусь здесь один, друг,
Пусть умру я, не буди друг".
Только вдруг в ночной тиши звон,
И приклада о седло стук,
Тут очнулся, как от сна он,
В руки взял свой карабин друг.
И, шатаясь, на коня сел,
Мы рванулись за врагом вскачь,
Он, стреляя на ходу, пел
И смеялся он, ну хоть плачь.
Был он северных лесов сын,
А под нами был степной путь,
И в глазах его бледней синь,
И пробита у него грудь.