В позднем СССР их считали тяжелыми на подъем и подозревали в намерении переждать перестройку. Но когда времена изменились, многие из "консерваторов" благополучно вписались в рынок, а другие посвятили остаток сил борьбе за коммунистические идеалы. А некоторым удавалось и первое, и второе. Забытые широкой публикой, но еще сохранившие завидную энергию, эти люди пользовались влиянием до конца своих дней. Что стало с первыми лицами КПСС после распада СССР?
14 марта 1990 года секретари областных, краевых и районных комитетов компартии обнаружили, что на кону само их право оставаться у власти. Третий съезд народных депутатов СССР отменил 6-ю статью советской Конституции 1977 года о руководящей роли КПСС, сделав перестройку необратимой: управлять советскими регионами через прежние рычаги власти становилось невозможно.
В 1991 году события набрали оборот. Советский Союз пережил попытку государственного переворота в августе, запрет КПСС осенью и окончательный распад в декабре. Не вписавшиеся в ход перемен секретари оказались перед необходимостью начинать жизнь заново: одни — в частном секторе, другие — на пенсии, а третьи — прямо в местах лишения свободы.
Вниз за красной звездой
Для советника президента СССР маршала Сергея Ахромеева этот выбор виделся лишенным смысла. Тело бывшего военачальника вынули из петли в собственном кремлевском кабинете 24 августа 1991 года, спустя всего несколько дней после финального поражения Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Взирать на то, куда страна повернет дальше, сломленный Ахромеев наотрез отказался, мотивируя свой выбор долгом офицера. "Рушится все то, строительству чего я посвятил всю свою жизнь", — значилось в его предсмертной записке.
Другой советский деятель ранга министра, Николай Кручина, возглавлял управление делами ЦК КПСС. В прежнем виде этому органу оставалось существовать считаные недели. Свой политический ориентир Кручина видел не в проигравших гэкачепистах, а в президенте СССР Михаиле Горбачеве, но для обоих уже начался обратный отсчет. Об ужасе перед переменами можно прочитать в последних строках Кручины: могущественный завхоз Кремля, от которого зависели командировки партаппарата, сообщил, что благодарен Михаилу Сергеевичу, но робеет перед грядущими испытаниями, — и выбросился из окна своей квартиры.
Малоизвестная в столице Зоя Боровикова также свела счеты с жизнью ввиду неминуемого крушения КПСС. Пятидесятилетняя женщина поднялась в своей карьере до поста руководительницы райкома партии в городе Курганинске Краснодарского края и кандидата в члены ЦК. Это тоже был тихий, не демонстративный суицид. По должности Боровикова пользовалась служебным автомобилем. Попросив водителя остановиться, она вышла из машины и исчезла. В милиции уже готовы были завести дело по статье "убийство", когда несколько дней спустя тело женщины нашлось — его вынесло на берег реки Лабы.
Первые, ставшие последними
Несмотря на серию выразительных эпизодов, далеко не все бывшие партийные лидеры впали в депрессию. В худшем положении из всех оказались те, чья жизненная ставка пришлась на работу в центральном аппарате. Государственные органы ожидала неминуемая ротация, а прежних руководителей — забвение. Например, первый секретарь Московского обкома КПСС в 1962–1985 годах Василий Конотоп уже не мог рассчитывать на "пенсию союзного значения". В его мемуарах проскальзывают жалобы на бедность. "Мы еще в начале 1993 г. почувствовали, что в связи с неуклонным всеобщим подорожанием жизни пенсий нам никак не хватает, — писал бывший руководитель, вынужденный включиться в борьбу за выживание наравне с остальной страной. — В прошлом году через комиссионный магазин продали две вазочки и выручку положили в сберкассу на срочный вклад; за время пребывания на садовом участке удалось безболезненно сэкономить еще денег; опять же через комиссионку Маша продала простенькую цепочку". Итог усилий оставался не на высоте. Конотопу удалось скопить сумму, эквивалентную примерно 300 долларам, но потратить и ее он, судя по всему, не смог: ушел из жизни спустя месяцы после написания этих строк.
Гораздо более молодой и энергичный Олег Шенин мог ставить себе в укор неправильный карьерный выбор. Куратор строительства Саяно-Шушенской ГЭС в Хакасии, он как отличившийся работник с 1987 года возглавил Красноярский краевой комитет партии. На этой должности его приметил Михаил Горбачев и пригласил в Кремль. На короткое время Шенин оказался одним из основных лидеров партии, крушение которой лишило его всего. В отличие от товарищей по обкомам Сибири, переоформивших себя в губернаторы, Шенину оставалась только нива федеральной политики, в которую он не вписался. В 1991 году как крайний консерватор сибиряк выступил на стороне ГКЧП, из-за чего ненадолго угодил в тюрьму. Когда его выпустили, руководство новой Коммунистической партией Российской Федерации сосредоточили в своих руках уже другие люди.
Боец по натуре, Шенин и в этих условиях не сдавался. Несмотря на то что тюремный срок подорвал его здоровье, бывший партийный лидер с головой ушел в общероссийскую политику второго ряда, пытаясь сформировать коммунистическое движение на свой вкус. Из этого мало что вышло. Последний раз соратник Горбачева, пришедший к полному и безоговорочному отрицанию всего, что связано с перестройкой, заявил о себе в 2007 году, когда предпринял попытку выдвинуть свою кандидатуру в президенты. Это должно было стать его последним боем. Ушел из жизни Олег Шенин в 2009-м.
Из жизненных трудностей, похожих на те, которые пришлось повстречать Шенину, иной выход нашел бывший руководитель советского Казахстана Геннадий Колбин. Как и сибирский коллега, экс-секретарь обкома в Ульяновске Колбин имел в своем активе достижения: в середине 1980-х ему удалось добиться учреждения в этом городе вуза, впоследствии ставшего университетом. Но, пойдя на повышение в Казахстан и не справившись там с разразившейся в то время социальной бурей, партийный лидер потерял должность. Решающие годы на исходе советской власти Колбин встретил в Москве, что готовило ему судьбу неудачника. В 1992–1993 годах бывшему члену ЦК действительно не оставалось ничего другого, как согласиться на должность помощника директора нижнетагильского химического завода.
Но продлилось падение недолго. В 1993 году в столице был основан Московский Уральский банк, и Колбин, вооруженный всеми своими связями, получил в нем должность председателя совета директоров. На этом посту он и умер пятью годами позднее. Последний час застал бывшего чиновника класса "А" в вагоне московского метро.
Вписаться в рынок
Как ни парадоксально, но у некоторых секретарей ЦК участие в ГКЧП уживалось с готовностью попробовать свои силы в бизнесе в случае, если обстоятельства изменятся. Бывший советский премьер-министр Валентин Павлов — характерный образец такой трансформации. Гражданам СССР экономист по образованию запомнился скомканной денежной реформой в январе 1991 года. По павловскому методу, купюры в 50 и 100 рублей подлежали обязательной замене на новые образцы в течение всего трех календарных дней, что привело к искусственному выводу из оборота значительных сумм наличности — их владельцы просто не успели в отделения сберкассы.
В августе 1991 года Павлов присоединился к ГКЧП. Теоретически победа путча могла означать возвращение к методам плановой экономики, однако сам премьер-министр был внутренне готов и к другому исходу. Отбыв срок в полтора года за организацию госпереворота, бывший советский финансист вышел на свободу без явных политических амбиций. Вместо политики он с головой окунулся в бизнес, где стартовал с должности главы Часпромбанка. Затем перешел в Промстройбанк, а оттуда — в американскую фирму Business Management Systems на должность вице-президента.
В 2000-е Павлов все-таки вспомнил о политике и задумался об избрании в Государственную думу. Но проверить, запомнили ли его граждане добром или худом, так и не вышло: в 2003 году, посреди предвыборных хлопот бывший третий человек Советского Союза скончался в возрасте 65 лет.
Среди участников ГКЧП младшего поколения, адаптировавшихся к жизни в ельцинской России, нашлось еще несколько предпринимателей. Доживший до 92 лет Александр Тизяков (умер в 2019-м) успел выступить соучредителем серии коммерческих структур — включая страховую компанию, инвестиционно-трастовое предприятие и совместное российско-киргизское предприятие. Все это не затемняло в его глазах притягательности коммунизма: Тизяков оставался стойким приверженцем КПРФ и дважды пробовал избраться в Госдуму — оба раза безуспешно.
Бывший руководитель Ленинградского обкома, крупный химик Борис Гидаспов после поражения ГКЧП также нашел себя в бизнесе, преимущественно связанном с областью его научных интересов. В 2000-е годы прежний хозяин города на Неве ненадолго попал в ленты новостей: помог выбраться из воды женщине-водительнице, подрезавшей его автомобиль. О пожилом бывшем лидере вспоминали с долей ностальгии, а сам его поступок окрестили "подвигом коммуниста". Пережил свое невольное возвращение в повестку дня Гидаспов всего на несколько лет, скончавшись в 2007 году.
Некоторые из его коллег по советскому партийному цеху к этому времени еще оставались у власти: первый секретарь Бурятского обкома (позже президент) Леонид Потапов (до 2007-го), Орловского — губернатор (и спикер Совета Федерации) Егор Строев (до 2009-го), первый секретарь Татарского обкома в 1989–1990 годах президент Минтимер Шаймиев (до 2010 года).
Их отношения с победителями 1991 года сложились гораздо благополучнее, чем у "проигравших".
Игорь Гашков