У Ирины закипала кровь от возмущения — снова этот разговор, снова одна и та же нелепая, жестокая логика мужа: скандалят оба мальчика, дерутся, но отправить к бабушке из семьи надо непременно её сына.
— Почему именно Максим? — в который раз спрашивала Ирина, чувствуя, как дрожит голос. — Они же оба виноваты!
— Он старше, он зачинщик, — привычно, холодно отвечал Андрей.
— Да с чего ты взял?! — не выдержала Ирина. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Они ровесники почти, разница всего год! Максиму шесть лет, Артёму — пять. Оба уже должны понимать правила поведения!
Они с Андреем сошлись два года назад, когда у каждого уже были дети от первых браков. Максиму, сыну Ирины, тогда исполнилось пять лет, Артёму, сыну Андрея, — четыре. Сама Ирина развелась с первым мужем, а жена Андрея погибла. Поначалу она не видела в этом никаких проблем. Главное, чтобы дети ладили между собой. Но трудности начались почти сразу.
Ирина растила Максима одна: её мама работала допоздна, а родня бывшего мужа и вовсе не признавала мальчика. Зато Артёма буквально носили на руках: бабушки с обеих сторон баловали его без меры, покупали игрушки, сладости, исполняли любые капризы.
— Я не снимаю с себя ответственности, — говорила Ирина мужу, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё клокотало. — Максим тоже не ангел. Но он хотя бы понимает слово «нет». А Артём впадает в ярость, если не получает желаемое сию секунду!
— Ну так научи его, — отмахивался Андрей, даже не поднимая глаз от телефона.
— Я мать Максима, а не Артёма! — вспыхивала Ирина. — И я не могу воспитывать чужого ребёнка, пока ты ему всё позволяешь!
— Не перекладывай вину на меня, — отрезал Андрей. — Ты просто не умеешь с детьми.
Эти слова обожгли, словно пощёчина. Ирина сжала губы, чтобы не сорваться.
Поначалу Андрей относился к мальчикам одинаково: играл с ними, хвалил, ругал. Но со временем устал бороться с истериками Артёма и начал идти на поводу: проще купить лишнюю игрушку, чем выдерживать концерт с катанием по полу. Максим, видя это, быстро усвоил схему, и тоже начал устраивать сцены.
Потом начались драки. Максим отвечал молча: если его обижали, мог дать сдачи. Артём же провоцировал конфликты, затевал драку, а получив отпор, заливался слезами и бежал жаловаться отцу.
— Пап, он меня ударил! — рыдал Артём, бросаясь к Андрею и цепляясь за его брюки.
— Максим, как ты мог?! — строго спрашивал тот, даже не пытаясь разобраться.
— Но он первый начал! — пытался оправдаться Максим, его глаза наполнялись слезами обиды.
— Молчи, ты старше, должен быть умнее! — обрывал его Андрей. — В твоём возрасте я уже за младших присматривал.
Ирина видела, как потух взгляд сына, как он сгорбился, будто вдруг стал меньше. Её сердце разрывалось.
— Ты не видишь, что делаешь? — прошептала она однажды вечером, когда дети уже спали. — Ты учишь их неравенству. Ты показываешь Максиму, что он — второй сорт.
— Не драматизируй, — бросил Андрей. — Просто Артём более эмоциональный.
— Более избалованный, ты хотел сказать? — Ирина почувствовала, как к горлу подступает ком. — Ты позволяешь ему всё, а Максима заставляешь отвечать за двоих.
Масла в огонь подливали бабушки Артема. Мать Андрея и мать его покойной жены считали Ирину «ужасной мачехой», которая «только и делает, что унижает бедного мальчика».
— Она его бьёт, я уверена! — жаловалась свекровь Андрею. — Посмотри, какой он нервный стал!
— Она с мужем развелась, — добавляла бывшая теща. — Значит, она отвратительная женщина и мать.
Недавно Андрей объявил, что им нужно серьёзно поговорить. Его лицо было непривычно жёстким, почти чужим.
— Я всё обдумал, — заявил он, глядя куда‑то сквозь неё. — Сохранить наш брак может только одно: ты должна отдать Максима на воспитание своей маме. Тогда в доме воцарятся мир и спокойствие.
— Что?! — Ирина не поверила своим ушам. В груди стало так тесно, что трудно было дышать. — Почему именно мой сын? Твоего ребёнка нянчат две бабушки, а моя мама работает!
— Максим старше, ему будет проще всё объяснить, — стоял на своём Андрей. — К тому же он главный зачинщик драк.
— Да ты сам это придумал! — закричала Ирина. Её голос дрожал, но она не могла остановиться. — В этом году ему в первый класс! Для ребёнка и так стресс, а ты хочешь ещё и маму отобрать?
— Моё решение не обсуждается, — отрезал Андрей. Его голос звучал так холодно, что у Ирины по спине пробежал ледяной озноб. — Либо ты принимаешь условия, либо мы расходимся. Так жить невозможно.
— Знаешь что? — Ирина почувствовала, как внутри всё похолодело, но в то же время словно освободилось от какой‑то тяжёлой ноши. — Ты прав. Так жить действительно невозможно.
Она собрала вещи, дрожащими руками сложила в рюкзак любимые игрушки Максима. Сын молча наблюдал за ней, его глаза были огромными и испуганными.
— Мам, а мы куда? — тихо спросил он.
— Мы уходим домой, — ответила Ирина, стараясь улыбнуться. — Туда, где тебя будут любить просто за то, что ты есть.
На следующий день она подала на развод. Андрей звонил, пытался объясниться, но Ирина не брала трубку. Её мама уговаривала:
— Дочка, может, не стоит так резко? Дай ему шанс…
— Шанс на что? — горько усмехнулась Ирина. — Чтобы он и дальше ставил своего сына выше моего? Чтобы бабушки продолжали внушать Артёму, что он пуп земли, а Максим — просто «прицеп»? Нет. Лучше я буду жить с сыном вдвоём, дам ему любовь и поддержку, чем останусь в семье, где меня считают виноватой во всём.
Вечером она сидела на кухне, наблюдая, как Максим рисует в альбоме. Он поднял глаза и улыбнулся — впервые за долгое время его улыбка была лёгкой, без тени тревоги.
— Мам, а мы теперь всегда будем вместе? — спросил он.
— Всегда, — пообещала Ирина, обнимая его так крепко, как только могла. — Больше никто не заставит меня выбирать. Ты — самое дорогое, что у меня есть.