Леший сидел на пне и грустил.
Он сегодня отрыл в своих закромах одну бумаженцию, из которой он узнал, что у него сегодня, как у всех нормальных жителей леса, день его рождения.
Вы понимаете, что вон так оказалось!
Он сидел и растерянно вытаскивал еловые иголки из своей лохматой бороды.
- Это ж, как так, получатца то?! – думал он, вытащив из бороды, целую шишку и разглядывая ее, - получатца, что я стока летов вообче не отмечал ентот свой день!!!? И ведь, чо самое противное-то, ни одна зверюга мне об ентом не напомнила!!! – и он со злостью дерганул шишку из бороды.
- Ой! Ё-моё! – взвыл он, выдрав вместе с шишкой и клок бороды.
- Чо орешь-то? – услышал он.
- Хто тута? – спросил он, оглядываясь.
- Да я это! – открыв окно, и поудобнее усаживаясь в проеме открытого окна, сказал домовой.
Дело в том, что Леший поселился в старой заброшенной избушке лесника.
Хибара была старая на столько, что вокруг нее вырос дремучий лес. А чего было стараться и строить себе другое жилье какое-то, если вот он, готовый дом.
Правда, вместе с домом Флору достался и домовой Никифор, ужасно ворчливое существо.
Если честно, Флор его не очень любил, но ничего не мог с ним поделать. Дом фактически был Никифора, а Флор, вроде как , квартировал у него.
- Ааа, это опять ты! Я жа около дому ору, а не в доме, чо нельзя что ль? – возмутился Флор.
- Да ори на здоровье! – усмехнулся Никифор, - просто спрашиваю – чо орешь?
- Шишка в бороде застряла! – ответил Флор и пощупал выдранное место.
- Это ж, как надо себя запустить и не мыться, чтобы в бороде шишки отыскивать! Засранец!! – сказал брезгливо Никифор, - пошел бы, вон к озеру и хоть раз в жизни помылся нормально! Устроил бы своей бороде праздник!
- О! Точно! Праздник! – оживился Флор, - Никифор, ты могешь себе представить, что у меня седня день рождения!!!
- Да иди ты!!! – удивился Никифор, - и сколько тебе натикало?
Флор как-то засмущался.
- Да фиг знает! Много! А може, и очень много!! – сказал он важно, глядя на Никифора.
- Аааа, ясно! – засмеялся Никифор, - ты нифига считать не умеешь! Неуч!
- Вот чаво ты такой противный?? – обидчиво сказал Флор, - вот все делаш и говоришь лишь ба меня обидить!! Вот чо я тебе, плохого сделал??! У меня може седня праздник, а ты вона как, да!!!? Паразит ты , Никифор! А еще домовой!
- Ух, ты!! Во, разошелся!! – засмеялся, Никифор, - давай еще, как баба Яга губы надуй от обиды!! Ты вон, давай иди на озеро и в честь своего праздника помойся, а потом, посмотрим, как праздновать! А то гостей позовешь, а у тебя из бороды шишки падать начнут в тарелки гостям! Конфуз будет!
- Думаш?! – недоверчиво глядя на Никифора, спросил Флор.
- Думаю! И тебе советую это делать! Иди уже! – ответил Никифор, - а я, пойду, погляжу, чего у меня в закромах там есть! Праздник же, как никак! Эээ! Новорожденный! – окликнул он Флора, - Лизавету можешь пригласить, пусть рыбки прихватит!
Флор, чертыхаясь, пошел по дорожке к озеру.
- Вот ведь жа! – рассуждал он, - и кой меня дернул, разбираться в ентом сундуке?! Вота таперь иди, понимаш, мойся! Да ещо и гостев звать надо! Ох! Это ж галимая растрата моих запасов! И хто придумал эти праздники?!
Леший подошел к озеру. Потрогал ногой воду.
- Мокрая, блин!
Потом постучал по воде ногой. Из воды выглянула Лизавета.
- О! Лешак! Здоров! Чего пришел? – выползая на берег, спросила она.
- Да вот! – сказал Флор, - седня у меня, так сказать, праздник! Юбилей у меня, во! Никифор просил тебя принести рыбки, ну и сама приходи, конечно! Гулеванить бум! Поляну накроем!
- Ух, ты! Это ж как?! Прям, целую поляну накроешь что ли?! – хмыкнула она.
- Ох, и неученая же ты мокрота! – сказал важно Флор, - этож типа, я стол накрою для гостев!
- Аааа! Вона чо! – Лизавета улыбнулась, - лана приду и рыбки принесу и пиявочек и улиточек! Будет мой вклад в праздник! Так чо, за этим и приходил что ли? – спросила она.
- Да я, вот…., - замялся Флор, - бороду помыть надо, праздник все- таки!
- А чо только бороду-то? – засмеялась Лизавета, и обняв Флора плюхнулась вместе с ним в воду.
Флор так заорал, что по озеру пошла волна.
Побарахтался немного и вылез, злой и мокрый.
Из всех прорех вода течет. Похож, на мокрого кота. Смотреть, прям один смех, ну Лизавета и заржала, выглядывая из воды.
Флор отряхнулся , словно пес, вылезший из воды.
Борода и вся поросль на голове распушилась. Даже с рук смылась грязь.
- Флор! Да ты прям, красавчик, стал! – сказал волк, наблюдавший всю эту сцену со стороны.
- О, Серый! Здоров! - сказал, приосанившись, Флор, - ты-то придешь, на мой праздник?
- А то! Барашек за мной! – сказал Серый и куда-то убежал, - наливочку не забудь свою, - крикнул он убегая.
- А то! – ответил ему Флор и бодрой походкой пошел к избушке.
То, что он увидел на поляне, его просто потрясло.
От избытка чувств, он просто беззвучно открывал рот, и никак не мог подобрать слов.
Пока он ходил мыться, Никифор расстелил посередине поляны цветную скатерть, которую хранил в своем сундуке для всяких торжественных случаев. А праздник у Флора, это был натурально тот случай.
Хоть и был Никифор прижимист по части своих запасов, но тут прикинул и так и эдак, да и родни у Флора другой нет, можно сказать, настоящий беспризорник, а для сирот Никифору было ничего не жалко.
Он достал старые баранки и печенье. Банку засахарившегося варенья. Слегка заплесневелую каральку колбасы и кусок сыра. Все, что он накопил непосильным трудом.
Вот именно это все лежало теперь на скатерти.
Кроме этого на пеньке уже сидела баба Яга, с ромашками на голове и накрашенными губами.
Она притащила небольшой жбанчик настойки на мухоморах. Уж больно забористая у нее получалась, эта настойка.
- Ну Горыныча я звать не стал, - сказал Никифор, - тот в три глотки все сразу сожрет, а потом песни орать начнет в эти же три глотки. А мы просто посидим по-семейному.
Через полчаса прибежал Серый, с бараниной и потом приплелась и Лизавета с бооольшой авоськой всяких водяных деликатесов.
Посидеть по-тихому не получилось.
После настойки бабы Яги и наливочки самого Флора, песни пели все, даже Никифор.
Орали так, что елки гнулись и лесной народ щемился по норам.
В общем, надолго в лесу запомнили день рождение Флора.
А тот пообещал, что если не забудет, то будет теперь кажный год его праздновать.
В конце концов, не зря же, он нашел этот свой документ!?
Когда Никифор переселялся к леснику в дом, то на прощанье оставил Флору свои оставшиеся запасы.
- Пускай на потом будут! – сказал он, обнимая Флора, и с одним узелком ушел. А туда его сам лесник и позвал. Ему Флор нажаловался, что Никифор без хорошего дома шибко скучает.
- Так пущай ко мне в дом и переезжает! – сказал он, - у меня дом вона какой хороший, тока хозяина дома и не хватает!
Ну вот, узнал, что леснику домовой срочно нужен, быстро собрал узелок и ушел.
Флор, конечно, одно время погрустил, но потом решил, что без ворчания Никифора ему все ж лучшее.
Но ведь такого не бывает, чтобы жить без чьего-то ворчания, поэтому появилась ворона….
