Эстонские солдаты на Урале.
Урал.
Литерный поезд состоящий из трех вагонов и паровоза, нарушая привычное расписание поездов, ранним осенним утром со стороны Тюмени проследовал через город Камышлов, по железнодорожной на Свердловск. В этом поезде возвращался в Москву после инспекции войск Особого дальневосточного округа Народный комиссар по военным и морским делам Климент Ефремович Ворошилов.
В штабном вагоне кипела работа по подготовке доклада по итогам инспекции. Никто из офицеров не обращал внимания на пролетающие за окнами вагона стройные стволы деревьев соснового леса, отливающие изумрудной зеленью, осиновые рощи с трепещущими на ветру то желтыми, то красными листьям, блеск голубой воды неширокой речки Пышма, под высоким пролетами железнодорожного моста, как неожиданно раздался грохот и скрежет, вагон угрожающе закачался. Паровоз сбросил скорость, завизжали тормоза и эшелон остановился. Из вагонов на высокую железнодорожную насыпь спустились офицеры охраны и машинист. Железнодорожник полез под вагон.
Наркому доложили: пришла в негодность колесная пара штабного вагона. Эшелон надо довести до ближайшего разъезда, вывести на запасный путь и там заменить колесную пару. Ближайший разъезд недалеко, всего в паре километрах по ходу движения.
Так литерный эшелон оказался на запасных путях Еланского разъезда. Железнодорожники связались со Свердловском. Ворошилову доложили, что потребуется подождать, когда пришлют новую колесную пару. Потом её будут устанавливать под вагон. Это займет пару дней.
В районе разъезда Еланский железная дорога проходит по верхней террасе правого берега реки Пышма. Ниже разъезда, на нижней террасе реки, на её берегу раскинулось село Калиновка. За рекой - тайга. В Калиновском сельском совете народному комиссару дали проводников – охотников и он отправился с ними за реку в тайгу на охоту.
За рекой Пышмой, Воршолов и его спутники, уперлись в отвесную стену огромного холма, взобравшись на вершину которого оказались в густом лесу. С холма хорошо просматривались окрестности, сплошь поросшие густой таежной растительностью. За два дня удачной охоты Клименту Ефремовичу место пришлось по душе, и он при прощании с местными руководителями в сердцах произнес: место у вас тут замечательное, надо прислать сюда на расквартирование кавалерийский полк. Сказано – сделано. Так в конце тридцатых годов двадцатого века на краю тайги, на вершине холма за речкой Пышма появился военный гарнизон, получивший не официальное название «Еланские лагеря».
Эстонцы.
В 1940 году Эстония добровольно вошла в состав СССР. Армия независимой Эстонии также влилась в ряды Рабоче - Крестьянской Красной Армии и стала 22 – м Эстонским территориальным стрелковым корпусом в составе двух стрелковых дивизий и частей корпусного подчинения. В первые месяцы Великой Отечественной войны 22 Эстонский стрелковый корпус был расформирован. Причиной этого была не надежность, как воинского соединения в целом, так и каждого эстонца в отдельности. С началом войны, по данным сайта, [i] из 5500 военнослужащих корпуса 4500 перешли на сторону противника. Информация не заслуживает особого доверия, поскольку штат стрелкового корпуса того времени составлял не менее 25 000 человек, но факты массового перехода к противнику имелись, и это заставило советское руководство принять меры и убрать оставшиеся эстонские национальные воинские части с фронта глубоко в тыл.
[i] https://www.runivers.ru/doc/d2.php?SECTION_ID=6765
Эстонцы, оставаясь в составе штатных подразделений, были разоружены, и направлены к новым местам дислокации в качестве рабочих батальонов. [i] Несколько батальонов оказалось осенью 1941 года в Еланских лагерях Свердловской области. Гарнизон, основанный по указанию Ворошилова к тому времени еще не имел ни зимних казарм, ни домов офицерского состава даже для расквартированных там воинских частей. Прибывшим эстонцам пришлось обустраиваться, валить лес, выкорчевывать пни, строить землянки. Под руководством своих командиров они все усилия направили на организацию жизни и быта в преддверии неотвратимо приближающейся суровой зимы. Вековые сосны, бескрайние болота, весной им еще предстояло узнать что тут живут несметные тучи комаров и таёжный гнус пробирающийся даже сквозь портянки к ногам. Любая царапина в здешнем климате молниеносно превращалась гнойник. Сама природа просто направлена против людей.
Офицеры и солдаты прибыли к месту дислокации в летнем обмундировании. Лишь небольшая их часть имела шинели и другие теплые вещи. У большинства приехавших и их не было. Зимним обмундированием снабжать эстонцев тут на Урале никто не собирался. Так же как и кормить. Хорошо еще, что им выделили под уборку не убранные поля картошки, морковки и капусты в ближайшем военном совхозе Калина.
Какой либо охраны к эстонцам никто не приставлял. Куда им из Уральской тайги деться? Эстонские части были хорошо организованные и сплоченны. В рядах этих подразделений остались именно те офицеры и солдаты, которые не перешли на сторону врага. Командиры подразделений, не смотря на ни человеческие условия, поддерживали воинскую дисциплину и порядок, солдаты исправно несли внутреннюю службу. По этому, к началу зимы были построены с десяток больших землянок для размещения людей, до 100 человек каждая. Была построена и землянка для штаба части, и медпункт, в котором разместился медик, правда, совсем без лекарств. Заготовили, сколько смогли, продовольствия. При этом с самого прибытия батальоны получали, и выполняли планы по лесоповалу. Люди стали втягиваться в беспросветную жизнь с одной лишь задачей - выжить.
Природа нанесла следующий удар: наступила уральская зима с её суровыми морозами и пургой. Именно холод стал бичом для эстонцев. Не просидишь же в землянке у печки всю зиму как медведь в берлоге. С наступлением холодов появилось много больных, простуженных и обмороженных. Случилась и большая трагедия, когда в одной из землянок по вине наряда топившего ночью печь от угарного газа погибла целая рота.
На фронт.
Кто и как пережил бы эту зиму из эстонцев неизвестно, если бы в декабре 1941 года о них не вспомнили в далекой Москве.[1] Там, в Москве, было принято решение восстановить национальное воинское соединение эстонцев, сформировав из них 7 – ю (эстонскую) стрелковую дивизию и подготовить её к отправке на фронт. Соответствующее распоряжение получил штаб Уральского военного округа. Эстонцев к февралю 1942 года поставили на все виды довольствия, выдали им зимнее обмундирование, обеспечили питанием, медикаментами, оружием и боеприпасами. Вместо лесоповала офицеры и солдаты переключились на боевую подготовку. При этом они продолжали заниматься стройкой, правда, уже военных объектов: строили стрельбища, тиры, оборудовали тактическое поле. В дополнение к уже имеющимся в Еланских лагерях военнослужащим - эстонцам для формирования дивизии со всей территории СССР в неё стали направляться эстонцы, и выходцы из Эстонии других национальностей призывного возраста. Тут в лагере их учили окапываться в обороне, и переходить в атаку, как из района сосредоточения, так из положения непосредственного соприкосновения с противником. Проводилось боевое слаживание подразделений. Боевая подготовка не помешала эстонским офицерам и солдатам, помня голодный опыт предыдущего года, весной посадить огороды, и до отправки на фронт в августе 1942 году собрать то, что на этих огородах успело вырасти. В декабре 1942 года дивизия в составе 8 - го (Эстонского) стрелкового корпуса участвовала в наступлении Красной армии под городом Великие Луки. Корпус с фронта в глубокий тыл больше не направлялся, пройдя по дорогам войны до Великой Победы. Он особо он отличился в боях за освобождение советской Эстонии.
Из граждан Прибалтики это был единственный сформированный корпус, принявший активное участие в Великой отечественной войне. Командные должности, как в штабе корпуса, так и в дивизии занимали командиры - эстонцы. Тогда коммунистов, патриотов советского союза и из числа эстонцев было намного больше чем сегодня.
На кладбище ближайшего к Еланским лагерям села Калиновка в конце семидесятых годов прошлого века еще стоял большой памятник на братской могиле солдат – эстонцев, датированный январем 1942 года. Мало кто из местных старожилов Калиновки помнил о том, что это за эстонцы и как они попали в уральскую землю. В самих Еланских лагерях старожилов не было. Офицеры приезжали и уезжали, солдаты срочники менялись еще чаще.
В Эстонии о своих солдатах и Еланских лагерях никогда не забывали. В Елань несколько раз приезжали делегации. Седовласые ветераны войны, блестящие орденскими планками рассказывали о том, как они пережили зиму 1941 – 1942 годов, показывали на местности, где у них были вырыты большие землянки и где были огороды.
В советское время эта история не часто упоминалась в прессе, и даже в самом гарнизоне об эстонцах мало кто знал.
© Рожук Анатолий Иосифович
[1] http://www.estonica.org/ru/8-ой_Эстонский_стрелковый_корпус/
Прилагаю фотографии:
1. Народный комиссар по военным и морским делам Климент Ворошилов.
2. Солдаты 22-го эстонского территориального корпуса на параде в Таллинне, 7 ноября 1940 года. Несмотря на немецкие каски на головах эстонских солдат, на втором плане хорошо виден плакат с изображение серпа и молота. http://malikutak.blogspot.com/2012/11/7-1940-7-1940-27.html
3. Колонна советских бойцов из состава 8-го Эстонского стрелкового корпуса проходят по улице освобожденного города Ориссааре на острове Сааремаа (Эзель) в Моонзундском архипелаге.
4. Командный состав 8 эстонского корпуса.
5. Расположение 213 учебного мотострелкового полка 44 учебной танковой дивизии на вершине холма окруженного тайгой. Конец 1970 годов прошлого века.
Дописывайтесь на мой канал. Ставьте лайки. Задавайте вопросы. У меня к публикации еще много интересного материала.