Иван Тягунов — о том, что такое платежный суверенитет и отчего некоторые отрасли не могут быть глобальными и политически нейтральными
Руководители крупнейших банков Великобритании (среди которых Barclays, Lloyds и NatWest) обсуждают создание к 2030 году национального платежного агента, который станет альтернативой платежным сервисам Visa и Mastercard. На них сейчас приходится 95% транзакций в стране.
На самом деле инициативе этой уже много лет, но что ее ускорило теперь? Как в целом обстоит дело с платежным суверенитетом в мире? А также в каком векторе будет развиваться глобальная экосистема платежей?
Не на ровном месте
Триггером послужили опасения европейских элит относительно политики новой администрации США. Произошло осознание того, что зависимость от американских корпораций в случае политического кризиса может "отбросить экономику в 1950-е годы за один день".
За последние 15 лет стало очевидно, что платежная инфраструктура перестала быть исключительно расчетным инструментом. Глобальные системы в этой сфере подчиняются требованиям юрисдикций, в которых расположены их головные офисы, а значит, не являются нейтральными и могут использоваться для политического воздействия.
Наиболее яркие примеры политически мотивированных запретов и ограничений против отдельных банков, компаний и получателей платежей за последние годы:
- В 2010 году Visa и MasterCard перестали обрабатывать платежи в пользу сайта WikiLeaks после публикации секретных документов и критики проекта со стороны правительства США.
- В 2012 году по требованию ЕС система SWIFT отключила от финансовых сообщений иранские банки, подпавшие под санкции. Ситуация повторилась в 2018-м — доступ ограничили Центробанку и ряду других организаций на фоне возврата санкций США. И хотя SWIFT — это не Visa/Mastercard, этот кейс стал очень показательным для всего финансового мира.
- В марте 2014 года Visa и Mastercard остановили проведение операций по картам клиентов отдельных российских банков, в частности СМП Банка и Банка "Россия". А в декабре полностью приостановили работу в Крыму.
- В 2019-м из-за санкций США международные платежные сервисы ограничили операции по картам Центрального банка Венесуэлы (Banco de Venezuela).
Все эти примеры наглядно показывают: любой конфликт интересов может поставить страну, не обладающую платежным суверенитетом, в весьма уязвимое положение.
Подстраховались заранее
В России занялись вопросом платежного суверенитета непосредственно после первых адресных и региональных блокировок. Уже 23 июля 2014 года была создана Национальная система платежных карт (НСПК), которая сегодня является оператором карт "Мир" и клиринговым центром Системы быстрых платежей (СБП).
С 1 апреля 2015 года внутрироссийские операции по картам международных систем были переведены на процессинг НСПК. То есть внутренняя часть карточного контура перестала быть зависимой от внешней обработки платежей.
С декабря 2015 года стартовала эмиссия карт "Мир", и на конец 2021-го их доля в общем объеме карточных операций РФ составляла 25,7%. Именно поэтому уход международных платежных сервисов в 2022 году не парализовал внутренние расчеты россиян.
И если посмотреть на крупнейшие экономики мира, то тотальная зависимость Великобритании от Visa и Mastercard (95% транзакций) — это аномалия. Большинство экономически развитых стран давно обеспечили себе базовый платежный суверенитет.
Так, во Франции около 80% внутренних операций обрабатывается локальной сетью Cartes Bancaires. В Германии в ритейле доминирует национальная дебетовая система Girocard. В Канаде — Interac. Не говоря уже о странах БРИКС: Китай (UnionPay), Индия (UPI) и Бразилия (Pix) практически полностью перенесли внутренние расчеты на суверенные рельсы, оставив международным корпорациям нишу трансграничных переводов.
Экономика вопроса
Если же смотреть на создание национальных систем исключительно как на замену рыночной конкуренции централизованным контролем, может показаться, что это не лучший расклад. На смену глобальным игрокам, конкурирующим за клиента, приходит единый национальный — будь то стопроцентная госкомпания (НСПК в России) или единый банковский консорциум с участием центробанка (как планируется в Британии). Логичное опасение — а не начнет ли этот единственный игрок диктовать невыгодные условия.
Однако именно на начальном этапе подобных проектов централизация дает мощные преимущества экономике, государству и розничным клиентам.
Первый аспект — технологическое преимущество "чистого листа". Крупные международные решения живут с огромным технологическим легаси (наследием). Им необходимо поддерживать совместимость со старой инфраструктурой по всему миру. Новые национальные системы проектируются как API-first решения (сначала создается спецификация с описанием взаимодействия, а потом код) и используют современные стандарты обмена данными. Так, например, A2A-решения (переводы со счета на счет), к которым относится российская СБП, позволяют уйти от роуминговых комиссий. В частности, физлица могут отправлять на собственные счета в других банках до 30 млн рублей в месяц абсолютно бесплатно.
Второй аспект — скорость внедрения. Быстрый переход на новый технологический уровень возможен только при наличии мощного GR-ресурса (отношения между бизнесом и органами власти). Только государство может обязать всех участников рынка оперативно подключиться к новой системе. У коммерческих продуктов такого рычага нет.
Третий аспект — доходы бюджета. Прибыль от деятельности национальных платежных систем остается в стране и пополняет государственный бюджет, а не выводится за рубеж в виде дивидендов акционерам корпораций. На российском примере: прибыль НСПК за 2023 год составила 35,1 млрд рублей. При этом 100% акций АО "НСПК" принадлежит Банку России, который по закону обязан перечислять 75% своей прибыли в федеральный бюджет.
Негосударственные альтернативы
Транзакционные доходы — это значимый источник прибыли любого банка. Поэтому выделение платежной инфраструктуры в централизованную и неподконтрольную коммерческим банкам систему не нравится участникам рынка, это их "хлеб".
В России уже длительное время идут дискуссии о создании независимой альтернативы НСПК, которая позволила бы банкам претендовать на часть маржи. В частности, крупнейшие игроки — Сбер, Т-Банк и Альфа-Банк — в 2024 году создали консорциум с целью разработки и внедрения инновационных платежных решений, в том числе единого QR-кода.
В ответ ЦБ инициировал обсуждение сценариев приватизации НСПК (продажи миноритарного пакета или выделения коммерческих сервисов), что позволило бы участникам рынка получать прямую выгоду от супер успешного бизнеса. Однако полный контроль над базовым процессингом, по всей видимости, останется за ЦБ РФ — это необходимо для сохранения равноудаленности инфраструктуры и обеспечения всем игрокам равного доступа.
Британская модель, где создание суверенной системы изначально поручено коммерческому консорциуму, видимо, пойдет более рыночным путем.
Глобальные перспективы локальных платежей
Тренд на деглобализацию критической инфраструктуры обозначился предельно четко. Хранение данных, информационная безопасность, платежные системы и многие другие IT-отрасли уверенно движутся в сторону суверенных решений.
Для государств принципиально важен контроль над транзакциями граждан и сервисами, через которые они совершают покупки и обмениваются информацией. Пример Китая, который в этом плане наиболее автономен, доказывает, что это возможно без потери качества для потребителя. Напомню, что в КНР легально не работает ни один западный глобальный сервис: ни Google, ни Amazon, ни WhatsApp (принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена на территории РФ).
Если говорить о международных перспективах национальных систем, то повторить путь Visa и Mastercard, чей успех пришелся на пик глобализации, сегодня вряд ли удастся — геополитическая ситуация кардинально изменилась. Да и их роль в системе явно снижается по мере распространения прямых платежей в национальных валютах.
Дальнейшее развитие будет идти по пути создания межнациональных шлюзов. Мы уже видим эту архитектуру на практике: прямая интеграция индийской системы UPI с сингапурской PayNow и сервисами ОАЭ, а также проекты интеграции российской СБП с аналогами в странах СНГ и инициативы на уровне БРИКС. Будущее платежей — это не один глобальный монополист, а сеть связанных между собой независимых национальных систем.