Сегодня с любимыми подругами мы сходили на спектакль «Сертификат жизни» в театр Шалом.
Это был мой первый визит в этот театр. Мы вбежали внутрь за 5 минут до начала действия, не особенно успели разглядеть театр внутри, но отметили доброжелательность встречавших нас девушек и камерную атмосферу. Холлы и лестницы используются как выставочный зал, где можно познакомиться с еврейской культурой и историей. Зал оказался очень уютный. Я люблю, когда сцена находится на уровне кресел, и места расположены амфитеатром, так, что хорошо видно и слышно всем, тем более, что в зале всего рядов 8.
Спектакль рассказывает о судьбе трех женщин. Мать, пережившая Холокост - одна из всей своей семьи, дочь, родившаяся уже после войны и чиновница посольства – немка, которая на основании документов, решает – платить или не платить Кларе пособие. Решения о выплате принимается раз в год и в спектакле удачно обыгран этот годовой цикл. Спектакль идет без антракта, и он структурирован за счет, деления на несколько, может 10 или больше, эпизодов - по количеству лет. Такое решение поддерживает интригу; дает возможность видеть героев в развитии, выдыхать, когда каждая маленькая часть заканчивалась, достигая накала.
Я заранее не знала, кто играет роли, и узнала я имена актрис только после спектакля от подружек. Была удивлена, что Эрику и Хильду сыграли Евгения Симонова и ее дочь Зоя Кайдановская. Я, вообще, не признала Симонову и не заметила со своего второго ряда разницу в возрасте между ними.
В целом спектакль мне показался добротным, но не мощным. В нем есть сюжет, некоторая интрига, форма, хорошая актерская игра, есть юмор, есть слезовыжимательные моменты, есть оригинальность. Оригинальность сосредоточилась в образе Хильды, трогательной, старомодной пожилой девушки в кудряшках, которая сопровождает мать, терпит ее тяжелый характер и страдает потому что мать не может жить и не хочет умереть. Пока Клара (мать) жива, «она побеждает». Клара в отличии от Эрики и Хильды не меняется на протяжении спектакля – та же одежда, та же прическа, она застыла. Постоянен ее гнев — это мощное пламя, подтверждение того, что она не забыла, не смирилась, она и свидетель, и обвинитель. Она имеет право не прощать и говорить очень жестокую, ужасную правду. Мне показалось, что некоторые моменты «ужасной правды» были лишними и как бы нарочито призванными пронять публику. Мы потом обсуждали с подругой, что люди, пережившие травму, в реальности ведут себя диссициативно, молчат о ней, не вспоминают, и травма возвращается только флэшбэками и кошмарами в снах. Но жизнь жизнью, а театр театром.
А Хильде хочется просто жить. Жить не рядом с гневной обличительницей и победительницей, а рядом с живой, теплой, пусть и не счастливой матерью. Но, слушая подробности жизни Клары, мы понимаем, что это невозможно. И в этом ужас. Рана, которую невозможно залечить, проработать, отпустить. Это могут сделать только дети, или дети детей. И чувство юмора в этом помогает…
Чувство юмора очень украсило спектакль, думаю оно-то и сделало спектакль удобоваримым. Юмор как здорова психологическая защита, прорывающаяся через высказывания Хильды, говорит нам – вот человек, который худо-бедно сохраняет свое психическое здоровье и кое-как справляется.
В общем, мы не пожалели, что сходили, хотя, если бы можно было выбирать, я сходила бы на что-нибудь другое. После спектакля мы пили чай в буфете, стоя за столиком и из недр гримерок вышли одетые в обычные одежды Евгения Симонова и Вера Бабичева. В обычной одежде они были намного живее и настоящее, уж я не знаю почему.
