В начале февраля 2026 года произошло событие, которое вывело на первый план тему, обычно скрытую от глаз широкой публики. Назначение Ксении Шойгу генеральным директором Фонда развития инновационного центра «Долина Менделеева» вновь заставило экспертов заговорить о редкоземельных металлах.
За этим кадровым решением стоит нечто большее, чем просто смена руководства. Речь идет о попытке России вписаться в глобальную технологическую гонку, где сегодня правят бал электроника, «зеленая» энергетика и оборона, а ключи от многих процессов пока держит Китай.
Кадровые изменения как отражение стратегии
Ксения Шойгу сменила на посту Александра Масленникова, который занимался проектом ранее. Уже через пару недель, на конференции «Сибирский экспресс—2026» в Красноярске, проект был представлен как полноценный альянс власти, промышленности и академической науки. В кооперации участвуют гиганты вроде «Росатома», «Ростеха», «Норникеля» и ведущие научные центры — от Курчатовского института до РХТУ имени Менделеева. Это выглядит как заявка на серьезную системную работу, а не просто очередную инициативу.
Почему все вдруг заговорили о редкоземах?
Интерес к этой теме резко оживился еще годом ранее, в начале 2025-го. Тогда на фоне сложных международных переговоров прозвучала мысль, что стратегические ресурсы могут стать частью больших соглашений. В ответ на это российская сторона напомнила: потенциал страны в этой сфере огромен. По сути, редкоземельные металлы — это «витамины роста» для современной индустрии.
РЗМ — это 17 элементов таблицы Менделеева. Сами по себе они не редкость, но создать из них готовый продукт невероятно сложно. Технологии добычи и, главное, переработки — дорогие и многоступенчатые. Без них, однако, не работают смартфоны, лазеры, аккумуляторы для электромобилей и магниты для ветряков. Кто контролирует переработку — тот диктует условия в хайтеке.
Сегодня почти 90% мировой переработки редкоземельных элементов сосредоточено в Китае. И это, как отмечают аналитики, давно воспринимается как уязвимость западных экономик.
Сибирь как альтернативный центр силы
Россия сделала ставку на Сибирь. Весной 2025 года правительство анонсировало создание крупного перерабатывающего кластера. Логика простая: зачем вывозить сырье, если можно строить заводы полного цикла у себя и продавать дорогую готовую продукцию?
К августу тема обрела реальные очертания. Проект «Ангара-Енисейская долина» оценивается в сумму порядка 9 миллиардов долларов. Если все пойдет по плану, к 2030 году Россия надеется увеличить свою долю на мировом рынке с нынешних 1,3% до 10%. Амбициозно, но ставки оправдывают риски.
В этом конструктиве «Долина Менделеева» играет роль не добывающего, а научно-координационного центра. Это «льготная гавань» для резидентов и проектный офис, где будут отрабатываться технологии разделения металлов, создаваться пилотные производства и собираться инвестиционные консорциумы. Проще говоря, здесь должны родиться те самые ноу-хау, которых пока не хватает.
Между сырьем и производством: с какими трудностями предстоит справиться
На первый взгляд, у России есть главный козырь — огромные запасы (около 28,5 млн тонн, пятое место в мире). Но добыть руду — лишь полдела. Самые сложные этапы — это разделение и очистка. Состав редкоземельных руд уникален для каждого месторождения, и под каждый нужна своя технологическая цепочка.
Эксперты выделяют несколько «узких горлышек» проекта:
- Технологический разрыв. Своих эффективных решений для глубокой переработки пока недостаточно, а купить готовые технологии на Западе сейчас практически невозможно. Приходится рассчитывать на собственные научные силы.
- Энергетика и экология. Производство требует колоссальных затрат электроэнергии. Кроме того, переработка некоторых руд сопряжена с выделением радиоактивных примесей. Это удорожает стройку и требует особых мер безопасности.
- Кадровый голод. Высококлассных химиков, технологов и инженеров, способных работать на таком уровне, в стране немного, а конкуренция за них будет серьезной.
- Рынки сбыта. Создать продукт мало — надо его продать. Внутри страны спрос на дорогие компоненты только формируется. А на мировом рынке — жесткая конкуренция с Китаем, который давно занял эту нишу.
Капитальные затраты на проект полного цикла могут составить от 1 до 5 триллионов рублей, в зависимости от масштаба. Это игра вдолгую, и первые предприятия в Сибири ожидают запустить не раньше 2028 года.
Парадокс мирового рынка: санкции и спрос
Пока в России строят планы, мировая экономика демонстрирует любопытные противоречия. Несмотря на геополитическую напряженность, спрос на редкоземельные элементы в Европе и США никуда не делся. Например, крупнейший в Европе перерабатывающий завод Silmet в Эстонии, находящийся практически на границе с Россией, исторически сильно зависел от российского сырья. Руководство завода прямо заявляет: без поставок из РФ европейская оборонная промышленность может столкнуться с коллапсом.
Даже статистика товарооборота фиксирует прагматичный подход. В конце 2025 года США после некоторого перерыва возобновили закупки российских редкоземельных соединений. Объемы пока символические, но сам факт показателен: когда западные страны пытаются уйти от китайской монополии, они часто смотрят в сторону России.
Вместо заключения
«Долина Менделеева» под новым руководством — это не просто стройка или бюрократический проект. Это попытка создать в России недостающее звено между богатой сырьевой базой и высокотехнологичным производством. Получится ли у Красноярского края стать новым мировым хабом для редкоземельной промышленности, покажет время. Но направление выбрано четко: контроль над переработкой редких металлов сегодня — это контроль над будущим электроники, энергетики и обороноспособности. И игра в этом стратегическом пасьянсе только начинается.