Очарованный романтикой Джека Лондона задаётся мыслью: «Разве так сложно приручить зверя? По сути, волк — это большая и сильная собака, только без изъянов селекции. Сделаю заказ охотникам или же выйду на питомник... Буду кормить качественной пищей, любить, дрессировать — и вырастет у меня почти что Белый Клык». Ага, щас! Пропасть между собакой и волком измеряется не анатомией, а устройством психики. Перевести Акелу в категорию «хороший мальчик» не выйдет, даже если хозяин выделит питомцу отдельную кровать и станет кормить мраморной говядиной.
«Паникёр» — ты меня называла
Гроза кабанов и кошмар чабанов на поверку оказался паникёром! В отличие от собаки, которая от природы крайне любопытна, волк не доверяет никому и ничему. Учёные связывают такое поведение с неофобией, то есть панической боязнью всего нового. И волка можно понять. В лесу осторожность и недоверие спасают зверям жизнь... Если ты не боишься капканов и не обходишь по широкой дуге странные запахи, ты просто не жилец.
От звонка в домофон волк подпрыгнет на месте. Запуск пылесоса — стопроцентная капитуляция под диван! Ежели хозяин наденет новую пижаму, то Серый будет трое суток с подозрением коситься на него из коридора. Вместо храброго стража человек получает дёрганого неврастеника, который при виде зонтика готов снести несущую стену.
Пока собака с восторгом исследует мир, волк шарахается от любой тени. Специалисты зовут это неофобией, а звери связывают со здравым смыслом.
Работа за идею
Собака тысячелетиями отбиралась по принципу желания угодить человеку. «Хозяин, смотри, я принёс палку! Молодец? Любишь? Уважаешь?». Братья наши меньшие готовы работать за похвалу, за взгляд, за «хорошего мальчика». У волка логика другая. Он такой же прагматик, как тот самый бизнесмен из 90-х. «Что я с этого буду иметь?» — единственный вопрос, который читается в жёлтых глазах Серого. Сидеть? Лежать? Зачем и почему?
Если у человека в руке нет провизии, волк даже ухом не поведёт. А если есть... то подумает, оценит калорийность и сопоставит с затратами энергии. Волк в принципе не выполняет команды человека, он сотрудничает. И только до тех пор, пока ему это интересно. В понимании стайного зверя, если вожак требует каких-либо бессмысленных действий, значит, вожак этот не ахти.
Всё сам! Всё сам!
Зоологи как-то провели эксперимент. Взяли мясо, положили в клетку, которую нужно было открыть, дёрнув за верёвочку, и запустили в комнату собак. Собаки подумали, потыкались, не получилось, и они тут же повернулись к человеку: мол, «Двуногий, помоги! Ты же умный, у тебя руки!». Потом аналогичный эксперимент провели с волками. Те даже не посмотрели на человека: испытывали прутья на прочность, делали подкоп, дёргали за шпингалет, пока не открыли клетку.
Волк не станет ждать, пока человек откроет ему дверь, — он научится поворачивать ручку (или же вынесет дверь вместе с косяком). Волк не будет скулить у холодильника — он его вскроет. Самодостаточность шикарно смотрится лишь в документальных передачах.
Горе-хозяин внезапно обнаруживает, что завёл во дворе не собаку, а дерзкого сожителя, который виртуозно вскрывает замки, отлично знает, где лежит провизия, и не собирается спрашивать разрешения, чтобы её взять.
Совсем взрослый
Биологи называют инфантильное поведение собак неотенией. Даже огромный алабай в душе остаётся щенком, которому нужны «мама» и «папа» в лице хозяина. Волк взрослеет по-настоящему. К двум-трём годам (период полового созревания) милый пушистый комочек превращается в серьёзного зверя. Игры заканчиваются. Начинается жизнь. И в этой жизни человек предстаёт не «родителем», а либо участником стаи, либо конкурентом.
Щенячья привязанность испарится, как лужа на асфальте в июле. А уже вскоре вступит в силу жёсткая иерархическая программа. Серый начнёт проверять человека на прочность. Рыкнуть у миски? Легко. Не пустить на диван? Запросто. Прихватить, чтобы показать характер? Обязательно. И это не «плохое поведение», а норма для стайного зверя.
В природе волки регулярно выясняют отношения, чтобы поддерживать структуру стаи. Просто для человека такой «разговор по душам» может закончиться в травмпункте.
Квартирный вопрос
Собака грызёт тапочек? Детские шалости! Волк — машина для полного обновления интерьера. Челюсти Серого мощнее, чем у любой другой собаки сходного размера, а потребность в жевании — запредельная. Но дело не только в зубах. Дело в исследовательской деятельности. Волку жизненно необходимо знать, что находится внутри дивана, как устроен матрас и что спрятано под полом. Акела не рвёт обои, а расширяет кругозор.
Оставить волка одного в квартире на полный рабочий день — всё равно что запустить туда бригаду лесорубов. Вечером вернётесь не домой, а в руины. Причём волк будет сидеть посреди жилища с видом абсолютного спокойствия. Он-то свой план выполнил: местность изучена, лишнее устранено, логово обустроено. И так — каждый день.
Обычные клетки волк вскрывает как консервные банки, а в усиленных промышленных вольерах воет так, что соседи вызывают экзорцистов.
Без накала нет вокала
Кстати, о вое. Собаки, как известно, лают. Лай — это такой инфантильный способ общения, опять же, больше свойственный щенкам. Волки лают крайне редко, их короткий «гав» — сигнал тревоги. Зато санитары леса то и дело воют. И перед нами не тоскливое «ууу» на Луну раз в месяц, а полноценная коммуникационная система. Утренний вой, вечерний сбор, вой от скуки, вой от одиночества, вой «просто потому что акустика в ванной позволяет». Диапазон и громкость такие, что у вас будут вибрировать стёкла.
А ещё волки используют скулёж. Серый может скулить часами, если ему что-то понадобилось или он просто заскучал. Собаку можно научить команде «Тихо!». Волка? См. пункт 2. Если Акеле хочется петь, он будет петь. И мнение человека его интересует примерно так же, как мнение мухи. Жить с волком — гарантированный способ стать врагом № 1 для окружающих.
Глаза в глаза
Любите смотреть в глаза своей собаке? Чувствуете связь, понимание, любовь? Учёные доказали, что при зрительном контакте у собаки и хозяина вырабатывается окситоцин — гормон привязанности. Считай, химия любви. С волком такой номер не пройдёт. Для дикого хищника прямой взгляд в глаза — угроза. Вызов. Агрессия. «Ты чего на меня так смотришь, неуважаемый?». Вместо выброса окситоцина человек получает выброс адреналина.
Волк ответит таким взглядом, от которого захочется уменьшиться до размеров атома. Никакой «ментальной связи» через гляделки не получится. Серый не ищет одобрения в ваших глазах. Он мониторит движения, чтобы понять: на меня собираются напасть или можно расслабиться.
Голод — не тётка, а смысл жизни
У большинства собак охотничье поведение «исправлено» селекцией. Бордер-колли пасёт, но не добывает. Пойнтер делает стойку, но не бросается. Ретривер приносит добычу, но не жуёт. Цепочка «найти — догнать — добыть — съесть» разорвана. Волк чтит и соблюдает древние законы хищника. Вот только проблема в том, что «охотничий азарт» может включиться внезапно.
Местный хомяк, соседская кошка, маленькая собачка или проезжающий мимо самокатчик — все они в какой-то момент могут переключить тумблер в голове Серого. Даже самый ручной в мире волк, который ещё вчера ел с рук, может рефлекторно цапнуть то, что быстро движется и пищит. И если собака кусает, чтобы отогнать или напугать, волк кусает, чтобы добыть.
Моё, моё и это тоже моё
Территориальность у волков развита на каком-то запредельном уровне. И выражается она, естественно, в метках. Если собаку можно приучить терпеть до прогулки, то волк считает, что метить свою территорию — это его священный долг и конституционное право. Причём метит Серый не только углы, а всё то, что считает своим по праву. Диван? Мой. Кровать? Теперь моя. Сумка с продуктами? Оприходовано! Запах волчьих меток урины — это отдельная песня: стойкий и резкий «аромат» въедается раз и навсегда.
Но и это ещё не всё. В природе волки то и дело валяются в... экскрементах других животных, чтобы замаскировать свой запах перед охотой. Поэтому домашний Акела с огромным удовольствием найдёт на прогулке селёдку или кучу... биоматериала и тщательно, с наслаждением вотрёт это в свою роскошную шубу. А спустя время явится на диван.
Генетический багаж
Многие думают: «Ну, я же возьму его совсем крохой, выкормлю из соски, он будет считать меня мамой». Да, будет. Месяцев до четырёх. А потом генетика постучится в дверь. Собака прошла путь в десятки тысяч лет, живя бок о бок с человеком. Двуногий менял четвероногому ум, гормональную систему и пищеварение. Научил переваривать крахмал (волк от каши морду воротит!), считывать наши эмоции и жесты. Волк — дикий зверь, и точка. Всё его нутро заточено на выживание в лесу, а не на лежание на коврике.
В период гона даже самый воспитанный волк «слетит с катушек», станет неуправляемым и агрессивным. Пытаться сделать из волка собаку — всё равно что превратить орла в попугайчика. Вроде и перья есть, и клюв, да только в клетке сидеть не станет.