Валентина Фёдоровна вошла в нашу прихожую с неотвратимостью счёта за капремонт, который ты, вроде бы, не ждал, но он всё равно пришёл, да ещё и с пеней. За её широкой спиной, обтянутой пальто цвета «испуганная фуксия», маячила золовка Дашка. Вид у Дашки был торжественный, как у человека, который только что выиграл в лотерею, но билет пока не купил.
— Людочка, принимай гостей! — провозгласила свекровь, скидывая сапоги с грацией, присущей скорее экскаватору, чем женщине бальзаковского возраста. — У нас новости государственного масштаба. Дашутка замуж выходит!
Я посмотрела на мужа. Сергей, стоявший в дверях кухни с полотенцем, лишь вопросительно приподнял бровь. Мы женаты семь лет, и за это время выработали стойкий иммунитет к семейным драмам, но этот визит пах чем-то более серьёзным, чем просьба одолжить перфоратор.
— Поздравляю, — сказала я, вешая их пальто. — И кто этот святой мученик?
— Ой, Люда, вечно ты со своими шуточками, — фыркнула Дашка, проходя в зал как хозяйка. — Он бизнесмен. Перспективный. Пока работает курьером, но у него стартап в голове.
Мы сели пить чай. Валентина Фёдоровна отодвинула вазочку с печеньем и положила на стол руки, сцепленные в замок. Так обычно кладут на стол ультиматум о капитуляции.
— Значит так, — начала она. — Свадьба должна быть шикарной. Чтоб вся родня из Таганрога лопнула от зависти, как переспелые арбузы. Ты, Люда, у нас в этом деле профи. Аниматор, организатор, все дела. Вот тебе и карты в руки.
— В смысле? — уточнила я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный интерес патологоанатома.
— В прямом. Ты организуешь свадьбу. Полный пакет: ресторан, ведущий, фотограф, шоу-программа. Ну, там, голуби, салюты, цыгане с медведями. Или сейчас модно с питонами? В общем, на твой вкус, мы тебе доверяем.
— Ценник я вам пришлю на почту, — спокойно кивнула я. — У меня как раз февральское окно есть. Сделаю скидку десять процентов, как родственникам.
В комнате повисла тишина, но не та, звенящая, а плотная, ватная, какая бывает, когда человек вдруг осознает, что парашют остался в самолете.
— Какая скидка? — Валентина Фёдоровна вытаращила глаза так, что они стали похожи на два вареных яйца. — Мы же родня! Ты обязана сделать подарок сестре мужа. Это же реклама для тебя! Мы всем гостям скажем, что это ты устроила.
Есть в природе удивительный закон, который я называю «Парадокс наглости». Знаете, однажды я работала на корпоративе у одного олигарха средней руки. Он хотел, чтобы мы устроили огненное шоу, но в помещении с натяжными потолками. Я объясняла ему про технику безопасности, про температуру плавления ПВХ, а он смотрел на меня ясными, как у младенца, глазами и говорил: «Людочка, вы просто не хотите сделать мне чудо». Так вот, наглость — это газ. Он занимает весь предоставленный объём. Если вы не закроете вентиль, вас просто вытеснят из собственной атмосферы.
— Валентина Фёдоровна, — мой голос звучал мягко, как бархат, которым обивают гробы. — Рекламой я сыта не буду. Артисты за «спасибо» не работают, ресторан за «дай бог здоровья» не кормит. Смета на «шикарную» свадьбу начинается от полумиллиона. Вы предлагаете мне оплатить банкет курьера с бизнес-планом?
— Ты в нашей семье — самая богатая! — взвизгнула Дашка. — Тебе жалко, что ли? У тебя муж начальник цеха!
Тут вступил Сергей. Он у меня человек действия. Без лишних прелюдий.
— Так, стоп. Мама, Даша. Люда работает. Её работа стоит денег. Если вы хотите свадьбу — копите. Нет денег — расписывайтесь и идите в пиццерию.
— Ты подкаблучник! — ахнула свекровь, прижимая руку к груди, где у нормальных людей находится совесть, а у неё — брошь с фальшивым рубином. — Она тебя настроила против матери! Мы же не чужие люди! Люда, у тебя столько знакомых, неужели нельзя договориться?
— Договориться? — я улыбнулась. — Можно. Но, видите ли, Валентина Фёдоровна, профессионализм — это когда ты делаешь хорошо за деньги. А бесплатно делают только кошки, и то у них потом котята рождаются, которых топить жалко.
— Ты нас с кошками не равняй! — обиделась Дашка. — Я, между прочим, невеста! Я хочу праздник, я заслужила!
— Чем? — коротко спросил Сергей.
— Тем, что я родилась! — выдала Дашка аргумент, достойный докторской диссертации по эгоцентризму.
И тут мне в голову пришла идея. Блестящая, как лысина моего любимого заказчика, Бориса Арнольдовича. Борис Арнольдович — человек уникальной судьбы. В девяностые он начинал с ларьков, в нулевые строил торговые центры, а сейчас, на пенсии, развлекался тем, что спонсировал странные проекты и обожал розыгрыши. Харизма у него была такая, что рядом с ним даже фонарные столбы старались стоять ровнее.
— Хорошо, — сказала я, глядя прямо в переносицу свекрови. — Я попробую помочь. Есть у меня один… меценат. Борис Арнольдович. Он любит поддерживать молодые семьи, если видит в них потенциал. Он иногда оплачивает свадьбы «под ключ» в рамках своего благотворительного фонда «Счастье в кредит».
Глаза у Дашки загорелись, как аварийные огни на взлётной полосе.
— Правда? Оплатит? Всё-всё?
— Если вы ему понравитесь. Он человек старой закалки, эксцентричный. Любит проверить, достойны ли люди его щедрости. Завтра он будет в своём офисе, я договорюсь о встрече. Но предупреждаю: он видит людей насквозь.
— Ой, да что там видеть! — отмахнулась Валентина Фёдоровна. — Мы люди приличные, интеллигентные. Очаруем твоего старика.
На следующий день мы стояли в кабинете Бориса Арнольдовича. Я заранее позвонила ему и обрисовала ситуацию. Борис ржал в трубку так, что у меня вибрировал телефон, и сказал: «Вези, Людок! Я как раз скучал».
Офис у него был пафосный: дуб, кожа, золото и портрет самого Бориса в образе римского императора на стене. Сам хозяин восседал в кресле, похожий на сытого медведя, надевшего дорогой пиджак.
— Ну-с, — прогремел он, разглядывая моих родственниц через монокль (где он его взял?!). — Претендентки на грант? Свадьба века?
— Да, мы бы хотели… — начала Валентина Фёдоровна, пытаясь изобразить светскую львицу, но получалось больше похоже на встревоженную курицу.
— Молчать! — рявкнул Борис Арнольдович. — Я говорю. Фонд выделяет миллион. Но! Я должен убедиться, что невеста готова к тяготам семейной жизни, а мать — к роли мудрой наставницы.
Дашка закивала так активно, что я испугалась за её шейные позвонки.
— Первое испытание, — Борис достал из ящика стола обычный гранёный стакан и графин с водой. — Семейная жизнь — это баланс. Невеста! Встаньте на одну ногу, руки в стороны. Я ставлю стакан с водой вам на голову. Ваша задача — простоять пять минут и рассказать, почему ваш муж-курьер станет олигархом. Уроните каплю — денег нет.
Дашка, пыхтя, встала в позу цапли. Стакан опасно накренился.
— Ну! — рыкнул Борис. — Я жду бизнес-план!
— Он… он трудолюбивый! — пискнула Дашка, балансируя. — Он знает город! Он… он быстрый!
— Слабо! — припечатал Борис. — Аргументы уровня детского сада. Мамаша, помогайте дочери! В семейной жизни тёща должна уметь развлекать гостей, когда еда подгорела. Спойте нам что-нибудь. Громко! С чувством!
Валентина Фёдоровна побагровела.
— Я не пою…
— Тогда ни копейки! — Борис сделал вид, что собирается уходить.
И Валентина Фёдоровна, эта гордая женщина, которая считала себя аристократией духа, затянула «Ой, мороз, мороз». Пела она так, словно коту наступили на хвост, а он из вежливости решил допеть песню до конца.
— Громче! — командовал Борис. — Больше страсти! Представьте, что вы отгоняете волков от свадебного кортежа!
Это продолжалось несколько минут. Дашка стояла цаплей, обливаясь потом и водой из стакана. Валентина Фёдоровна плясала «Цыганочку» с выходом из-за шкафа, при этом Борис заставил её держать в зубах папку с документами («для осанки»). Я сидела в углу, делая вид, что записываю протокол, а сама кусала губы до крови, чтобы не расхохотаться. Сергей, который приехал с нами «для поддержки», стоял у окна и трясся — я видела, как вздрагивают его плечи.
— Достаточно! — наконец хлопнул ладонью по столу Борис Арнольдович.
Родственницы замерли, тяжело дыша. Причёска свекрови напоминала взрыв на макаронной фабрике, у Дашки текла тушь.
— Вы прошли отбор? — спросил Борис, прищурившись.
— Да? — с надеждой выдохнула Дашка.
— Нет! — захохотал он. — Вы провалились с треском! Такой бездарности, жадности и отсутствия самоощущения я не видел с девяносто восьмого года!
— В смысле? — прохрипела свекровь. — Мы же всё сделали!
— Вы сделали клоунаду, — голос Бориса вдруг стал стальным. — Люда, спасибо, потешила старика.
Он повернулся к ошарашенным женщинам:
— Никакого фонда не существует. Я просто друг Люды. И она мне рассказала, как вы хотели проехаться на её шее. А я решил показать вам, как вы выглядите со стороны. Смешно, жалко и дёшево.
— Это… это розыгрыш? — прошептала Дашка, и её губы задрожали.
— Это урок, — спокойно сказал Сергей, отворачиваясь от окна. — Вы хотели «договориться»? Люда договорилась. Вы хотели шоу? Вы его получили. Только в роли аниматоров сегодня были вы. Бесплатно.
— Хамы! — взвизгнула Валентина Фёдоровна.
Она схватила Дашку за руку и потащила к выходу. В дверях она обернулась, пытаясь собрать остатки достоинства, но с растрёпанными волосами это было сложно.
— Вы нам больше не семья! — выплюнула она.
— Обещаете? — уточнил Борис Арнольдович, подмигивая мне.
Дверь хлопнула.
Мы сидели в кабинете, пили отличный кофе, который принесла секретарша, и Борис Арнольдович вытирал слёзы смеха.
— Людочка, — сказал он. — Танец с папкой в зубах — это было сильно. Я бы им даже заплатил за старание, но боюсь, они не поймут юмора.
— Не поймут, — согласилась я. — Зато теперь у меня есть иммунитет. Если они захотят вернуться, я просто напомню им мотив «Ой, мороз, мороз».
Знаете, в жизни, как и в драматургии, главное — вовремя опустить занавес. Нельзя позволять зрителям лезть на сцену и диктовать актёрам текст. Уважение — это валюта, которая не девальвируется, но только если вы не раздаёте её фальшивомонетчикам.
Свадьбу Дашка, говорят, всё-таки сыграла. В кредит. Гостей было мало, зато аниматоров не было. Видимо, на этот раз они решили развлекать себя сами.