Рассказ 1. Баба Люба и Джигарханян
До города от СНТ «Привольное» — 40 минут на электричке или минут 20 на машине. Идеальное место для тех, кто хочет и на природе побыть, и в город наведываться без проблем.
Утро в СНТ «Привольное» начинается с птичьего хора и нежного аромата цветущей сирени. Солнце только-только поднимается над верхушками сосен, золотит крыши домиков и капельки росы на листьях малины. Воздух — чистый, с лёгкой свежестью, будто его специально приготовили для дачников.
По тропинке, усыпанной жёлтыми лепестками одуванчиков, идёт баба Люба — в панаме, с лейкой в руке. Она кивает соседям:
— Утро доброе! У вас смородина-то как, цветёт?
Рядом, за невысоким забором, дядя Ваня подстригает живую изгородь из туй. Его пёс Барбос бегает вокруг, то и дело хватая палку, которую хозяин добродушно бросает в сторону.
На участке у Смирновых уже дымится мангал — пахнет шашлыком и укропом. Дети катаются на качелях, подвешенных к старой яблоне, а их мама раскладывает на скатерти помидоры, огурцы и душистый хлеб.
Чуть дальше, у пруда, сидят рыбаки: дед Степан и подросток Лёшка. Молчат, смотрят на поплавки, но тишина у них не неловкая, а уютная — как и всё в «Привольном».
Над головой — синее небо с пушистыми облаками, в траве стрекочут кузнечики, а где-то вдалеке кукарекает Джигарханян — ровно в 5:30, как по часам.
Здесь время течёт иначе: неторопливо, по-домашнему. И кажется, что весь мир состоит из запаха земли после дождя, смеха соседей и тепла летнего утра.
В нашем товариществе много интересных людей, но баба Люба — особая статья. В свои 70 лет она не только грядки копает так, что молодые позавидуют, но и на права сдала! Все соседи сперва не поверили: «Люба, да куда тебе за руль?» А она только рукой машет: «А что такого? Мне рассаду возить надо, а на автобусе с ней неудобно».
— Да куда ей за руль в таком‑то возрасте! — всплеснула руками тётя Маша у колодца. — Ещё натворит дел на дороге!
— А что такого? — вступился за соседку дядя Петя. — Люба всегда была аккуратной, да и пешком ей далеко до станции топать. Машина облегчит жизнь.
Баба Люба только улыбалась, слушая споры.
— Хочу сама рассаду в город возить, — объясняла она любопытным. — И в поликлинику ездить без пересадок. Да и вообще — почему нет? Мозги на месте, зрение в норме, реакция хорошая!
Кто‑то качал головой с сомнением, кто‑то подбадривал:
— Молодец, Люба! Так держать!
— Мы поможем, если что — подвезти, подсказать.
— Только осторожнее на дорогах, ладно?
Она записалась в автошколу в соседнем посёлке. Соседи разделились: одни подшучивали, другие искренне поддерживали.
А когда баба Люба впервые вырулила со своего участка на стареньком «Логане», весь двор вышел посмотреть.
— Ну, Любушка, с первым выездом! — крикнул дядя Петя и помахал рукой.
— Едешь — как плывёшь, ровно! — одобрила тётя Маша, забыв прежние сомнения.
Баба Люба улыбнулась, махнула в ответ и медленно поехала к воротам — навстречу новой свободе.
И вот купила баба Люба старенький «Логан» — неказистый, зато свой. Теперь каждое утро можно увидеть, как она аккуратно выруливает со своего участка, в багажнике — ящики с рассадой, на переднем сиденье — сумка с инструментами.
— Люба, куда на этот раз? — кричат ей соседи.
— В город, за удобрениями! — бодро отвечает она. — И вам чего привезти?
А главное — радуется, как ребёнок. Сидит за рулём, улыбается, поёт песни. Глядя на неё, и у нас настроение поднимается.
По четвергам баба Люба объезжала соседей:
— Кто в город? Садитесь, подвезу! — кричала она, открывая дверь автомобиля.
В багажнике всегда находилось место для чужих покупок: то мешок удобрений для дяди Пети, то саженцы роз для тёти Маши, то пара вёдер свежей рыбы от деда Степана.
Однажды случился настоящий подвиг: у соседки Анны Петровны разболелся зуб. До автобуса далеко, такси в СНТ редко приезжает. Баба Люба тут же предложила:
— Садись, Аннушка, мигом в поликлинику домчу!
А в выходные её «Логан» превращался в «рассадный экспресс»: баба Люба возила свои помидоры, перцы и капусту на городской рынок. Возвращалась с улыбкой и свежими новостями:
— Представляешь, — рассказывала она соседке, — сегодня весь товар разобрали за час! Да ещё и просили приезжать почаще.
Иногда баба Люба просто каталась по окрестностям — любовалась полями, останавливалась у речки, дышала полной грудью.
— Свобода, — говорила она, вытирая слезу радости, — настоящая свобода!
Соседи, видя, как машина облегчила жизнь бабы Любы, перестали сомневаться: теперь все гордились своей отважной соседкой.
Джигарханян удивил! Нет‑нет, это вовсе не про того Джигарханяна, который женился на Виталине Цимбалюк‑Романовской. Это — петух, хозяин нашей дачной небольшой куриной фермы. А прозвали его так потому, что по утрам он будил дачников, громко кукарекая голосом Джигарханяна.
А началась эта история с того, что Мироновы по весне купили маленьких цыплят. Оказалось, что все — курочки, и один — петух. Поблизости на берегу речки находилась гусино‑утиная ферма, и её работники за условную плату приносили им корм — сколько хотелось. Вот и откормили Мироновы своих кур до гигантских размеров. Особенно огромным стал петух. Если бы ноги были подлиннее — почти страус!
У всех кур тоже были свои имена в зависимости от характера и поведения. Одна была такая скромняшка — всегда сидела в сторонке, даже стеснялась зерно клевать среди всех. Назвали её Наташкой — по имени одной придурковатой соседки. Другая — Алинка. Тоже среди соседей была девица лёгкого поведения с таким именем. Эта была настолько активной — постоянно бегала за Джигарханяном. И ведь догоняла!
Каждое утро начиналось с громкого «Кукареку!» от Джигарханяна — ровно в 5:30, ни минутой позже. Соседи сначала ворчали: «Опять этот артист орёт!» А потом привыкли. Да и как не привыкнуть — ведь он не просто кукарекал, а будто арию исполнял.
Однажды соседский Савка даже записал его на телефон и поставил на будильник. Теперь просыпаются привольцы под голос Джигарханяна — и день сразу кажется веселее.