«Из жизни инфоцыган»
«Иди ко мне, если случится ночь, мы не станем пить чай.
Иди ко мне, я тебе объясню смысл слова "прощай".
Иди ко мне, если выпадет снег, ты ляжешь чуть раньше меня.
Иди ко мне, слышишь? Это говорю тебе я.
Ко мне!»¹
-Ко мне!-голосила Мудильда прямо из окна своего двухуровневого кабинета. Она только что вернулась из ПНИ.
Нет, вы не подумайте, уважаемый читатель, она там была не на лечении, хоть ей, конечно и не мешало бы...
но, нет.
Знаменитый писатель посещала "дом скорби" по другой причине: она была на выставке.
Да-да, выставки теперь проходят везде, даже в таких, казалось бы, невыставочных местах. Но я сейчас не об этом.
Великий амбассадор бабла, как водится, после общения с душевнобольными пустила крупную слезу и, в приступе неутолимой инклюзии, набросилась на заведующую отделением:
-Марья Даниловна,-визжала зарёванная писатель,-Как можно быть такими Расчеловеченными? Неужели вам не жаль этих несчастных обезличенных людей? Они же все в одинаковой одёженьке. На них одинаковая обувь, одинаковые пижамы. И это в то время, когда миром правят радужные мечты. Вы посмотрите "в них" , на кого они похожи. Это же серенькие мышатоньки, а не люди. А ведь они такие же как мы и у них тоже есть права и свобода выбора. Мудильда с силой топнула, и плиточный пол под её ногами дал несколько больших разломов.
- Успокойтесь, госпожа Сандалетто,- вежливо произнесла совсем молодая, но опытная в общении с душевнобольными, заведующая психиатрическим отделением, глядя на трещины в глянцевой плитке и мысленно подсчитывая сумму ущерба,- В нашем интернате очень хороший уход, опытные врачи и санитары. Пациенты чувствуют себя как дома. А ещё здесь отлично кормят: первое второе и третье одновременно. Хотите попробовать?
-Ха,-усмехнулась Мудильда,- Я только так и питаюсь, это экономит время. Я и детей так кормлю и мужа кормила, только он сбежал, зарaза, не выдержал высоких скоросте́й. Вы мне лучше скажите, зачем эти решетки на окнах? Почему двери не пластиковые и где кошка? Если как дома, то почему нет кошки?
- Ну что вы, дорогая Мудильда, какие кошки, здесь не место животным. Поверьте мне на слово, кошка тут и часа не проживёт.
-Но почему?- захныкала писатель,- Кошечки такие милые, кто же их тронет, вон посмотрите на ту добрую старушку,-Мудильда кивнула в сторону сгорбленной старушенции, что сидела на кушетке у окна в коридоре, - Я прямо представляю, как она пьет утренний кофе, а у нее на коленях пушистая мурлыка и они так мимишно греются друг об друга и...
-Эта милая, как вы говорите, старушка,- перебила Мудильду Марья Даниловна,-Чуть не при.ре.зала собственную дочь, когда та стояла у плиты.
-Как же так?-Ужаснулась Мудильда.
-А вот так,- развела руками зав.отделением,- Дочь готовила ужин, её мать-эта самая старушка, сидела за столом. Они мило беседовали, но вдруг мать перестала отвечать. Дочь резко оглянулась, а та за ее спиной с ножом стоит. Молча так, нож занесла над головой и приготовилась.... ну, короче, вы понимаете².
Мудильда побледнела:
- Не может быть! А с виду такая беззащитная, даже не подумаешь.
- Так она сейчас на препаратах. А во время приступа с ней два крепких санитара еле справляются.
- Но не все же они здесь такие,- стояла на своём писатель,-Я слышала, что к больным нередко применяют силу, с.вяз.ывают, а ещё они даже не знают какими препаратами их лечат. Это ли не ущемление "об права" ?
-К нам недавно паренька привезли. Боксера,- невозмутимо продолжила Марья Даниловна,-Он даже не помнил как сюда попал. Удар, тьма, а потом ПНИ. Так вот, его когда раздевать начали, ну чтобы помыть, здесь так заведено: санитары моют больных. Так этот парень в стойку встал и нанес сокрушительный удар в челюсть одному из санитаров, через секунду и второй оказался на полу в противоположном углу комнаты. Как вы думаете, мадам Сандалетто, у санитаров было время и желание разъяснять права и обязанности этому неадеквату? И поверьте, он совсем не интересовался какие препараты ему ввели. Так и помыли его, связанного, прямо на каталке и спал он после лекарства как уб.итый и больше никого не беспокоил. Потом его в психиатрическую больницу перевели. У нас если буянить начинают, так сразу туда прямиком отправляем, только вот беда: не всегда можно предугадать или заметить начало приступа, особенно когда на шестьдесят больных одна нянечка. А санитары - то с трещиной в челюсти, то с ушибами и лёгким сотрясением³. Так что не такие уж они безобидные - наши подопечные. Вот вы пришли раз в год на выставку, побродили по коридорам и ушли, а нам с ними каждый день работать.
-Ну я не знаю,- заупрямилась Мудильда, - Может вся эта агрессия от одиночества, от никому ненужности? В Европе, например, давно существует практика: брать больных под опеку, чтобы они жили в нормальных условиях, радовались солнышку не через зарешеченное окно. А здесь всё так уныло и тускло, аж выть хочется.
-И у нас берут,- махнула рукой Марья Даниловна,- только почему-то сразу возвращают. Тоже случай был: приехала к нам одна сердобольная, но довольно обеспеченная парочка предпенсионного возраста, также охали, возмущались, сочувствовали больным и выпросили молодого парня под опеку. Ну мы только за. Рассказали им как правильно общаться с такими больными, дали почитать кучу полезной литературы. Опекуны прошли всевозможные тренинги, собрали нужные документы,- Марья Даниловна замолчала.
-Ну? - Мудильда вопросительно посмотрела на рассказчицу,-Как у них? Всё получилось? Парень счастлив?- ей натерпелось услышать историю со счастливым концом.
- Поначалу может и был счастлив, кто ж его разберёт, - тихо ответила Марья Даниловна,- Любовался на солнышко в окошко без решёток. А потом в это самое окошко и вышел. Хорошо второй этаж. Не разбился.
Хотя, много ли хорошего? Лежит теперь овощем уж второй год никому кроме нас и не нужен⁴.
- Кошмар! - замахала руками писатель,-Неужели всё так безнадежно? Ну есть же среди них хоть кто-то нормальный? А почему вы не разрешаете им побыть в одиночестве? Почему они не могут питаться из красивеньких фаянсовых тарелочек? Почему вы не даёте им фломастеры? - Мудильда буквально забросала вопросами бедную Марью Даниловну, что та схватилась за голову.
- Стоп, стоп, стоп, госпожа Сандалетто,-заведующая начала терять терпение, - Во-первых, нормальных здесь не держат, во-вторых, стеклянными предметами больные могут нанести себе п.орезы. Они частенько приносят с улицы острые осколки, только успевай проверять карманы, а если не досмотрел, то приходится штопать им руки и ноги - то ещё занятие, я вам скажу. Так они могут себе и по горлу чиркнуть или соседа покале.чить. Поэтому без присмотра их оставлять надолго нельзя. Вы поймите, мы никогда не можем предугадать, на что способен больной мозг, какие команды они услышат в своей голове, что им там шепчут голоса. Вот сидит условный Ваня за столиком, тихо-мирно рисует, а через секунду санитар катит его на каталке с торчащим фломастером в ухе или в глазу. Хорошо если с фломастером. Так что все ваши попытки социализировать наших подопечных могут привести к непоправимым последствиям. Такие больные должны находиться в изоляции под неусыпным присмотром специалистов. Иначе никак. Мало того, что они могут нанести вред себе, они также опасны для общества. Это большая ответственность и высокие риски. Следует учитывать, что опекунство над недееспособным является достаточно ответственным и сложным делом, поэтому важно тщательно обдумать все аспекты.
А вот помощь нам нужна, я не спорю,- Марья Даниловна аккуратно взяла под локоть Мудильду и спешно повела к выходу,- Мы всегда рады финансовой поддержке, рады любым пожертвованиям, неважно, одежда это или продукты. Мы устраиваем выставки, наши подопечные всегда что-то мастерят, даже картины пишут, которые неплохо продаются, всё это очень помогает интернату, но брать этих людей на постоянное жительство я бы не рекомендовала. Спросить потом будет не с кого. А вокруг дети, старики, да мало ли что больному человеку придет в голову во время рецидива.
Марья Даниловна вывела Мудильду на крыльцо, пожала ей руку, поблагодарила за визит и быстро ушла. Мудильда немного постояла в задумчивости, потом резко подскочила на месте и понеслась в сторону метро. Ей срочно нужно было написать новый пост, а где как не в капсуле вагона пишутся знаменитые наколенники.
Мудильда вернулась с той выставки в ПНИ, совершенно другим человеком. Писатель поняла, что не может быть застрахована от переезда в ПНИ на ПМЖ, поэтому где бы писатель не была, она каждую свободную минуту, стоит у раскрытого окна и, размазывая по щекам пятнадцатый слой крема " Зады Шалтая" , зовёт фанатов на свои выступления:
-«Ко мнееее!!»
***************
¹«Иди ко мне» - песня рок группы Алиса. Альбом «Энергия»
²,³,⁴ все истории в статье услышаны от людей работавших в ПНИ и не являются выдумкой автора.