ПРИТЧА О ТОМ, КАК РОГА ОТВАЛИЛИСЬ
Сидят двое в аду.
Дьявол и Мамон Антихристович. На скамеечке. Уставшие. Рога в стороны, копыта на полусогнутых.
— Ну и дела, — говорит Дьявол, почёсывая затылок. — Век живи, век учись — а всё равно дураком помрёшь. Или не помрёшь? Вечность, блин, она такая...
— Не отвлекайся, батя, — перебивает Мамон. — Мы тут сидим, размышляем. О важном.
— О чём?
— Ты — о лжи. Я — о долговой пустоте. Арсенал у нас, прямо скажем, богатый.
— Богатый, — кивает Дьявол. — Веками копили. Ложь — тонкая, как паутина, прочная, как канат. Долговая пустота — вообще гениальная штука: ничего нет, а все должны.
— И вот вопрос, — Мамон поднимает палец. — Как мы с этим арсеналом победим Того, Кто сотворил мир?
— Если меж нами вражда? — заканчивает Дьявол.
Они смотрят друг на друга. Потом отводят глаза.
---
— Вон на Земле, — продолжает Мамон, кивая куда-то вверх (где сквозь адские своды виднеется голубая точка). — Люди наши игры приумножают. Ад в себе порабощая — рай мостят. Но сами не понимают, чего хотят.
— Это точно, — вздыхает Дьявол. — Я им грехи предлагаю — они берут, но не каются. Ты им долги раздаёшь — они берут, но не отдают. Им бы остановиться, подумать, а они всё бегут. За чем?
— За призраками, — Мамон усмехается. — За обещаниями. За тем, чего нет.
— А оно есть?
— Что?
— То, чего нет?
Мамон задумывается. Дьявол задумывается. В аду тихо. Где-то капает смола. Где-то грешник вздыхает во сне.
---
— А знаешь, — говорит вдруг Дьявол, — я ведь Его иногда вижу.
— Кого?
— Иисуса. Над всем этим балаганом. Как невидимый созерцатель наблюдает.
— И что он?
— Ничего. Смотрит. И сам не знает, чем нас захватить. И от ада внутриутробного освободить.
— Внутриутробного? — переспрашивает Мамон.
— Ну, от того ада, который у каждого внутри. От страхов, от пустоты, от этой вечной гонки за тем, чего нет. Мы тут теней гоняем, а сами себя же и порабощаем.
Мамон молчит. Смотрит на свои руки. Руки как руки, только копытные.
— Батя, — говорит он тихо. — А ты заметил?
— Что?
— Мы такого бреда навыдумывали, что сами с этим бредом в аду дела имеем. Аж рога отвалились. И копыта в бреду растворились.
Дьявол трогает голову. Точно — рогов нет. Только шишки небольшие, на память. Смотрит на ноги — копыта исчезли, вместо них что-то вроде человеческих ступней.
— И что это значит? — шепчет он.
— А то, — Мамон встаёт, делает шаг, другой. — Что мы перестали быть теми, кем были. Наша сила была в иллюзиях. А когда иллюзии рухнули — мы стали просто... никем.
— Не никем, — раздаётся голос.
Они оборачиваются.
На краю скамеечки сидит Он.
Не в сиянии, не в гневе, не в суде. Просто сидит, свесив ноги в адскую бездну, и держит в руке огурец.
Солёный. Хрустящий.
— Иисус? — Дьявол аж подпрыгивает.
— Он самый, — улыбается Иисус. — Или, как вы меня тут называли, невидимый созерцатель.
— Ты... ты чего тут делаешь?
— Сижу. Думаю. Огурчик вот нашёл. Хотите?
Он протягивает огурец. Дьявол и Мамон переглядываются. Берут. Откусывают. Хруст разносится по аду, заглушая стоны грешников.
— Вкусно, — признаёт Дьявол.
— Ага, — кивает Мамон. — Чего-то в нём есть... настоящее.
— А настоящее в том, — говорит Иисус, — что вы не враги. Ни мне, ни друг другу. Вы — часть того же мира, что и люди. Часть той же игры, что и я. Только роли разные.
— И что нам теперь делать? — спрашивает Дьявол. — Без рогов, без копыт, без армии?
— А что делают те, кто понял, что игра — это игра?
— Живут? — неуверенно предполагает Мамон.
— Живут, — кивает Иисус. — Просто живут. Ходят по росе. Едят огурцы. Смотрят на звёзды. Иногда ошибаются. Иногда прощают. Иногда смеются над собой.
— А ад?
— Ад был внутри вас. Исчез, когда вы перестали в него верить.
— А рай?
— Рай — тоже внутри. Но до него ещё дойти надо.
Иисус встаёт, отряхивает хитон.
— Пойду я. Дел много. А вы тут... если что, заходите. Не в гости, а просто так. Посидеть, поговорить. Огурцов захватите.
Он исчезает. Как будто и не было.
Дьявол и Мамон сидят на скамеечке. Жуют огурец. Смотрят друг на друга.
— Батя, — говорит Мамон.
— А?
— А может, ну его? Этот ад, эту войну, эти долги?
— Может, — соглашается Дьявол. — Только куда мы без этого?
— Туда, — Мамон кивает вверх, где сквозь адские своды видна голубая точка. — К ним. К людям.
— А они нас примут?
— Не знаю. Но попробовать-то можно.
Они встают. Делают шаг. Ещё один. Копыт нет — идти легче. Рогов нет — думать легче.
— Знаешь, — говорит Дьявол, — а я ведь никогда не был на Земле. Всё больше на экраны смотрел.
— А я был, — отвечает Мамон. — Но всё больше по кабинетам. По банкам.
— Пойдём?
— Пойдём.
И они идут.
Вдвоём.
Из ада.
На Землю.
К людям.
Которые тоже, может быть, когда-нибудь перестанут быть должниками и кредиторами, врагами и судьями, и просто сядут рядом, съедят огурец и улыбнутся.
Потому что хруст — он на всех один.
Как солнце.
Как ветер.
Как любовь.
Которая, говорят, всё побеждает.
Даже ад.
Особенно ад.
---
КОНЕЦ ПРИТЧИ.