Глава 2. «Холодный пятый класс»
Первые дни в пятом классе казались для Дины странными, напряжёнными, будто она попала в чужой мир. В начальной школе всё было понятно и привычно: дружный класс, мудрая Анна Сергеевна, которая не допускала насмешек. Теперь же всё изменилось — к ним добавились дети из параллельных классов, а учителя казались строже и требовательнее. А в большинстве равнодушными.
Сначала Дина пыталась жить как прежде. Она м радостью делилась домашней работой, угощала одноклассников печеньками, рассказывала смешные истории. Но в ответ получала насмешки и прозвища. Дина всё больше замыкалась в себе, всё чаще пыталась стать незаметной.
Особенно изощрялись в своём остроумии три признанные красавицы класса - Вероника, Алиса и Николь. Девочки старались соответствовать своему представлению о красоте, делали красивые причёски, одевались по моде и со вкусом. Но правила балом Вероника, остальные были у нее на подхвате.
Однажды случилось то, что перевернуло сознание Дины.
Дина вошла в кабинет, сжимая в руках новый учебник по математике. Она заметила, как группа девочек у окна переглянулась и захихикала, глядя на неё. В центре стояла высокая стройная блондинка с идеально уложенными волосами — Вероника. Рядом с ней, как верные фрейлины, притулились Алиса и Николь.
— Смотрите, кто к нам пришёл, — громко сказала Вероника, нарочито растягивая слова. — Толстушка в очках решила, что ей тоже можно учиться в пятом классе? Когда ты уже перейдёшь снова в начальную школу, которую вспоминаешь при каждом удобном и неудобном случае?
Девочки залились смехом. Дина почувствовала, как кровь приливает к лицу, а в горле встаёт ком. Она молча прошла к своей парте, стараясь не показывать, как ей больно. Она практически не слушала, что говорит учительница, в ушах стоял издевательский голос Вероники. И прозвище «толстушка»! так никто никогда не называл Дину, никто не указывал так явно на ее физическое несовершенство.
После звонка Дина поправила выбившуюся прядь волос и опустила глаза на свои ботинки — она как раз собиралась пойти в столовую, когда услышала за спиной ехидный голос Николь:
— Ой‑ой, посмотрите на её причёску! Будто воробей гнездо свил!
Алиса прыснула со смеху и подхватила:
— И платье… Как будто из маминого старого халата сострочили. Ты что, сама его шила?
Вероника, стоя чуть поодаль, улыбнулась и одобрительно кивнула подругам, явно наслаждаясь ситуацией.
В этот момент мимо проходил Миша. Он остановился, посмотрел на девочек строго и громко сказал:
— Зато Дина очень умная и добрая. А красота человека должна быть внутри, а не снаружи!
Николь тут же развернулась к нему:
— О, защитник нашёлся! Может, ты в неё влюбился, да?
— Да он сам такой же — зануда и ботан! — добавила Алиса, и все трое залились издевательским смехом, теперь уже нацелив стрелы насмешек и на Мишу.
Дина молча опустила голову и поспешила прочь, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, а Миша, слегка покраснев, остался стоять на месте, сжимая кулаки.
На уроках Вероника и её подруги шептались за спиной Дины, передразнивали её манеру говорить, хихикали, когда она отвечала у доски. На переменах они прятали её вещи — пенал, куртку, даже бутерброд из ланч‑бокса. Однажды Дина обнаружила, что кто‑то исписал её тетрадь обидными словами: «Уродка», «Умничает», «Никто тебя не любит».
Однажды на уроке литературы учительница вызвала Дину к доске рассказать стихотворение. Дина начала читать, стараясь вложить в слова все чувства, но едва она дошла до середины, как услышала за спиной громкий шёпот Вероники:
— Смотрите, она ещё и декламирует! Как будто кто‑то хочет слушать эту толстую зануду!
Класс засмеялся. Учительница строго посмотрела на Веронику, но та сделала невинный вид, и инцидент замяли. Дина дочитала стихотворение дрожащим голосом, а когда села на место, почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
Дома Дина попыталась рассказать маме о том, что происходит. Она зашла на кухню, где Ирина Владимировна резала овощи для ужина, и тихо сказала:
— Мам, в школе… надо мной смеются. Вероника и другие девочки…
Мама вздохнула, не отрываясь от нарезки моркови:
— Дина, ну что ты опять начинаешь? Надо быть проще. Не выделяйся, не лезь вперёд со своими ответами. Веди себя как все, и проблем не будет.
— Но я просто отвечаю на вопросы учителя… — начала Дина.
— Вот именно! — перебила мама. — Не надо так рваться вперёд. Будь скромнее. И займись своей внешностью — может, тогда к тебе будут лучше относиться.
Дина замолчала и вышла из кухни. В гостиной папа, как обычно, сидел в кресле с газетой, изредка поглядывая в телевизор. Дина подошла к нему:
— Пап, а если над тобой смеются в школе, что делать?
Михаил Андреевич оторвался от газеты, посмотрел на дочь рассеянно:
— Э‑э… ну, дай сдачи, что ли. Или не обращай внимания. Давай сама, я занят.
Он снова уткнулся в газету. Дина поняла, что поддержки здесь не найдёт.
Постепенно она стала замыкаться в себе. Перестала поднимать руку на уроках, хотя знала ответы. Старалась есть в одиночестве, чтобы не слышать колких замечаний о своём аппетите. Когда кто‑то обращался к ней с вопросом, отвечала коротко и отворачивалась. Её весёлая улыбка, которую так ценили в начальной школе, исчезла, а глаза потухли.
Спасением стали поездки к бабушке. В те редкие выходные, когда Дина могла уехать из города, она бежала к Надежде Ивановне, в тот самый домик с запахом пирогов и лаванды.
— Бабуль, — всхлипывала Дина, обнимая бабушку, — они говорят, что я толстая и некрасивая. Что я слишком умная, и это раздражает.
Бабушка усадила её рядом, погладила по голове:
— Дина, послушай меня внимательно. Красота — она не в длине ног или форме носа. Она внутри. В доброте, в уме, в способности любить и понимать других. Твой ум — это дар, а не недостаток. Не позволяй им заставить тебя в это поверить.
— Но они все смеются… — прошептала Дина.
— Пусть смеются, — твёрдо сказала бабушка. — Их смех — это их проблема, а не твоя. Ты умная, добрая, талантливая девочка. И однажды ты найдёшь своё место в мире, где тебя будут ценить за то, какая ты есть. А эти девочки… Они просто боятся, что ты лучше их. Потому и нападают.
Слова бабушки согревали, но в школе всё оставалось по‑прежнему. Дина решила просто терпеть. До девятого класса. Потом колледж, новая жизнь — там, может быть, всё будет иначе.
Она стала вести дневник, куда записывала свои мысли и чувства. Это помогало не сломаться. Иногда она рисовала — не весёлые картинки, как раньше, а абстрактные узоры, в которых выплескивала свою боль и обиду.
Однажды, когда Вероника в очередной раз спрятала её куртку перед уроком физкультуры, Дина не заплакала, как раньше. Она спокойно подошла к учительнице и сказала:
— У меня пропала куртка. Я думаю, кто‑то её спрятал.
Учительница оглядела класс. Все молчали. Вероника сделала вид, что листает учебник.
— Хорошо, — сказала учительница. — Если через пять минут куртка не найдётся, будем звонить родителям и разбираться.
Через три минуты куртка появилась на стуле Дины. Вероника бросила её с раздражённым видом:
— На, держи, раз такая важная.
Но Дина лишь кивнула и спокойно повесила куртку на крючок. Впервые она не показала, что её задели.
В тот вечер, записывая в дневник события дня, Дина написала: «Я больше не буду плакать из‑за них. Я буду терпеть. До девятого класса. А потом — моя жизнь. Моя».
Так прошли годы — с пятого по девятый класс. Дина училась на отлично, но держалась особняком. Она больше не пыталась заводить друзей в классе, не участвовала в общих разговорах. Её миром стали книги, дневник и редкие поездки к бабушке, где она могла быть собой.
Перед выпускным вечером Дина стояла у зеркала и смотрела на своё отражение. Очки, полная фигура, простое платье, которое мама выбрала «чтобы не выделяться». Но в глазах уже не было той боли, что в пятом классе. Было что‑то другое — решимость.
«Я дотерпела, — подумала она. — Теперь начинается моя жизнь. И я сама решу, какой она будет».
Бабушка, которая приехала на выпускной, обняла её крепко:
— Ты молодец, Дина. Ты выдержала. И ты стала сильнее. Помни: красота внутри, а ум — это сила.
Дина улыбнулась — искренне, как в детстве. Впервые за много лет она почувствовала, что готова идти дальше. Что бы ни ждало её впереди, она справится. Потому что она больше не жертва — она выжившая. И теперь её очередь выбирать свой путь.