РОК - взгляд изнутри.
- У рок-музыки странная судьба. Сегодня тем мальчишкам, которым в школе ставили двойки по поведению за прически «под битлов» и объясняли, что «Роллинг стоунз» — это капиталистическая пропаганда насилия и разврата, тем мальчишкам, что сквозь глушилки упоенно внимали обрывкам запретных мелодий и покупали у спекулянтов за бешеные деньги записи «на костях» (пластинки на рентгеновской пленке],— сегодня им далеко за сорок. И уже не то что их дети, которые тоже выросли под знаком запрета рока,— скоро внуки былых битломанов возьмут в руки гитары... Что же за участь такая у рока? Как входит рок в жизнь человека? Как входит он в жизнь поколения? Об этом наш разговор с участником одной из ведущих и популярных групп «Мистер Твистер» Валерием ЛЫСЕНКО.
— Я бы не согласился с тем, что рок — это только достояние молодежи. Среди тех, кто постоянно приходит на наши концерты, есть люди и вполне немолодые. Что же касается бесконечных протестов против рока, то надо относиться к этому спокойно и не навязывать своих пристрастий всем повально. Ведь вот, к примеру, уже сколько лет существует джазовая музыка! Разве она стала предметом всеобщего поклонения? Бывали времена, когда интерес к ней возрастал, потом — резко падал, но всегда были и стойкие ее сторойники. Кстати, и на джаз каких только ярлыков не вешали... Впрочем, может быть, на рок нападают чуть больше, потому что он подразумевает нарушение каких-то общепринятых норм благопристойности: можно ли так играть на гитаре, можно ли так танцевать, можно ли так одеваться?.. А поскольку рок меняется, то он ведет за собой и связанную с ним моду, которая вновь и вновь оказывается чуть впереди того, «что можно». Есть и еще одна причина: многие воспринимают рок в первую очередь как социальное явление. И в этом качестве он, естественно, не может вызывать однозначной реакции.
— Ты имеешь в виду то, что тексты многих песен очень политизированы?
— Нет, главным образом не это. Изначально рок не имел никакой политической окраски, была просто музыка. Потом,— что сильнее всего и наиболее ярко сказалось на «Битлз»,— его содержание стало наполняться новым смыслом: ведь восхождение битлов совпало со временем бурных молодежных течений. И вот в их песнях стали искать и находить «тайный смысл» сторонники анархизма, коммунизма, маоизма, буддизма и т. д. Постепенно песни стали такими, какими их хотели видеть. И начиная с этого времени возникла мощная волна социального и политического рока.
— Но считается, что тому, что называется «русским роком», изначально была свойственна социальная острота.
— Чего только не вкладывают сегодня в понятие «русский рок»! Что же касается социальной остроты, то действительно было время, когда песни отечественных рок-групп несли в себе столь необходимую нам правду вопреки всем запретам. Иногда эта правда звучала с ошеломляющей откровенностью. Но рок-музыка не может подменять собой публицистику. И теперь, когда можно писать и петь обо всем, социальный рок практически исчерпал себя. И вот уже эстрадные певцы надевают на себя цепи, заклепки — то есть перенимают чисто внешнюю атрибутику «металла», например,— и что-то поют про то, как тяжело у нас жить.
— Рок из подвальчиков вышел на стадионы. Где ему уютнее?
— Есть такая замечательная книга, лучшая, на мой взгляд, из написанного о роке, ее автор Чарльз Гиллет. Она называется «Звуки города». Рок — это звуки города. И эти звуки могут быть самыми разнообразными. Поэтому сказать, где року уютнее, с определенностью нельзя. И начинаться жизнь группы может по-разному.
— А «Мистер Твистер» как начинался? Пару слов о себе.
— Я играл на барабане еще со школы. Но так сложилась жизнь — это тема другого разговора,— что несколько лет я проучился в высшей школе КГБ. Когда ушел из нее, был типичным московским люмпеном: подрабатывал, как мог, даже пел в церковном хоре... Во время фестиваля молодежи и студентов на Красной площади познакомился с Олегом Усмановым. Ребята собирались там в кружки и пели под гитару. Пару месяцев спустя мы вновь встретились с ним, еще один его приятель — гитарист возвращался из армии, так и сложилась группа. Мы прошли и через кафе, и через клубы. В 1987 году нас пригласил работать Росконцерт. Покатались по Союзу. Потом работали в свердловском кооперативе. И вот сейчас в московской рок-организации у Ованеса Мелик-Пашаева.
— Как-то принято считать людей, выступающих в кафе, за музыкантов второго сорта, за лабухов...
— Мы выступали не из-за кружки пива и не из-за заказов подвыпивших толстосумов. Мы играли такую музыку, какая нам нравилась. И в этот клуб ребята приходили не эпикурействовать, а слушать и танцевать. К сожалению, у нас нет этой культуры: если бы в Москве или где-то еще была разветвленная сеть ночных клубов и рок-кафе, я бы работал там с большим удовольствием, чем на стадионе.
— Знаю, что вы записали на «Мелодии» пластинку. Какова ее судьба?
— Она прошла худсовет, нам пообещали выпустить ее, но пока что-то молчат. И если я не пойду обивать пороги, как это повсеместно бывает, — думаю, дело затянется. А недавно позвонили оттуда и говорят: либо стирайте татуировку с фото для конверта, либо прекращаем работу. Кстати, на рок-музыке, если вообще не на всей музыке, очень плохо сказывается монопольность наших концертных организаций и «Мелодии». При полнейшем отсутствии конкуренции они одержимы одним желанием — зарабатывать деньги. А сделать это удобнее, используя гладеньких усредненных эстрадников, которые в состоянии переварить любую музыкальную идею. В Англии же, например, получив отказ в одной фирме, ты можешь обратиться во вторую, в третью. Где-то запишут. Пусть классом пониже, и рекламы поменьше, но ты будешь записан, и дальше дело зависит от твоего таланта. Нам же наиболее симпатичен концертный способ существования. И в идеале — одна пластинка в год. Только чтобы между турне и пластинкой была нормальная взаимосвязь, как во всем мире: сначала пластинка записывается, потом рекламируется во время гастрольного турне. У нас этот процесс перевернут с ног на голову: сначала «Мелодия» долго присматривается к концертным выступлениям групп. Потом записывает те, что, по ее мнению, идут наверняка. Но иногда ошибается: пластинка выпущена, а интерес к этой команде уже спадает.
— Вы играете рокобилли. Но многие просто не знают, что это такое.
- Да и если знают какие-то имена, то разве что Пресли или Чака Берри. А ведь термин «рок-н-ролл» встречается еще в негритянском фольклоре 30-х годов. С конца 60-х словом «рокобилли» стали называть весь ранний рок-н-ролл. И какие-то вещи, которые сделаны в его канонах.
— А почему так мало известны «звезды» раннего рока?
— По сути дела они не были «звездами» в нынешнем понимании. Например, Хейли, когда у него закончился контракт с фирмой, оказался просто выброшенным на улицу. В те времена эта музыка еще казалась дикой. Иная история с Элвисом Пресли. Он был великолепным актером. Эдакий мускулистый парень, все берущий от жизни. Девчонки были от него без ума. Но, мне кажется, когда волна поклонников вокруг него стала представлять опасность, его отправили в армию. И тогда он стал совсем «стопроцентным американцем». Это во время войны во Вьетнаме стали сжигать повестки, а тогда служба считалась почетной. Его захватила американская шоу-машина, идеологическая пропаганда. Многие поклонники из числа «чистых» рокеров уже тогда отвернулись от него. Что же касается раннего рокобилли, то его исполнителей «вытащили на свет» гораздо позже.
— Насколько я знаю, многие из них трагически погибли.
— Да, из тех, кто пел в 50-е годы, кто-то погиб, кто-то получил душевные травмы, кто-то спился.
— Некоторые противники рока связывают эти трагедии с самим характером музыки.
— Наша точка зрения: музыкант — это человек, который сжигает себя. И ритм музыки подразумевает определенный ритм жизни, что ли. Не надо все валить на наркотики или алкоголь. Мы не грешим этим, но после гастролей несколько дней чувствуешь себя совершенно разбитым. Но в этом один из смыслов нашей работы. Мы должны так играть.
— Вашим поклонникам свойственна определенная внешняя атрибутика, как и металлистам, панкам...
— Я считаю, что если речь идет о молодежи, то рока без определенного имиджа быть не может. Да и характер работы имеет значение. Наверное, если бы я играл в симфоническом оркестре то и выглядел бы по-другому. Главное же — понимать музыку, а не просто бриолинить волосы.
— «Мистеру Твистеру» сопутствует репутация «очень веселой» группы и «хулиганов». Какая из них ближе к истине?
— Это смотря по тому, кто высказывается. Когда мы поливаем танцующих зрителей водой из ведра — никто из них не обижается. Зато почему-то обижается администрация, на которую не попадает ни капли.
— Многие группы чуть ли не единственной целью имеют зарубежные поездки. «Мистеру Твистеру» они нужны?
— Нужны. Потому что рокобилли в нашей стране больше никто практически не играет, и мы не можем объективно судить о нашем уровне. Но нельзя делать ставку только на Запад: проходит время, и тебя забывают дома. И вот что еще. О рокерах очень любят говорить люди, которые понятия о роке не имеют. Например, стали появляться фильмы с участием наших групп. Но там нет рока, хотя песни вроде и звучат.
— Например, в «Ассе»?
— По-моему, Соловьев вообще чего-то не понимает. Может быть, впрочем, у нас разное восприятие: у меня — изнутри, у него — снаружи. Взгляд изнутри вернее. Скажем, отказывался же Кинчев озвучивать роль во «Взломщике», когда увидел, что получилось. А я уверен, что, дай тому же Кинчеву возможность сделать фильм, у него вышло бы.
— Сейчас стала выходить серия пластинок «Рок-архив». Но они не пользуются спросом. Почему?
— Те, кому эта музыка была близка двадцать—тридцать лет назад, уже обзавелись ею с помощью черного рынка. А нынешние мальчишки любят уже другие группы.
— А ты можешь представить себе на сцене рокобиллыцика — эдакого убеленного сединой старца?
— Джерри Льюис. 61 год. Берри, Перкинс. И жизнь — такая же, как и 30 лет назад.
— А чего бы вам хотелось?
— Играть столько же. И в том же составе. Словом, «Мистер Твистер»!
Беседу вела Н. МИХАЙЛОВА.