На свете не так уж много изобретений, кторые могли бы спорить по скорости покорения мира с керосиновой лампой, обязанной своим появлением полякам из Львова Игнасию Лукасевичу и Яну Зеху.
Два этих аптекаря в 1853 году изобрели конструкцию лампы (их идею воплотил в материале жестянщик Адам Братковский).
Лампа сильно походила не известные ранее масляные лампы, но приспособлена она была исключительно под керосин, который Лукасевич и Зех сумели получить путем перегонки нефти.
Заметим, сама перегонка нефти была известна очень давно, как минимум в Х веке замечательный арабский ученый Ар-Рази, много экспериментировавший с дистилляцией, описал этот процесс, только в его годы (да и в гораздо более поздние) применения полученному продукту не находили.
Сам прибор для дистилляции, аламбик, изобрели еще в Древнем Египте. В средние века наука дистилляции пришла в Европу. На этом рисунке - средгневековый перегонный куб.
Скорее всего, об открытии Ар-Рази забыли начисто, и керосин в 1846 году канадец Абрахам Гесснер добыл путем... нагревания каменного угля.
Гесснер предложил и слово "керосин" добытому им веществу, которое было замечательно тем, что давало ровный и яркий свет, не коптило и не обладало, в отличии от употреблявшихся ранее для освещения масел, одуряющим запахом.
Сразу скажем, что сделать процесс производства керосина дешевым и простым технология Гесснера не позволяла, тем не менее альтернатива китовому жиру, который главным образом и использовался в светильниках, была очень нужна - китов к тому времени люди уже изрядно поистребили, цены на китовый жир росли неимоверно быстро каждый год, и английские промышленники, построившие в 1850 году завод по производству керосина по технологии Гесснера не без основания полагали, что их продукт уже через несколько лет станет дешевле китового жира.
Игнасий Лукасевич и Ян Зех
Лукасевич и Зех, можно сказать, решили проблему комплексно, придумав и осветительный прибор и способ получения керосина из никому не нужной тогда нефти, которой на планете было двольно много и которая довольно вяло добывалась в весьма небольших количествах (местные, живущие рядом с местами её выхода на поверхность, использовали её для обогрева, а еще в очень скромных объемах, она была востребована у фармацевтов).
По каким-то причинам саму лампу они не запатентовали (хотя авторство Лукасевича и Зеха не подвергается сомнению), а вот производством керосина Лукасевич занялся всерьез, благо нефти в Галиции, совсем недалеко от родного ему Львова, было в изобилии - стоило совсем немного копнуть, как она выходила на поверхность.
Директор аптеки "Под Золотой Звездой" Петр Миколяш создал при аптеке химико-фармацевтическую лабораторию и поручил сотрудникам лаборатории Яну Зегу и Игнатию Лукасевичу оценить возможность ректификации (очистки) бориславского несовершенного дистиллята горной нефти с крайне неприятным запахом до степени дорогого "Oleum petrae album", обычно называемым скальным маслом (Petreoleum), которое доставлялось из Италии и использовалось в аптечном производстве и в качестве горючего в масляных лампах.
После нескольких месяцев лабораторных экспериментов задание было выполнено, но полученный продукт не был пригоден для приготовления аптекарских препаратов, но зато мог быть применен в качестве горючего для осветительных целей — при горении давал значительно меньше копоти и неприятного запаха, но — больше света, чем масляные лампы.
За изготовление нового осветительного прибора взялся изобретательный львовский жестянщик Адам Братковский. После многочисленных модификаций использовавшихся в то время масляных ламп, Братковскому удалось собрать более или мене удачную конструкцию, которая впервые была выставлена в витрине аптеки Миколяша 30 марта 1853 г. Братковский начинает массово изготовлять керосиновые лампы и они появляются во львовских учреждениях и в домах горожан, позднее начинают использоваться для освещения улиц, а 31 июля 1853 года во Львовском госпитале на ул. Лычаковской была проведена первая хирургичекая операция при искусственном освещении – свете керосиновой лампы. Почему-то именно этот день считается в Польше днем рождения нефтяного и газового промысла.
Галиция, добыча нефти
Но вот сам завод - это, конечно же, было уже чудо техники и технологии, совршенно невиданное и неслыханное.
Хотя изумлять общественность заводам Лукасевича суждено было недолго - слава о его изобретении мигом облетела мир, и несложную технологию успешно скопировали, и в Америке, и на бакинских промыслах в России.
Что касается самой керосиновой лампы, то, как мы уже упоминали, её конструкцию Лукасевич и Зех не запатентовали, зато это сделал Рудольф Дитмар из Вены, назвавший свою лампу Fledermaus, "летучая мышь" (именно под этим названием она и известна всему миру).
Дитмар оказался очень успешным предпринимателем, но он столкнулся с товаром (наверное, не Дитмар лично, а человечество в целом), спрос на который рос так быстро, что скорость этого роста совершенно не с чем было сравнивать.
Дитмар объездил весь свет, находя себе компаньонов по всему миру для выпуска "летучих мышей", и уже к концу 50-х г.г. их производят повсюду на планете - от Чикаго до Бомбея.
Венский завод (он называется уже "Братья Брюннеры, Гуго Шнайдер и Рудольф Дитмар" - последствия постоянной нужны Дитмара в расширении производства и нехватки капиталов) тоже не в состоянии обеспечивать лампами Европу, и заводы по производству керосиновых ламп появляются во многих странах.
А это Севастополь, 1958. Лампоча Ильича уже пришла на смену крестьянской лошадке (или трактор на смену керосиновой лампе - надо бы вспомнить, как звучал этот лозунг), но потребность в керосине была большой
В 80-е г.г. патент на производство "летучих мышей" в России покупают братья Нобели - и производят лампы, продавая их в России по цене, многократно меньшей их себестоимости - это был с их стороны сильнейший маркетинговй ход, который сильно увеличил базу покупателей проивзодимого ими керосина и который необыкновенно быстро себя окупил.
Кстати, на родину керосиновой лампы, во Львов, это изобретение приходит под названием "венской лампы", хотя к тому времени (магазин Дитмара откроется там в 1858 году) первоотрыватели уже уедут из Львова.
Зех - из-за личной трагедии, его дом, вследствии неаккуратного обращения с керосином (в доме была и его лаборатория, в кторой керосина было много) сгорит, в пожаре погибнет его жена, сам Зех оставит опыты с керосином и вернется к фармации.
Лукасевич, как мы говорили выше, переедет в Галицию, станет одним из богатейших людей мира, его предприятие станет своего рода образцом отношения к рабочим - школы, больницы, страховки, пенсии (это уж совершенно невиданно, кстати) - он прославится благотворительностью больше, чем предпринимательством, хотя, конечно, без второго не могло бы случиться и первого.
Современные керосиновые лампы. Иногда покупатели в интернет магазинах принимают их за современные светильники и покупают в этом качестве. Выглядит стильно:)
Эпоха керосиновых ламп просуществует, по историческим меркам, не особенно долго - уже к 20-м г.г. прошлого века большинство из заводов по их производству закрыто, электричество медленно, но верно вытесняет керосиновую лампу по всему миру, и еще в прошлом веке керосиновая лампа становится предметом антиквариата (хотя вполне оправданный спрос на эти лампы существует до сих пор).
А что касается нефтяной отрасли, то она, оттолкнувшись от керосиновой лампы, постоянно находит себе все новые и новые стимулы для развития, и пока, при всех колебаниях спроса, чувствует себя довольно уверенно, оставаясь нужной и востребованной.
Черный город Баку и краткая история первых идей применения нефти
Парадокс, но история нефтепромыслов в Баку, а значит, важная часть истории самого города, да что там города - страны и народа, - началась от него довольно далеко, в аптеках Львова и Горилице (что в Галиции), в 1853 году, где замечательный ученый Игнасий Лукасевич придумал керосиновую лампу - и конструкция эта, к которой приложили руку так же товарищ Лукасевича Ян Зех и львовский жестянщик Адам Братковский (о них пан Игнасий всегда и обязательно упоминал как о своих соавторах), дожила до наших дней практически без изменений.
Керосиновая лампа была замечательна абсолютно всем, вот только она требовала "начинки" - самого керосина, и Лукасевич получил его путем перегонки нефти (до этого, несколькими годами раньше, керосин из каменного угля добыл канадец Геснер), благо исходный материал у Лукасевича был под рукой - нефти в Галиции хватало, и Лукасевич пробурил первую в Европе скважину, и устроил первый в Австро-Венгрии нефтеперерабатывающий завод, выпускавший керосин в товарных количествах.
Спрос на керосин и керосиновые лампы, которого вчера еще не существовало, скакнул вдруг до небес - керосин, в отличии от всех других видов светильников, давал ровный и устойчивый свет, не взрывался, не коптил при горении, словом, новое топливо всем было хорошо, оставалось разве что сделать его дешевым, а для этого добывать его следовало много...
Вот тут взоры промышленников и обратились в сторону Апшеронского полуострова, который запасами нефти славен был всегда. Еще арабские путешественники, совершавшие длинные переходы через Каспий (Баку был удобным портом на волжском торговом пути, из арабов в варяги, здесь запасались провизией и рабами - гребцами и бурлаками - для довольно долгого перехода по Волге) писали об Апшеронском полуострове как о месте, где "фонтаны огня бьют из воды".
Считается, что Апшерон - самое древнее из мест, где люди использовали нефть для обогрева. И добывали нефть на полуострове издавна - для отопления жилищ и для использования её в медицинских целях.
В XVII или XVIII веке нефть стали иногда добавлять в лампадное масло, да и в общем и целом - субстанция представлялась необыкновенно интересной и перспективной, в 1846 году геолог Воскобойников даже пробурил первую в мире разведовательную скважину (в урочище Биби-Эйлат), но вот с применением нефти дело шло туго.
Отчет о нефти русских торгово-промышленников сообщает, что "В 1823 году, то есть десять лет спустя после окончательной аннексии Россией Бакинского ханата, один русский мужик по фамилии Дубинин основал на Кавказе первый нефтеперерабатывающий завод, который был, конечно, построен весьма примитивно, но все же являлся первым в истории промышленным предприятием такого рода".
Конкуренты Баку не дремлют: первая нефтяная скважина пробурена в 1859 году в Пенсильвании полковником Эдвином Дрейком
В этом же отчете сказано, что предприятие просуществовало всего несколько лет, после чего разорилось, так как добываемая им нефть не была востребована.
Но керосиновая лампа изменила всё: процесс перегонки нефти казался довольно простым, добыча и перегонка давали в сумме сбестоимость в 40 копеек за пуд керосина (на его приготовление уходило три пуда нефти), тогда как в центральной России пуд стоит уже 40 рублей - невероятно выгодно, и Баку в мгновение ока стал центром притяжения капиталов и людей с деловой хваткой.
Впрочем, эти деловые люди быстро поняли, что керосин в реальности никак не дает стократной прибыли - сказывались отношения с местными горцами (опастность набегов которых разве что совсем немного уменьшились после официального "замирения Кавказа" в 1864 году - на деле массовые налеты действительно стали случаться пореже, зато расцвел рэкет и захват заложников), а больше всего - отсутствие удобных способов транспортировки - железной дороги не было, способов перевозок наливных грузов по воде еще не знали, и реальное состояние керосиновой промышленности тогда замечательно отражалось пословицей "за морем и телушка - полушка, да рубль перевоз".
Русские предприниматели Губонин и Кокарев, первые нефтедобытчики. Кстати, у этих богатеев, каждый из которых нажил свое состояние самостоятельно, был большой опыт совместных проектов и совместных бизнесов. Один ВОлжско-Камский банк чего стоил... а всего совместных бизнесов у них было более десятка, и все это были весьма серьезные педприятия
Тем не менее в 1857 году в Саруханах два замечательных бизнесмена, Василий Кокарев и Петр Губонин, доселе нефтью не занимавшиеся (но уже - богатейшие люди страны) строят, по проекту немецкого химика Либиха, нефтеперегонный завод, который скоро начинает давать... нет, не керосин еще, а фотонафтиль, вещество, в чем-то керосину уступающее (но. однако, зачастую поставляющееся под торговой маркой "керосин") - но вскоре общество этих купцов дает уже настоящий, первосортный керосин, который способен вытеснить с рынка керосин из Америки.
Мельком заметим, что в 1860 году совершенно незамеченным оказалось изобретение французским механиком Ленуаром двигателя внутреннего сгорания - да и кто мог предположить тогда, насколько важным это событие станет для нефтедобытчиков?
Кокорев и Губонин тем временем ищут способы транспортировки своей продукции. Доставка изначально осуществлялась на верблюдах, перевозивших бурдюки с нефтью, но и сам транспорт, и тара явно нуждались в модернизации, спрос на керосин рос, страна покупала его крайне охотно, рынок сбыта казался безграничным...
На руку развитию нефтепромыслов сыграла и отмена государственной монополии на добычу нефти (1872 год), установленной еще посетившим Апшерон Петром I, и именно после отмены совершенно забытого и бессмысленного уложения Апшерон становится лучшим местом в стране для вложения капиталов - не только для россиян, но и для людей из-за рубежа.
Имена "миллионщиков", разбогатевших на нефти - Иса-Бека Гаджинского, братьев Гукасовых, отца и сына (будущего видного революционера, как ни странно) Лианозовых, мецената Манташева, Нагиева, Тагиева - становятся известны каждому.
Истории их обогащения быстро обрастают легендами, легендами становятся и сами нефтедобытчики - и в Баку съезжается немало авантюристов и стекается множество капиталов, причем не только российских, а - со всего мира.
В 1863 году рядом с заводом Кокорева и Губонина вырастает завод прекрасного инженера Джавада Меликова, наверное, самый современный в мире на тот момент (Меликов использует там даже специально спроектированные им холодильные установки), аптекарь Витте строит завод, который изготавливает парафин, местный промышленник Мирзоев строит свои предприятия - вскоре вокруг Баку уже более 80 производств, дым которых обволакивает город.
Это ничуть не смущает его жителей - за Баку с тех пор закрепляется его второе имя - Черный город, чем местные сильно гордятся.
Впрочем, со временем "Баку" и "Черный город" разделяются: копоть заставляет издать специальный указ о том, что строить заводы менее чем в двух верстах от города запрещается.
Указ знатный, но вот на копоть над городом он влияет незначительно.
Баку меж тем строится и хорошеет - город миллионщиков, как-никак - центром его становится Александровская набережная, вымощенная, по последнему писку моды, асфальтом, с прекрасными и широкими тротуарами - здесь располагается дворец губернатора и Михайловский сад, здесь же строят свои особняки многочисленные бакинские миллионеры (которых здесь много и на их здания огромной набережной не хватает - они расползаются по соседним улицам).
Город ярко описывает Немирович-Данченко:
“Собственно говоря, в Баку надо считать два Баку. Одно полуевропейское – полуамериканское с кипучею деятельностью, с страстью к наживе, с интеллигенцией, которой может позавидовать любой русский город, за исключением университетов, разумеется, с великолепными улицами, отличными домами, торговыми конторами, магазинами, с красивою набережной…
Но рядом с этим Баку уживается другое, – думаю, оставшееся неизменным со времен ширванского ханства. Это Баку татарско-персидского, это Баку, замкнувшееся в старые стены, приютившиеся в тени старого ханского дворца, обступившего тесными улицами свои мечети, Баку крашеных бород и высоких минаретов, Баку гаремов и молчаливых, но сообразительных кербалайчиков, Баку, где любители Востока найдут все его прелести в полной мере, начиная с красивых персиянок и кончая прокаженными…”.
Заметим, что в Баку, этом керосиновом царстве, довольно долго будут проблемы с городским освещением (невероятного городского бюджета в 2 млн рублей, кажется, вечно не захватает на городские нужны - впрочем, губернаторы здешние в бедность не впадают, живут вполне на уровне богатеев-промысловиков), зато город станет центром телефонизации - телефоны тут буквально в каждом доме (в европейской части города, конечно), что изумляет даже американцев.
В городе нехватка пресной воды, и городские богачи скидываются на строительство довольно длинного канала, от реки Куры (больше 100 км) - эти умеют решать проблемы, если захотят.
Кстати, с проблемой бандитизма было так же: захотели решить и её - и защитились от лихих джигитов, создав свои собственные армии - мера совершенно нелегальная, конечно же, зато оказавшаяся довольно эффективной.
В 1863-м по приглашению Кокорева его заводы посещает Менделеев, чей необыкновенный талант предвидения поражает его современников: находясь в Баку, ученый набрасывает схемы непрерывного цикла перегонки, нефтехранилищ, трубопровода и танкера - и ведь, пусть и не при участии Менделеева, а все его задумки будут реализованы в будущем.
Главный реализатор идей Менделеева окажется в Черном городе случайно - Роберт Нобель заглянет в Баку в поисках древесины для ружейных прикладов (у его старшего брата оружейный завод в Ижевске), и, завороженный увиденным, бросается в нефтяные авантюры.
Хотя... хотя - нет, никаких авантюр - Нобель, его старший брат Людвиг и младший - Альфред (тот самый, что учредит в будущем знаменитую премию) действуют очень продуманно.
Вскоре товарищество братьев Нобель уже - самое быстрорастущее предприятие отрасли, работающее не только на берегах Каспия (на туркменском тоже), но и в Грозном.
Первый танкер заказывают они (в его проектировании участвует его сам инженер Шухов), они же придумывают цистерны для перевозки нефти по железной дороге - идея, которая сначала не просто принимается в штыки а - поднимается на смех - что за вагон, который везет груз только в один конец, а обратно идет порожняком? - но она быстро докажет свою рентабельность.
Именно товарищество братьев Нобель (часто компанию называют "Бранобель") начинает строительство резервуаров для хранения нефти и продуктов её переработки.
Все тот же Шухов проектирует для Нобелей и первый трубопровод.
Все это, плюс самые современные технологии переработки, позволяют совершить невероятное: цена нефти падает с 10 копеек за пуд до 0,5 копеек.
Сильнейшим маркетинговым ходом Бранобеля станет распространение очень недорогих керосиновых ламп, по цене совершенно смешной и копеечной - зато несложно предположить, какие невероятные дивиденды эти лампы, розданные почти даром, принесут Нобелям в дальнейшем...
А в том, что принесут прибыль они именно Нобелям, не давала сомневаться совершенно блестяще организованная ими логистика.
Вскоре в числе добытчиков бакинской нефти оказались и Ротшильды, но, кроме добычи, французы выкупили пай у разорявшейся компании, строившей железную дорогу Баку - Батуми. С 1884 года по этой дороге в центральную часть страны пошли поезда с нефтью. Всего за год работы этой железной дороги экспорт российской нефти (внутренний рынок давно уже был насыщен) вырос вдвое.
Но спрос резко подпрыгнул после 1892 года, когда швед Линдквист изобрел примус. Заметим, что это бесценное изобретение и сейчас в ходу (у туристов как минимум), а тогда она стало поистине революционным: утверждают, что к концу XIX века в Европе не осталось жилья, где не пользовались бы примусом. Во всяком случае, это вызвало очередной всплеск спроса на керосин, чем нефтепромышленники Баку были только рады.
Баку быстро схватывает все мировые новинки и самые передовые идеи, а все новшества, которые касаются идей потребления нефтепродуктов - просто прекрасны, потому как местная промышленность от них будет в выгоде всегда.
Главное изобретение, которое дало следующий толчок для промыслов,, сделано было все-таки в Баку: инженер Шухов изобрел форсунку для мазута, и это изобретение мгновенно было использовано на танкерах Нобелей: уже самый первый из их паровых танкеров, "Зороастр", выпущенный в 1887 году, работает на нефти (позже - на мазуте).
Нобели оснащают такими двигателями весь свой танкерный флот, но отчего-то не продвигают эту идею (наверное, у них и так не было недостатка в идеях) дальше, и это изобретение Шухова, которое (парадокс, да) войдет в историю как "форсунка Нобелей" станет востребовано всеми военными флотами мира только после 1912 года, когда Первый лорд английского Адмиралтейства, Уинстон Черчилль, примет решение о полном и максимально быстром переводе всего военного флота страны на мазут - за ним последуют и остальные мировые державы.
Новое топливо экономичнее угля (стоит дешевле, а места занимает меньше), форсунка заменяет кочегаров и дает лучшее постоянное горение, мазут однороднее по качеству - словом, это была умная идея.
Забавно, что еще в первые годы ХХ века Маркус Сэмьюэл, основатель "Шелл", отчаявшись заразить этой идеей свое родное английское морское ведомство, обивал пороги Главного Морского штаба России.
Ему явно благоволили там, с удовольствием обсуждая детали внедрения столь передовой технологии, но... но на деле перешли к перестройке флота только после того, как это воплотили англичане.
Впрочем, и Баку и Нобели все равно выиграли и от этой новации: Нобели стали одними из главных поставщиков мазута (в мире с ними могли конкурировать разве что рокфеллеровская Стандарт Ойл) почти для всех военных, а позже и гражданских судов, а Баку увеличил в 10-е г.г. добычу нефти еще втрое.
К тому же - наступала эпоха моторов, автомобилей и самолетов, которые как-то незаметно стали совершенно обыкновенной частью быта, и бакинские нефтепромышленники потирали руки, но...
Но наступила революция, и, конечно же, и нефтепромыслы, и сам город ждала совершенно новая жизнь.