Санчес вошёл в свой кабинет с чашкой утреннего кофе и мыслями о предстоящих сделках. Его распирало недовольство, что секретарша опять не заказала любимые круассаны. Он сел в кресло, отпил кофе, поставил чашку на стол и замер. На столе, аккуратно пристроенная среди бумаг, стояла фотография в деревянной рамке. Красивая. Дорогая. Явно не из дешёвого магазина. Он таких не покупал. Санчес нахмурился, взял рамку в руки и хорошенько вгляделся.
На фото был он сам и прокурор рядом. Они сидели в ресторане, пожимали руки и улыбались. На фото была вчерашняя встреча, о которой никто не должен был знать. Встреча, на которой решались судьбы конкурентов и которая могла стоить ему карьеры, если бы всплыла наружу.
Санчес побледнел. Кровь отхлынула от лица. Руки задрожали. Он перевернул рамку. На обратной стороне красивым каллиграфическим почерком было выведено:
«Лучшие моменты жизни».
Он вскочил и заметался по кабинету. Подбежал к окну. Задёрнул шторы. Оглянулся на дверь. Заперта ли? Подошёл и проверил. Заперто. Кто? Как? Зачем?
Он снова посмотрел на фото. Всё было снято идеально. Его лицо, прокурор, стол, бутылка вина. Компромат высшего качества. Санчес рухнул на кресло, нащупал телефон рукой и набрал номер, который хорошо знал. Гудки. Ответ.
— Слушаю, — голос Мэта был спокоен, будто он ждал этого звонка.
— Ты, — выдохнул Санчес, пытаясь унять дрожь в голосе. — Откуда у тебя это?
Пауза. Потом тот же ровный, ледяной голос:
— Сеньор Санчес, я понятия не имею, о чём вы говорите. Но если у вас есть вопросы, то я всегда открыт к диалогу. Приходите в коворкинг. Выпьем кофе.
Санчес хотел закричать, пригрозить или даже разбить телефон, но не смог. В горле застрял ком. Он бросил трубку. Всю ночь он не спал, метался по кабинету, рвал какие-то бумаги и пил виски. Рамка стояла на столе и смотрела на него укоризненно своими «лучшими моментами».
Утром он спрятал её в сейф и начал писать письмо.
***
Через неделю Мэт сидел в коворкинге, когда вошёл курьер. В конверте было официальное письмо от Санчеса. Все иски отозваны. Судебные преследования прекращены. Внизу предлагалось предложение о партнёрстве на взаимовыгодных условиях. Мэт прочитал, чуть заметно улыбнулся и посмотрел на Энрике, который наблюдал за ним.
— Сработало? — спросил Энрике. — Пронести эту грёбаную фотографию в его дом было самым сложным элементом операции.
— О, да! — ответил Мэт. — Он всё правильно понял.
Мэт отложил письмо и посмотрел в окно. Рядом простиралась фавела, над которой он когда-то не имел власти. Теперь у него были враги, которые становились партнёрами, и знание того, что самая страшная угроза может быть произнесена без единого грубого слова.
— Я просто напомнил ему о лучших моментах его жизни. Угрожать можно красиво, чтобы жертва сама выбирала дружить с тобой или погибнуть.
Мэт Коллинз, много лет спустя