#чувства #потеря #депрессия #психологическаяпроза #сныиреальность #прошлое #отношения #конфликт #внутреннийконфликт #одиночество #невысказанныевопросы #внутренниймонолог #прошлое #потеряконтроля
Голос, который снова и снова звал меня, но не по имени,
рыжая… рыженькая…
был знакомым, но это ничего не значило, потому что его не могло быть здесь.
Эхо его голоса сползало по стенам дрожащими тенями, состоящими из осенних дождей и осенних туманов.
рыженькая
Именно голос помог мне осознать, что тот кошмар, который я только что пережила, был всего лишь сном. Но его слабые отголоски не отпускали.
Во сне все мои страхи превратились в конкретные образы, и через искажённое восприятие происходящего мозг выдал соответствующую картинку. Это был далеко не первый в моей жизни кошмар и уж точно не последний. И я была достаточно взрослой, чтобы не искать во сне какие-то скрытые смыслы или зловещие предзнаменования. Всё можно было объяснить с точки зрения психологии.
— Рыжая? Всё ок?
Его образ медленно, как будто даже неохотно, проступал из темноты, заслоняя меня от неуютного кошмара. Бледное лицо с острыми скулами, цепкий, слегка уставший взгляд; чувственные губы, коротко стриженный волос. Это был он — Денис. Но его не могло здесь быть.
— Что ты здесь делаешь? — прошептала я. Денис поднялся с дивана и подошёл к подоконнику.
— Решил понаблюдать за садом, — не поворачиваясь, ответил он, — подумал, вдруг тот человек, который принёс розу, вернётся. Вряд ли, конечно, но мало ли.
Денис говорил так спокойно, как будто речь шла о чём-то обыденном. Хотя… учитывая то, что случилось с их подругой, его реакция на розу была вполне предсказуемой. Он был встревожен, возможно, напуган, но не удивлён.
Стрекот кузнечиков и монотонное кваканье лягушек, доносящееся со стороны насквозь промокшей долины, создавали характерный фон ночи — спокойный и неторопливый, как медленное течение реки.
Денис по-прежнему стоял спиной ко мне, положив ладони на подоконник.
— И что? — спросила я, прекрасно понимая, каким будет его ответ.
— Пока ничего, — он глянул на меня через плечо.
— Ты мне не веришь, да? — спросила я, пытаясь скрыть раздражение.
— Успокойся, верю. Роза же не сама там появилась.
— Ты её видел? — спросила я шёпотом, как будто боялась, что кто-то может подслушать наш разговор. Мелькнула нелепая мысль, что я теперь всегда буду понижать голос, если придётся произносить название этого цветка. Как будто слово могло причинить вред. Как будто это было и не слово вовсе, а… не знаю… проклятие?
— Нет. Не до неё было.
Я знала, что он сейчас смотрит на то самое дерево. Тщетно пытается рассмотреть в темноте розу.
— Когда я спросила, что ты здесь делаешь, я имела в виду не мою комнату, — сказала я, — ты… ты это…
Я замолчала, вспоминая всё, что произошло перед тем, как я… наверное, уместно будет употребить слово «вырубилась», потому что со мной произошло именно это. Я вырубилась. Папа сообщил мне о побеге Дениса из спортивного лагеря, а потом обвинил меня в том, что я всё знала, но промолчала. Вернее, не обвинил, а недвусмысленно намекнул на это. После чего я повела себя как… неадекватно, одним словом. Но ведь дело было не только в Денисе.
Сообщение от Акима. Тоже весьма недвусмысленное, как и намёки папы.
— Ты сбежал из лагеря… — сказала я.
— Я в курсе.
— Как добрался до дома?
И снова его ответ не удивил.
— Тебя это не касается.
— Вот так, да?
— Да, — с вызовом ответил Денис и повернулся ко мне, — тоже сейчас начнёшь воспитывать? Надо было сбежать и сбежал. И с тобой это обсуждать не собираюсь.
— То есть это не из-за меня? Да? Я не должна чувствовать себя виноватой.
— Даже если из-за тебя, ты не несёшь ответственность за поступки других. Ты не должна чувствовать себя виноватой.
Как же я злилась на него в тот момент, но не совсем понимала, за что. За его непоколебимую уверенность в том, что он всегда и во всём прав?
— Денис… — начала я.
— Слушай, хватит.
— Слушай, а почему ты так уверен, что окружающие постоянно пытаются тебя как-то… не знаю… обидеть, унизить, оскорбить.
— Не занудствуй. Скучно.
— Может быть, это не попытка контролировать тебя, а элементарная забота? Или переживать можешь только ты? А остальные просто лезут в твою жизнь, да? Я переживала за тебя, Денис.
Во взгляде Дениса появилась заинтересованность. Он сморил меня долгим, слегка задумчивым взглядом и… промолчал. И я его молчании тоже был вызов.
— Это твои проблемы, — сказал он, наконец.
Я больше не злилась, но появилось желание — почти потребность (я написала, «почти»?) сделать что-то, чтобы вывести его на эмоции. Мне просто необходимо было увидеть перед собой обычного пятнадцатилетнего подростка, а не бездушного Кая из Снежной Королевы с льдинкой в сердце.
— И по фигу, — сказала я, — думай, что хочешь. Просто я переживала за тебя и рада, что ты дома, что с тобой всё в порядке.
Я вылезла из-под одеяла, подошла к Денису и обняла его, успев заметить появившееся во взгляде удивление.
Секунды три ничего не происходило, потом Денис обнял меня в ответ, но тут же напрягся, легонько схватил меня за запястье, контролируя мои движения, и отстранился.
(продолжение)
ССЫЛКА на подборку «Пин на доске «Дождливая осень»