Секретарь звонила третий раз за минуту. Ирина сбрасывала, но та не отставала — значит, что-то серьёзное. Вышла с планёрки в коридор.
— Ирина Сергеевна, вас Павел Андреевич просит зайти. Прямо сейчас.
Голос у секретаря был странный. Напряжённый.
По дороге в кабинет генерального Ирина перебирала: квартальный отчёт сдан, проект с «Металлинвестом» идёт по графику, новенькая менеджер вроде справляется. Чего вдруг?
Павел Андреевич сидел за столом и крутил в руках ручку. Плохой знак. Когда он так крутит — ему неловко.
— Садись, Ира. Тут такое дело. Мне сегодня утром звонила твоя свекровь.
У Ирины внутри всё ухнуло.
— Кто?
— Свекровь. Галина Петровна, кажется. Очень, я тебе скажу, убедительная женщина. Минут двадцать меня обрабатывала.
— Павел Андреевич, я не понимаю.
— Она сказала, что ты хочешь порекомендовать на работу её младшего сына. Твоего, получается, деверя. Костю. И что ты стесняешься сама попросить, потому что скромная. А она решила помочь.
Ирина молчала. В голове билось одно: как она номер достала, как вообще посмела.
— Я сказал, что рассмотрим кандидатуру, — продолжал генеральный. — Но ты же понимаешь, Ира, я тебя пятнадцать лет знаю. Ты бы так не стала делать. Поэтому спрашиваю напрямую: что происходит?
— Я не просила. Я вообще не знала. Павел Андреевич, клянусь, впервые об этом слышу.
Он положил ручку на стол.
— Ну, я так и подумал. Ладно, разбирайся со своими родственниками. Но учти — если этот Костя придёт с резюме, я его не возьму. Мне такие методы не нравятся.
— Спасибо, — выдохнула Ирина.
— Иди работай. И свекрови своей передай, что у меня в приёмной не биржа труда.
В кабинете Ирина села и несколько секунд просто смотрела на монитор. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет она строила эту карьеру. Начинала простым менеджером, ночами сидела над отчётами, тянула проекты, когда другие увольнялись. Три года назад стала руководителем отдела — восемь человек в подчинении, серьёзные контракты, репутация. И вот так, одним звонком, свекровь чуть не перечеркнула всё.
Набрала номер. Голос почти не дрожит, уже хорошо.
— Галина Петровна, здравствуйте.
— О, Ирочка! Ну что, поговорила с начальником? Я же знаю, что ты стеснительная, вот и решила помочь. Костик так рад, уже костюм погладил.
— Галина Петровна, вы зачем звонили моему руководителю?
— Как зачем? Костику нужна работа. Ты там начальница какая-никакая. Вот я и ускорила процесс. А что такого?
— Такого, Галина Петровна, что вы подставили меня перед руководством. Что теперь обо мне думают? Что я через родственников дела решаю?
— Ой, Ира, ну что ты как маленькая. Все так делают. Везде блат, везде связи. Ты просто не умеешь ими пользоваться.
— Я так не собираюсь пользоваться.
— То есть ты Костика не возьмёшь?
— Нет.
Пауза. Потом голос свекрови изменился. Стал жёстким, колючим.
— Подумай хорошенько, Ирина. Ты в нашей семье пятнадцать лет живёшь. Андрюша тебя из общежития забрал, мы вас на ноги поставили, квартиру помогали покупать. А теперь ты родному брату мужа в работе отказываешь?
— Костя мне не брат, Галина Петровна. А на квартиру вы только часть первоначального взноса дали, вторую половину мои родители добавили. Остальное мы с Андреем сами выплачивали десять лет.
— Вот ты как заговорила. Ладно. Посмотрим, что Андрей скажет.
Гудки.
Андрей позвонил через час. Голос виноватый, это Ирина сразу уловила.
— Ир, мать звонила.
— Знаю.
— Она очень расстроена.
— А я, по-твоему, в восторге? Она позвонила моему генеральному директору. Напрямую. Без моего ведома. И наговорила ему, что я прошу за Костю.
— Ну она же хотела как лучше.
— Кому лучше? Косте? Который в тридцать лет ни одной нормальной работы не имел?
— Он творческий.
— Он бездельник, Андрей. Десять лет «ищет себя». То фотограф, то блогер, то коучем хотел стать. И все эти десять лет твоя мать его кормит и устраивает.
— Ир, ну не начинай.
— Я не начинаю. Это твоя мать начала. А расхлёбывать мне.
— Может, просто возьмёшь его на испытательный? Три месяца, посмотришь. Мать успокоится.
Ирина даже засмеялась — горько, коротко.
— Андрей, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я руководитель отдела. У меня восемь человек. Если я сейчас возьму твоего брата, которого никто не собеседовал, у которого резюме — сплошные дырки, что скажут мои сотрудники? Что начальница по блату родственников тащит?
— Ну и что? Многие так делают.
— Я так не делаю.
— Ир, ну войди в положение. Мать меня уже достала. Каждый день звонит, плачет, что Костик несчастный, работы нет, денег нет. Возьмёшь его — она хоть успокоится.
— То есть ради того, чтобы твоя мать успокоилась, я должна рисковать репутацией?
Молчание в трубке.
— Ты со мной или с ней, Андрей?
— Ир, ну зачем ты так ставишь вопрос.
— Затем. Мне нужно знать.
— Я не хочу в это лезть. Разбирайтесь сами.
И повесил трубку.
Вечером Ирина сидела дома одна. Андрей позвонил — сказал, задержится на работе. Врал, конечно. Она по голосу слышала. Наверняка у матери, обсуждают, какая Ирина неблагодарная.
Достала коробку со старыми фотографиями. Вот они с Андреем — молодые, счастливые, ещё до свадьбы. Сама свадьба — скромная, в кафе на двадцать человек. Галина Петровна тогда месяц не разговаривала, хотела большой банкет в ресторане. А у них денег не было, только-только институт закончили. Вот Машка маленькая — первые зубы, первые шаги. Свекровь приезжала редко, говорила, от маленьких детей шум и беспорядок. А вот Костя на заднем плане, ему тогда лет пятнадцать. Уже с таким выражением лица, будто ему все вокруг должны.
Телефон. Свекровь.
— Ирина, я всё обдумала. Ты поступаешь неправильно. Но я готова тебя простить, если ты завтра же позвонишь начальнику и скажешь, что берёшь Костика.
— Галина Петровна, я уже сказала — нет.
— Ты подумай о детях. Маше восемнадцать, она в институте. А если ей помощь понадобится? А если замуж соберётся? Ты хочешь, чтобы она росла в семье, где родственники друг другу не помогают? Какой пример ты ей подаёшь?
— Маша здесь вообще ни при чём.
— Ещё как при чём. Вот состаришься, заболеешь — кто за тобой ухаживать будет? Маша. А она посмотрит на тебя и скажет: мама, ты сама родным не помогала, вот и я не стану.
— Это манипуляция, Галина Петровна.
— Это жизнь. Ты просто молодая ещё, не понимаешь.
— Мне сорок два года.
— Вот именно, сорок два. А мне шестьдесят восемь. Я жизнь прожила, я знаю, как надо. Слушай старших.
— До свидания, Галина Петровна.
В субботу был семейный ужин у свекрови. Традиция — раз в месяц собираться. Ирина хотела не ехать, но Андрей сказал: мать обидится, будет только хуже.
— Хуже уже некуда, — ответила Ирина, но поехала.
В квартире пахло жареным мясом и какими-то специями. За столом уже сидели: Галина Петровна во главе, справа тётя Зина — её сестра, слева дядя Вова — Зинин муж. И Костя. В новом пиджаке, при галстуке.
— О, Ирочка, проходи, — пропела свекровь медовым голосом. — Садись рядом с Костиком.
Ирина села. Андрей устроился напротив, смотрел в стол.
Разговор шёл ни о чём: погода, цены в магазинах, соседи. Потом Галина Петровна отложила вилку и сказала:
— Ну что, Костик, расскажи всем свою новость.
Костя откашлялся, поправил галстук.
— Я, в общем, выхожу на новую работу. В серьёзную компанию. Ира помогла устроиться.
Ирина чуть тарелку не перевернула.
— Что?
— Ну как что, — Костя улыбался. — Мама же всё организовала. Когда мне выходить, кстати? В понедельник?
Тётя Зина захлопала в ладоши:
— Молодец какой! Наконец-то! А то мы уж переживали за тебя, Костенька.
Дядя Вова поднял рюмку:
— За нового работника!
Ирина посмотрела на Андрея. Тот сидел, уткнувшись в тарелку. Потом на свекровь. Та улыбалась — довольная, торжествующая. Всё разыграла как по нотам.
— Галина Петровна, — Ирина отложила вилку. — Я не давала согласия.
За столом стало тихо. Дядя Вова так и замер с рюмкой.
— Как это? — Костя побледнел. — Мама сказала, что всё договорено.
— Ваша мама позвонила моему руководителю без моего ведома. Наговорила ему, что я прошу за вас. Я не просила. И не собираюсь.
— Ирина! — голос свекрови стал ледяным. — Ты что себе позволяешь?
— Я говорю правду. Костя, если хотите работать в нашей компании — присылайте резюме, проходите собеседование, как все нормальные люди. Я не могу рекомендовать родственников, это конфликт интересов.
— Ты позоришь семью! — Галина Петровна вскочила. — При всех! Унижаешь моего сына!
— Я никого не унижаю. Просто не хочу терять работу из-за чужих фантазий.
Тётя Зина охала, дядя Вова тихо допивал рюмку, Костя сидел красный. И тут заговорил Андрей.
— Мама, она права.
Все повернулись к нему.
— Что?
— Ира права. Ты не можешь решать за других людей. За меня, за неё, за Костю. Это его жизнь. Пусть сам разбирается.
— Андрюша! — свекровь медленно опустилась на стул. — Ты что несёшь? Это же твой брат!
— Именно поэтому. Мам, ты всю жизнь Костю опекаешь. Ему тридцать, а он до сих пор как подросток. Потому что ты за него всё решаешь. Работу ищешь, звонишь, договариваешься. А он привык — сиди, жди, мама устроит.
— Я мать! Я хочу, чтобы у детей всё было хорошо!
— Хорошо — это когда человек сам чего-то добивается. А не когда мама звонит невесткиному начальнику и подставляет её.
Костя вдруг встал.
— Знаете, я пойду.
— Сиди! — рявкнула Галина Петровна.
— Нет, мам. Мне надо подумать.
И вышел. Дверь хлопнула. Тётя Зина с дядей Вовой засобирались следом — мол, поздно уже, завтра рано вставать. Через десять минут квартира опустела.
Домой ехали молча. Возле подъезда Андрей заглушил мотор и сказал:
— Прости, что сразу не встал на твою сторону. Думал, само рассосётся.
— Не рассосалось.
— Вижу. Ир, я правда не знал, что она позвонит твоему начальнику. Думал, поворчит и успокоится.
— Твоя мать никогда не успокаивается.
— Это да.
Поднялись домой. Машка сидела на кухне с ноутбуком, готовилась к зачёту.
— Привет, родители. Как бабушкин ужин?
— Весело, — ответила Ирина.
— Ого. Что случилось?
Ирина коротко пересказала. Дочь слушала с круглыми глазами.
— Ничего себе. Бабушка совсем. А дядя Костя что?
— Ушёл. Сказал, надо подумать.
— Ну хоть один адекватный в той семье.
— Маш, — Андрей нахмурился.
— Пап, ну а что? Бабушка правда перегибает. Она и меня достаёт постоянно. То замуж пора, то худеть надо, то профессию нормальную выбрать. Я уже боюсь к ней ездить.
Ирина посмотрела на дочь. Восемнадцать лет. Уже взрослая, уже всё видит и понимает.
Костя позвонил через три дня. На рабочий.
— Привет. Можно на минуту?
— Говори.
— Хотел извиниться. За тот ужин. Я не знал, что мать так всё провернула. Честно. Она сказала, ты сама предложила, всё договорено. Я и поверил.
— Понятно.
— И ещё. Можешь скинуть нормальные вакансии? Не в твоей компании, просто вообще. Хочу попробовать сам найти работу. Мать меня достала, если честно.
Ирина помолчала секунду.
— Хорошо. Скину.
— Спасибо. И это, Ир, ты Андрюху сильно не ругай. Он нормальный мужик, просто с нашей матерью тяжело. Она всегда так, напролом. Кто не согласен — враг народа.
— Знаю.
— Ну вот. Ладно, пойду резюме писать.
Галина Петровна не звонила две недели. Ирина уже решила — всё, обиделась насмерть. А потом телефон.
— Ирина, это я.
— Здравствуйте, Галина Петровна.
— Ты знаешь, что Костик работу нашёл?
— Знаю. Он писал.
— Сам нашёл. Без моей помощи.
— Это хорошо.
Пауза.
— Я тут подумала. Может, ты и права была. Насчёт того, что я за него всё делаю. Он вот сам устроился, и вроде доволен. Говорит, коллектив нормальный.
Ирина чуть телефон не выронила. Галина Петровна признаёт, что была неправа? Что происходит?
— Галина Петровна, вы извиняетесь?
— Ну, это громко сказано. Просто говорю — может, немного погорячилась. Насчёт звонка твоему начальнику.
— Немного?
— Ирина, не дави. Я и так через себя переступаю.
— Хорошо. Спасибо, что позвонили.
— Приезжайте в воскресенье на обед. Шарлотку испеку.
И положила трубку. Без «до свидания», без «пока». Как всегда.
Шарлотка у Галины Петровны — это высшая степень примирения. Значит, серьёзно настроена.
На следующий день зазвонил рабочий.
— Ирина Сергеевна, это из отдела кадров. Пришло резюме на вакансию менеджера. Некий Константин Дорохов. Написал, что вы можете дать рекомендацию.
Ирина усмехнулась.
— Нет, это неправда. Я не даю рекомендаций родственникам. Но резюме рассмотрите, если по требованиям подходит.
— Понятно. На общих основаниях?
— На общих.
Положила трубку. Ну Костя. Хотя нет — это наверняка опять Галина Петровна. Старые привычки так просто не уходят.
Телефон снова. Костя.
— Ир, ты моё резюме видела?
— Только что из кадров звонили.
— Я сам не знаю, как вышло. Отправил, а там графа «рекомендации» — ну и написал тебя. Можешь вычеркнуть.
— Уже. Костя, ты же в другую компанию устроился?
— Ну да. Но там зарплата маленькая. Сорок тысяч. А у вас, говорят, от шестидесяти.
— Ты месяц только работаешь.
— И что? Зарплата-то маленькая.
Ирина вздохнула.
— Костя, поработай хотя бы год. Получи опыт, покажи результат. Потом прыгай.
— Год? Долго.
— Это нормально.
Молчание.
— Ладно. Подумаю.
Вечером дома Ирина рассказала про Костин звонок.
— Ну он даёт, — Андрей покачал головой. — Месяц отработал — и уже новое место ищет.
— Яблоко от яблони.
— Ир, хватит. Мать же извинилась.
— Она не извинилась. Сказала, что «немного погорячилась».
— Для неё это и есть извинение. Ты же её знаешь.
— Знаю. В том-то и проблема.
Андрей подошёл, обнял.
— Спасибо, что не психанула тогда. Что не стала ультиматумы ставить.
— Я подумывала.
— Серьёзно?
— На секунду. Когда ты сказал «разбирайтесь сами».
— Прости. Я был неправ.
— Знаю.
Постояли так. Потом Ирина сказала:
— В воскресенье к твоей матери. На шарлотку. Ты в курсе?
— Она мне три раза звонила напомнить.
— Три раза?
— Мама, она такая.
В воскресенье поехали. Машка отказалась — зачёт, надо готовиться. Ирина не спорила.
Галина Петровна открыла в фартуке.
— Заходите, шарлотку только достала.
На кухне чисто, даже занавески свежие. Ирина заметила, но промолчала.
— Костя хотел заехать, — свекровь накрывала на стол. — Но он теперь допоздна на работе. Говорит, дел много.
— Это хорошо.
— Да, наверное. Всё равно переживаю. Вдруг его там обижают?
— Галина Петровна, ему тридцать лет.
— И что? Он мой сын. Буду переживать, пока жива.
Сказала просто, без надрыва. Ирина вдруг поняла: свекровь и правда переживает. По-своему, коряво, неправильно — но переживает. Не монстр. Просто мать, которая не умеет отпускать детей.
Сели за стол. Андрей ел шарлотку и хвалил. Галина Петровна расцветала.
— Ирочка, ещё кусочек?
— Спасибо, очень вкусно.
Потом пили чай. Свекровь рассказывала про соседку, которая завела кота и теперь весь подъезд в шерсти. Про цены в «Пятёрочке». Про то, что спина болит и надо бы к врачу, да всё некогда.
Обычный воскресный обед. Как будто ничего не было.
Но Ирина понимала — было. И ещё будет. Галина Петровна не изменится. Просто теперь знает, что Ирина не отступит. И Андрей, может, в следующий раз не будет две недели раскачиваться.
А может, и будет. Поживём — увидим.
По дороге домой Андрей спросил:
— Как думаешь, мать успокоилась?
— Пока да.
— А потом?
— Потом что-нибудь опять выкинет.
— И что тогда?
— Разберёмся.
Машина свернула во двор. Из комнаты сразу донеслось:
— Родители, вы торт привезли?
— Шарлотку.
— Это не торт!
Ирина сняла куртку и пошла на кухню ставить чайник.