С отрочества я знала, что буду психологом. Вопроса выбора не стояло — было знание. Но я не знала, для чего. Как и многим, мне была приятна мысль, что я смогу понимать людей и помогать им. Однако всё оказалось одновременно и проще, и сложнее.
Профессия была дана мне для одной важной и бесконечно непростой цели — не забыть себя. «Помни имя свое» — звучало как послание издалека. «Помни себя» — оказалось миссией, которую я выстрадала за годы практики. И наконец поняла: это было для меня.
Личность страдает и ищет покоя. Дух ищет смысла. И если смотреть только с уровня личности — этот путь кажется чередой потерь и несправедливости. Но с уровня духа — это учебный план.
Мой путь в профессии длится уже сорок лет. Я ходила по пустыне в поисках земли Обетованной, чтобы понять: смысл не в том, чтобы наконец стать счастливым. Смысл в том, чтобы стать источником.
До сих пор я училась и познавала опыт: — Что такое быть невидимым? — Познала. — Что такое быть перекроенным? — Познала. — Что такое потерять корни и выжить? — Познала. — Что такое одиночество как защита? — Познала. — Что такое тоска по подлинности? — Познала.
Это был курс «Человеческая боль: продвинутый уровень».
Я думала, что духовный путь — это про личное освобождение. Но на самом деле духовный путь — это про превращение своей самой глубокой раны в дар.
Во мне живёт опыт, который больше не ищет выхода — он ищет встречи. Он хочет стать не поучением, не советом, не инструкцией. Он хочет стать светом. Тем самым, который однажды прошёл сквозь меня и теперь готов осветить путь другому.
Если вы здесь, если вы дочитали — значит, что-то во мне уже узнало что-то в вас. И это не случайно.
Я не обещаю лёгких ответов. Но если вы готовы заглянуть в ту глубину, где личная боль становится даром, — приходите. Поговорим. Помолчим. Поищем ваш собственный свет.
В конце концов, для того мы и нужны друг другу.
Начну...
У меня еще с детства было чувство, которое всегда мне помогало и часто вело меня: что-то здесь не то.
Очень рано я начала собирать фрагменты. Они хранились до поры — пока не находились подтверждения или детали, открывающие всю картину. Я просто хранила. Не знаю, кто меня этому научил. Но эти фрагменты были как ключи к чему-то важному, ценному. И я знала: однажды они пригодятся.
Вот мама опускает глаза, когда я спрашиваю про отца. Вот бабушка называет меня «сиротка». Вот гнев отца в сторону матери — и меня как будто нет. Вот прямой вопрос: «Кто мой отец?» И мамино: «Зачем тебе это надо?»
А внутри — дыра. Которая цепляет, утаскивает от других в пучину дум и переживаний.
И так дальше — шажок за шажком. Убеждая, что право знать, кто я, вмещает и право знать, кто мой отец.
Страх: а вдруг я ошибаюсь и зря давлю на маму? Страх: а вдруг он очень близкий или очень плохой человек? И постоянное желание знать правду.
Не о нем. О себе.
А потом пришла профессия. И выбор направления стал не случайностью — он был продиктован той самой дырой, которая искала исцеления. Семейная системная терапия. Расстановки.
Первая встреча с отцом — на поле жизни и в пространстве группы. Отца давно нет в живых, но эта встреча, через других людей, на уровне души, начинает медленно, но верно залечивать ту бездну, которую я носила в себе. Медленно.
Вот уже и мама показывает фото отца. Вот уже и короткие разговоры — но без привычного «ты всё выдумала». Ещё годы — и я дошла до вдруг найденного имени деда.
И новый шок: у отца — другая национальность… Я — метис… Другой язык, вера, традиции… И, может, это и было основной причиной — не знать.
Я вообще не та, кем себя представляла. Я — много больше!
Но как с этим быть, если тебе уже скоро пятьдесят?
Я думала об этом долго. И однажды поняла: пятьдесят — это не срок годности. Это возраст, когда дыра наконец становится окном.
Раньше я собирала фрагменты, потому что внутри была пустота, требовавшая ответов. Я шла по следам, как следователь, как археолог, как девочка, которая не может уснуть, потому что не знает, из какой она земли. Я хотела заткнуть эту дыру правдой. Думала, правда закроет, успокоит, даст опору.
Теперь я знаю: я не та, кем себя представляла. Во мне течёт другая кровь, другой язык спал во мне все эти годы, другая вера когда-то шептала над моей колыбелью. Я — метис. Не только по крови. По сути.
Я долго искала себя. А нашла, что я — много больше.
И это «много больше» не требует от меня теперь ни действий, ни решений. Этому не нужно, чтобы я срочно учила язык предков или меняла паспорт. Этому нужно только одно: чтобы я знала. Чтобы внутри меня жила эта тихая полнота, которая не кричит, а просто светит.
Помни имя свое — звучало когда-то как послание издалека. Помни себя — оказалось миссией, которую я выстрадала.
Теперь я знаю своё имя. Оно длиннее, чем я думала. В нём слышны звуки, которых я не знала, и смыслы, которые открылись только сейчас, когда я перестала бояться, что не успею.
Я не опоздала. Я пришла ровно тогда, когда смогла вместить.
И если моя история кому-то отзовётся — значит, и моя дыра была не просто моей. Значит, через неё проходит не только мой свет. Значит, мы всё ещё нужны друг другу — чтобы помнить. Чтобы знать. Чтобы быть.
Чтобы жить каждому свою жизнь.