Знаешь, есть такие истории, которые невозможно рассказать без комка в горле. Моя — именно такая. Я перебирала старые фотографии и наткнулась на снимок, где мама в цветастом фартуке стоит у плиты, а мы, маленькие, тянем к ней руки. И я снова, как в детстве, хочу зажмуриться и поверить, что всё это был просто страшный сон. Но это не сон. Это наша жизнь.
Меня зовут Алина, мне 28. У меня есть брат Пашка и сестра Сонька. А ещё есть мама. Она жива, но для нас её нет уже тринадцать лет.
Я помню тот день, когда всё рухнуло. Мне было пятнадцать. Папа умер за год до этого, и мама держалась из последних сил, но держалась. Мы были её смыслом. А потом в нашем доме появилась тётя Тамара. Соседка сказала: «Она добрая, поможет советом». Тамара пила чай и говорила про какую-то энергию, про то, что папа не умер, а просто ушёл в другую реальность. Мама слушала и впервые за долгое время улыбалась. Я тогда обрадовалась. Глупая.
Сначала это были просто встречи по вторникам. Потом — каждые выходные. А потом Сонька заболела. Температура под сорок, она вся горит, а мама красится и собирается на семинар. Я говорю: «Мам, ей плохо!» А она мне: «Не мешай, Алина. Это карма. Сегодня будут чистить карму рода, и Соне станет легче». И уехала. Спасла нас тогда соседка, баба Клава. А мама вернулась счастливая, с пузырьком мутной воды и сказала, что это лучше таблеток.
Я до сих пор помню тот день, когда мы пришли с института, а в квартире чужие люди. Наши вещи — кучей на лестничной клетке. Соседи говорят: «Мама ваша съехала, велела передать, что вы уже взрослые». Я звоню ей, ору в трубку: «Где мы будем жить?!» А она таким спокойным, умиротворённым голосом: «Доченька, не цепляйся за стены. Истинный дом там, где чистота души. Я купила поместье с братьями и сёстрами. Там благодать. Вы тоже можете приехать, если откажетесь от гордыни».
Она продала нашу квартиру. Папину квартиру. И отдала все деньги в секту.
Нам тогда было: мне пятнадцать, Пашке двенадцать, Соньке три. Мы снимали комнату, я работала на двух работах, Пашка помогал, Сонька росла без мамы. Она плакала по ночам и звала её. А я злилась. Злилась так, что хотелось кричать.
Прошло пять лет. Мы выжили. Я вышла замуж, Пашка открыл свой маленький бизнес, Сонька пошла в школу. Про маму мы знали только, что секта уехала в глухую деревню, за высокий забор, и что её называют тоталитарной. Мы почти перестали её искать.
А потом — сообщение в соцсетях. От неё. «Доченька, я ушла. Я в городе. Можно я посмотрю на тебя издалека?»
Я чуть не упала. Назначила встречу в парке. Думала, увижу ту самую маму в фартуке. А увидела старуху. Седая, худая, в балахоне, с безумными глазами. Она кинулась меня обнимать, а я отшатнулась.
И тут она рассказала такое, что у меня земля ушла из-под ног.
Оказывается, их «духовный наставник» заставил всех женщин рожать «детей света». Маме было 48, когда она родила мальчика. Моего брата. Нашего с Пашкой и Сонькой брата. Он родился и жил там, за забором, без документов, без врачей. А когда секта развалилась, его забрали в приют.
Мама смотрела на меня и просила: «Заберите его, он же ваш брат! Он ни в чём не виноват!» А я смотрела на неё и видела в её глазах не любовь к этому малышу. Я видела страх. Страх остаться одной. И попытку снова сделать так, чтобы мы решали её проблемы.
Мы забрали Мишку. Оформляем опеку. Ему четыре года, он конопатый и смотрит на мир с удивлением. Он не понимает, почему мамы нет. Но мы ему станем семьёй. А нашей биологической матери мы сняли комнату в общежитии и купили продуктов. На первое время.
Когда мы уходили, она схватила Соньку за руку: «Можно я буду приходить и смотреть на Мишу в песочнице? Я же его люблю!» А Сонька посмотрела на неё и спросила: «А нас ты тогда любила, мама? Или любовь кончилась там, где начался твой „вечный свет“?»
Она не ответила. Просто заплакала.
Я не знаю, есть ли прощение тому, кто выбрал иллюзию вместо своих детей. Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь назвать её мамой. Но я точно знаю одно: Миша вырастет в любви. И он никогда не узнает, что такое быть брошенным.
Берегите своих мам, пока они настоящие. Пока они с вами. Потому что иногда иллюзия оказывается сильнее крови. И тогда обратной дороги уже нет.