Дочка принесла рисунок из садика.
— Папа, смотри! Нас нарисовала!
Я взял листок. Семья. Я, жена Настя, дочка Вика. Пять лет ей.
— Красиво, солнышко.
— А это дядя Саша! — она ткнула пальцем в четвёртую фигуру.
Я замер:
— Какой дядя Саша?
— Ну мамин друг! Он приходит, когда тебя нет!
Сердце ухнуло вниз.
— Часто приходит?
— Угу! Они с мамой в спальне сидят. А мне мультики включают.
Настя как раз вошла на кухню:
— Вика, иди умываться. — Увидела рисунок. Побледнела. — Что это?
Вика убежала в ванную.
Настя протянула руку:
— Дай сюда.
Я отодвинул рисунок:
— Кто такой дядя Саша?
— Никто. Вика выдумывает.
— Не ври мне в лицо.
Она села:
— Дима...
— Кто. Такой. Саша.
Молчание. Потом:
— Мой коллега.
— И он приходит, когда меня нет?
— Да. Но это не то, что ты думаешь.
Я положил рисунок на стол:
— А что я думаю, Настя?
— Что я изменяю. Но это не так! Он просто друг! Помогает мне! С работой!
— В спальне?
Она вздрогнула:
— Вика не понимает. Мы просто разговариваем!
— Дверь закрываете?
— Нет!
— серьёзный, она врёт?
— Она маленькая! Путает!
Я встал. Подошёл к ней:
— Настя. Последний раз. Правду. Ты спишь с ним?
Она отвела взгляд.
И я всё понял.
— Сколько?
— Дима...
— СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ?!
— Полгода... — выдохнула тихо.
Я отшатнулся.
Полгода.
Шесть месяцев она водила его домой. В нашу квартиру. В нашу постель.
Пока я на работе.
Пока наша дочь смотрит мультики в соседней комнате.
— Уходи, — сказал я тихо.
— Дима, прости! Я не специально!
— Как можно НЕ СПЕЦИАЛЬНО спать с другим полгода?!
— Ты меня не замечаешь! Ты всегда на работе! Я одна! Мне нужно было внимание!
— Поэтому ты трахалась с ним при ребёнке в соседней комнате?
Она заплакала:
— Не при ребёнке! Она в гостиной!
— А если бы зашла? Увидела?
— Мы закрывались!
— внушительный, ЗАКРЫВАЛИСЬ! Вика не путала!
Настя закрыла лицо руками.
Я сел обратно:
— Наша дочь нарисовала любовника мамы. Как члена семьи. Ты понимаешь? Она думает, он НАША СЕМЬЯ.
— Я объясню ей...
— Что объяснишь? Что мама шлюха?
Она вскочила:
— Не смей!
— А как ещё назвать? Ты водишь мужика домой! К ребёнку! Трахаешься, пока она мультики смотрит!
— ХВАТИТ!
— Нет, не хватит! Ты предала меня! И, что хуже, ты подставила дочь! Она видела его! Знает его! Думает, он друг! А он любовник! Что, если она кому-то расскажет? В садике? Воспитателям?
Настя села обратно. Молчала.
— Вот именно. Ты не подумала даже об этом.
Она подняла голову:
— Я люблю тебя, Дима.
— Не смеши.
— Правда! Это просто... слабость. Я исправлюсь!
— Слабость? Полгода — это слабость? Это выбор. Ты ВЫБРАЛА его.
— Нет! Я выбираю тебя!
— Поздно. Собирай вещи.
Она схватила меня за руку:
— Дима, не разрушай семью! Подумай о Вике!
Я высвободил руку:
— Я и думаю о Вике. Ей не нужна мать, которая приводит любовников. И врёт.
— Я больше не буду!
— Не веру. Уходи.
Она встала. Пошла в спальню. Через десять минут вышла с сумкой.
У двери обернулась:
— А Вика?
— Останется со мной.
— Ты не можешь её забрать!
— Могу. И заберу. Суд на моей стороне. Ты изменяла. В присутствии ребёнка.
— Дима...
— Вали.
Она ушла.
Я вернулся на кухню. Вика сидела за столом. Ела печенье.
— Папа, где мама?
— Уехала, солнышко. На несколько дней.
— А дядя Саша придёт?
Я присел рядом:
— Нет. Дядя Саша больше не придёт.
— Почему?
— Потому что... он нам не друг.
— А кто он?
— Плохой человек.
Она кивнула. Продолжила есть печенье.
Дети быстро забывают.
Взрослые — нет.
---
Две недели спустя:
Настя звонила каждый день. Просила вернуть дочь. Хотя бы видеться.
Я разрешил. Раз в неделю. На два часа. В парке. При мне.
Она приходила. Играла с Викой. Плакала, когда уходила.
Я не жалел её.
Саша написал мне:
"Извини, мужик. Не знал, что у неё семья"
Я ответил:
"Знал. Она рассказывала. Ты просто не care"
Он не ответил.
Я подал на разрыв брака. И на полную опеку.
Адвокат сказал — шансы высокие. Измена. Свидетель — ребёнок. Доказательства — рисунок.
Настя наняла своего адвоката. Пыталась доказать, что
я настраиваю дочь против неё.
Но Вика сама рассказала психологу про "дядю Сашу".
Суд был быстрым.
Опеку дали мне. Полную.
Настя получила встречи раз в неделю. Под моим надзором.
Она рыдала в зале суда.
Я смот
Я смотрел на неё без эмоций.
Она сделала выбор полгода назад.
Теперь расплачивается.
---
Год спустя:
Вика пошла в первый класс.
Я отвёл её на линейку. Сам. Без Насти.
Настя попросила прийти. Я отказал.
— Но это её первый класс! — кричала она в трубку.
— Должна была подумать раньше.
— Дима, я ошиблась! Сколько можно?!
— Сколько нужно.
Отключился.
Вика держала меня за руку:
— Папа, а мама придёт?
— Нет, солнышко.
— Почему?
— Потому что... мама больше не живёт с нами.
— Навсегда?
— Да.
Она задумалась:
— А ты меня не оставишь?
Я присел. Обнял её:
— Никогда. Обещаю.
Она прижалась ко мне.
Мы стояли так долго. Среди других родителей и детей.
Полные семьи. Мамы и папы вместе.
А у нас теперь по-другому.
Но мы справимся.
---
Вечером:
Разбирал старые вещи. Нашёл коробку с фотографиями.
Наша свадьба. Настя в белом платье. Я в костюме. Счастливые.
Рождение Вики. Настя держит её на руках. Улыбается.
Прошлогодний отпуск. Море. Трое. Семья.
Всё это было настоящим.
А потом она встретила Сашу.
И всё разрушилось.
Я взял фотографии. Хотел выбросить.
Но остановился.
Это часть жизни. Моей. Вики.
Нельзя вычеркнуть.
Можно только принять. И идти дальше.
Я убрал коробку на верхнюю полку шкафа.
Закрыл дверцу.
Когда-нибудь Вика спросит про маму. Про нас. Про то, что было.
И я покажу эти фотографии.
Расскажу правду.
Что мама ошиблась. Предала. Потеряла всё.
Что любовь требует верности.
Что семья — это не игрушка.
А пока...
Пока я просто отец.
Который растит дочь один.
Который не простил.
И не забыл.
Но живёт дальше.
Ради неё.
Ради Вики.
Которая нарисовала того рисунка.
И показала мне правду.
Которую я не хотел видеть.
КОНЕЦ
---
P.S.
Рисунок я сохранил.
Повесил в рамку на стену.
Как напоминание.
Что дети видят всё.
Даже то, что взрослые прячут.
И иногда детская честность
Спасает от многолетней лжи.